Богиня и Ожерелье Миров

Разумеется, Милена приглядывала за бывшими родичами – возможности, слава Богам, у нее были существенными. Брат помогал отцу заниматься герцогством и гонял дружину. О нем были самые приличные отзывы от надежных людей, но никаких должностей отец ему не доверял. Брат, как и в детстве, сжимал зубы и работал. Старшая сестра давно вышла замуж и уехала к мужу. Младшая сестренка родилась через четыре круга после бегства Милены. Матушка с батюшкой были всё такими же чопорными и непримиримыми. И Милена понимала, что жилось малышке не сладко. Прошли почти все сроки, и если Милена всё же хотела сообщить родителям о своем замужестве, пора было это сделать. Приличия требовали уложиться в круг. Так что отправили гонца с подарками, портретами венценосной четы и письмом с вензелями и печатями. И получили сухое, но строго выдержанное в нормах этикета поздравление и приглашение в гости дочери с супругом. Осталось в прошлом время, когда, отчитывая нерадивое чадо, матушка могла поднять на дочку осуждающий взгляд. А теперь принцессу встречали добропорядочные сойшанки: пальчики ладошек скромно сложены перед собою правая поверх левой, голова чуть склонена, глаза опущены долу. Стоят позади герцога, тихие и безгласные. А герцог сжимает зубы при взгляде на наряд наемницы на давно выкинутой из планов дочери, но вынужден приветливо и роскошно принимать в гостях кронпринца соседнего мира. А Милена внимательно вглядывается в сестер. Какое-то погасшее, осунувшееся лицо старшей, испуганно-обреченное младшей... И никаких добрых эмоций не всколыхнулось в сердце, и не сжимается оно щемящей ностальгией, когда взор упирается в суровые лица отца и матери. Интересно, а где Волдирс? Как бы принято, чтобы наследник герцога вместе со всей семьей встречал блудную дочь, коли она явилась с визитом после своей свадьбы с наследным принцем. Неуважение к царственным особам получается!.. Однако приветствия прозвучали по всей форме. Дорогих гостей встретили подобающей речью и, сообщив, что пир будет задан через два часа, проводили церемонно-уважительно в гостевые покои, чтобы могли отдохнуть с дороги, поинтересовались, нуждаются ли они в особых банных процедурах, прислать ли им какие-нибудь угощения перекусить и каких слуг пригласить для услуг. Услышав, что ничего не требуется, папенька брезгливо поджал губы и откланялся, уведя всё семейство. *** Угощали на славу. Но за столом царила гнетущая атмосфера, от которой Милена успела давно отвыкнуть, а Юрель никогда такой и не знал. Поэтому, выдержав минимально допустимое время, гости поблагодарили и вернулись в отведенные им покои. – Да... Права ты была. Тяжелый случай. Непрошибаемые у тебя родители. – Странно, что старшая сестра здесь, а не у мужа. И младшенькая перепугана, кажется, всерьез. И где братец, хотелось бы мне знать? Если он не явился даже на званный обед. А давай-ка мы с тобой сходим на задний двор. Батюшка позабыл, кажется, что строптивая дочка никогда не почитала тонкостей этикета. Он настолько боготворит "приличия", что и в голову ему не придет, что гостящий принц может отправиться на задний двор. Это же верх бестактности. Идем? Вышли… Ого! – Дьявол разнокрылый! Что же тут творится?! Батюшка Волдирса воспитывает. А ведь тот совсем взрослый! Что мог брат такого натворить?! В сетчатом кубе, подвешенном на солнцепеке, стоял полусогнувшись совершенно обнаженный молодой мужчина, грязный, окровавленный, жестоко исполосованный кнутом, стараясь не притрагиваться к раскалившимся на солнце металлическим прутьям и невольно переступая с ноги на ногу. Высоты клетки не хватало, чтобы выпрямиться, а ширины, чтобы действительно не прикасаться к стенкам. Вокруг жужжали мухи, оценив роскошное пиршество. – Волдирс... – Сестренка? Рад видеть! – прозвучал ехидный голос. – Или следует обращаться Ваше Высочество? – Ты не изменился! А батюшка всё еще считает, что кнут – лучшее средство вразумления непокорных. Чем тебе помочь? Воды? Еды? – Маркиз Ярполи, Ваше сиятельство, – резко вмешался Юрель, – соблаговолите ли Вы принять пост командира моей личной охраны? – Никогда не представлял себе возможность приглашения к королевскому двору в подобной обстановке, – усмехнулся Волдирс. – Однако премного благодарен и почту за честь. Принц достал из нагрудного кармана официальные бланки королевства Фрагонер, несколько штук которых всегда держал при себе, составил и подписал договор и выписал патент на имя капитана Волдирса, маркиза Ярполи, командира личной охраны кронпринца Фрагонера. Протянув сквозь прутья клетки договор и перо, получил подпись пленника и спрятал документы в карман. После чего "королевским" тоном велел немедленно освободить своего подданного. Решение Юрель принял мгновенно. Понимая, что просто приказать отпустить сына герцога он не имеет никаких прав, являясь принцем другого государства, он тут же рассудил, что имеет право принять свободного дворянина на службу. А так как командир его личной охраны совсем недавно получил повышение, и место было пока свободно... В общем, теперь брат Милены был под королевской защитой. Разумеется, поспешно побежали за ключом. И конечно, кто-то уже доложил хозяину обо всём, что здесь приключилось. Однако Милена не стала ждать. Магически зачарованный клинок, всегда обитающий на поясе наемника, перерубил цепь, и три руки, ухватившие ее, аккуратно опустили клетку на землю. Появившийся герцог, яростно сверкающий глазами, моментально получил приказ открыть клеть и выпустить командира личной охраны кронпринца дружественной страны. Мечущий молнии отец приказ вынужденно выполнил и замороженным тоном предложил "капитану Волдирсу" проследовать в известные ему покои и привести себя в порядок. Через некоторое время, сочтенное Миленой достаточным, она постучала в комнаты брата и, получив приглашение, зашла туда вместе с мужем. Их встретил подтянутый молодой вельможа, продуманно одетый, с влажными волосами и настороженной улыбкой. На минуту задумавшись, Милена решила, что боль брат потерпит – гораздо важнее продемонстрировать ему его новое положение, и, сначала показав сложенные особым образом пальцы, подошла и по-братски обняла его. Хотя наемники в некоторой степени и считали вольнослушателей маменькиными сынками, всё же относились к ним как к собратьям: не какие-то там гражданские, а ученики той же Академии. И условные знаки, кроме особых на каждом факультете, были и всеакадемские. Когда Милена только начинала учебу, среди выпускников вольнослушателей мелькала иногда личность братца. Конечно, он не приглядывался к куче мелюзги, а Милена как раз старалась не попасться ему на глаза: лучше пусть никто не знает, куда делась младшая дочь герцога. В каждом из миров могли быть любые правила и обычаи, в том числе насчет одежды: кто что имеет право носить. В зависимости от статусов, рас, гендеров и прочего. Но в Ожерелье действовал и один общепринятый закон: ученики и выпускники столичных школ, университетов и академий общим правилам не подчинялись. Если в патриархальной Сойше глазки женщин всегда должны были быть опущены, знатные дамы обязаны были ходить только в платьях светлых тонов длиною в пол, на улицах в шляпках с вуалью, а дома покрывать голову кружевными или дымчатыми накидками; а для остальных женщин длина юбок должна была быть до щиколоток, на голове платок, причем вся одежда темных оттенков серого и коричневого... То в матриархальной Генолии, напротив, глаз никогда не поднимали мужчины, всегда босые и простоволосые, одетые в яркие полупрозрачные безрукавки и шаровары независимо от знатности, которую определить можно было по количеству и ценности ручных и ножных браслетов... И, не взирая на местные правила, ездили по дорогам и Сойше, и Генолии наемники и наемницы в том, в чем им было удобно. Знак наемников, окончивших столичную Академию, – булатный клинок. Изображение его в виде магической печати проставлено под ключицей. И на перстне с печаткой. И сам клинок, напоенный магической силой – на поясе. Недавние выпускники, а некоторые и до старости, изображают клинок на брошах, фибулах, пряжках, аграфах, кокардах, эгретах... Клинок не только символ их службы. Хотя, конечно, в первую очередь признак наемника. "Клинок" – название их подразделения в гильдии наемников. Их и самих порой называют клинками: "Нанял на службу четырех клинков". Но для бывших студентов Академии клинок также и символ того, каким образом их учили. Ведь и клинок закаливают, попеременно раскаляя в горне и опуская в ледяную купель, он обретает форму, крепкость и гибкость под ударами молота... Клинки считают, что их мышцы, связки и жилы подобны стержням, прутьям и проволокам, которые скручивают, спаивают и сплющивают, получая булатную сталь. И действительно уверены, что сами ничем не уступают своим волшебным клинкам. Разумеется, маркиз не поморщился под обнявшими его руками. Обнял сестру, признавшую академическое братство, в ответ. И вопросительно посмотрел на свое начальство. Расположившись в креслах, кронпринц и его жена ввели своего капитана в курс дел. И что представляет собой королевский замок и каковы там нравы, и как организована охрана на половине принца, и почему она, охрана, осталась без командира, и что от нового подданного будет требоваться. Пояснили также, что непосредственно персональный телохранитель наследника – принцесса самолично. Но когда необходимо, капитану нужно будет в сопровождение принца выделять людей. А значит, первой задачей окажется знакомство с подчиненными. Ну а потом Милена осторожно поинтересовалось, что же произошло в герцогстве. – Муж Марицы оказался подлецом! – уверенно заявил брат. – Ты же помнишь, какая она всегда была нежная, трепетная, пугливая. Даже батюшка с матушкой ее жалели и лишний раз не наказывали, предпочитая ограничиться выговором. Ты, вон, на конюшню сама бегала, а Марица падала в обморок, и ее на руках относили, если уж папенька решил, что нужно высечь. А муж ее издевался над ней по полной, и жаловаться она не могла. Во-первых, ты знаешь, батюшка не допустил бы жалоб на мужа – это вне всяких приличий! А во-вторых, мы Марицу со свадьбы и не видели. Муж сказал, что место жены – на женской половине дома, и не выпускал даже к гостям. – Но ты все-таки узнал? И Марицу домой забрали? – Если бы! Его герцогство в два раза больше нашего и неведомо в сколько раз богаче. Отец с таким зятем ни за что бы не поссорился. Всё наоборот. Этот негодяй вернул Марицу, ссылаясь на то, что у них за десять лет не родилось ребенка. Отец на него чуть ли не молится: и ждал-то тот так долго, и не позорит сестру – не с осуждением, а с богатым отступным привез!..       Вот потихоньку мы с младшенькой и пытались вызнать, отчего сестрица так нездорово выглядит. Но вероятно, так и не сказала бы Марица ничего. Да через четыре дня он снова приехал, с щедрыми подарками!.. Свататься к Летице. Девочке и четырнадцати нет! Дал декаду на обдумывание, выкуп за невесту посулил царский, пообещал со свадьбой не торопить – подождать первого совершеннолетия...       Отец, если бы не правила этикета, прямо в тот же день объявил бы помолвку. А ведь обычай не просто позволяет, но и поощряет право официальной невесты жить в доме жениха, не дожидаясь свадьбы. Считается, что она там в большей безопасности, чем в родительском.       Вот Марица и рассказала мне. Батюшка-то наш пусть и жесток. И хоть несоразмерно, а всё же вовсе без вины не наказывал. А муженек ее бил почем зря, голодом морил, на цепи держал... И когда тот приехал, я старался его на дуэль вызвать, а он только смеялся, батюшка меня попытался пристыдить...       И я эту сволочь попросту избил, по-простому, раз он дуэли не признает. Так что увезли его полуживого – выздоравливать. А меня слуги наши скрутили, ну и отец наказал. За кнут сам схватился. Сказал, что буду висеть там, пока не одумаюсь и не буду готов поехать к негодяю с повинной.       А то теперь батюшка боится, что выздоровев, ЭТОТ передумает Летицу за себя брать, ну и жалобу на нас подаст. А Марица и Летица боятся, что как раз не передумает и будет шантажировать. Такая вот история. Милена переглянулась с мужем. Умение понимать друг друга без слов и объяснений сложилось в их паре как-то само собой. – Пойдемте к вашим родителям, – решительно поднялся Юрель. Он даже не дал себе труда поговорить с герцогом. Чек на сумму, которую не смогли бы потянуть и несколько таких герцогств, как у бывшего мужа Марицы, и пафосно-официальное приглашение дочерей герцога Ярполи в фрейлины к принцессе, жене кронпринца Фрагонера, заткнули рот заносчивому батюшке. И через полчаса королевская карета с принцем, принцессой и двумя ошеломленными фрейлинами в сопровождении охраны на лошадях – вместе с новым капитаном – уже отбыла в сторону Фрагонера.