Богиня и Ожерелье Миров

Принцу казалось, что до экзамена на Мастерство, как до лун. Еще ни разу не удавалось ему уйти с тренировки без ранений. Юноша не замечал, что Мастер уже не сдерживает руку, а реально ведет с ним полноценный бой. Нет, конечно, при настоящей опасности для мужа она успеет поставить щит. Но он уверенно справляется с этим самостоятельно. И Милена пошла с предложением к Его Величеству. – Мне кажется, что Юрель готов к экзамену. Я научила его всему, чему могла. Совершенству нет предела, и наши совместные тренировки повышают мастерство и его, и мое. И так будет и далее. Но это уже не учеба. Единственное, что может помешать принцу на экзамене на Мастерство – неуверенность перед экзаменаторами. Я училась в Академии и неоднократно скрещивала с ними клинки на тренировках, и неоднократно сдавала им промежуточные экзамены. Я относилась к ним как к старшим товарищам... Его Высочеству Мастера Боевой Магии кажутся небожителями. Я прошу Ваше Величество организовать Большой Рыцарский Турнир, куда всенепременнейше пригласить хотя бы десяток Мастеров Боя. Его Высочеству необходимо почувствовать, что он способен сражаться с ними на равных. – Он сможет? – Он может. Конечно, пока он мой ученик, я отвечаю за его жизнь. Но уверена, что это не понадобится. – Что ж... Думаю, праздник никому не помешает. Объявим Турнир. *** Объявление о Большом Рыцарском Турнире королевства Фрагонер разлетелось по всем Мирам. На турнир отовсюду съехались самые знаменитые рыцари. Приглашение приняли тринадцать Мастеров Боя, из них шестеро в звании Магистра. Юрель прыгал, как мальчишка, от возбуждения и радости, что сможет принять участие в "настоящем" турнире. Большое королевское ристалище украсили флаги и гербы. Трибуны убрали цветами и лентами. Знатные дамы и кавалеры в роскошных нарядах заняли ложи. Публика чуть попроще расселась в креслах рядов на трибунах. Вокруг арены палатки воинов пестрели гербовыми цветами, и возносились над ними шесты с вымпелами. Между палатками метались с заданиями оруженосцы и пажи и шныряла пронырливая детвора. У каждого шатра, где расположился боец, собирающийся принять участие в поединках, на перекладине был подвешен щит и сидел секретарь с книжкой для записей. Любой желающий скрестить оружие с хозяином шатра ударял мечом или копьем по щиту, а секретарь вносил его имя в книжку. Рыцари записывали своих соперников совсем как дамы кавалеров на танец. Большинство, конечно, ударяло по щиту тупым концом копья или рукоятью меча. Но могли ударить и острием, что означало, что претендент приглашает соперника на бой до победы (когда один из двоих либо сдастся, либо будет не в состоянии продолжать схватку, возможно, и по причине смерти). Чуть поодаль от ристалища были расставлены столы и все дни турнира готовились щедрые угощения. Везде крутились приглашенные артисты, развлекающие публику: жонглеры, акробаты, певцы... Каждый вечер для дам и кавалеров устраивались танцы. И, разумеется, к месту проведения турнира стекались всякие торговцы со своими товарами, гадатели, прорицатели и ясновидцы, ведьмы и колдуны. Конечно, и дополнительные удовольствия были для желающих размяться и развлечься. И стрельба по разным мишеням – из луков, арбалетов и мушкетов, и метание в цель дротиков, кинжалов и сюрикэнов, и скачки на лошадях: гладкие, стипл-чейз, конкур и по природной пересеченной местности. Последних Юрель пропустить не мог – очень уж он любил ощущение мощной живой силы коня, сливающегося с ним в едином желании быть первым. И хотя никаких ограничений по выбору трассы не было, кони шли группой. В таких скачках участвовали только жеребцы. И упор делался на естественном желании жеребца возглавить спонтанно сложившийся табун. Два дня на арене развлекалась молодежь. Причем в первый день "воевали" совсем, считай, дети – начинающие ученики, желающие похвастать своими достижениями. Во второй день юные воины, еще не заслужившие права на настоящее оружие, но считающие себя уже готовыми – пажи, оруженосцы, дворянские отпрыски – состязались в большом общем сражении. Оружие было тупое и серьезных ран не ожидалось. Сражались все со всеми, каждый за себя, стараясь показать свое мастерство. За этими схватками внимательно наблюдали сюзерены юных бойцов, так что после боя кто-то из них мог посвятить своего вассала в рыцари и вручить ему настоящее оружие. Некоторые из новоиспеченных рыцарей тут же просили своих сеньоров благословить их на участие в поединках, и кое-кто такого благословения даже удостаивался и бежал ударить своим оружием о чей-нибудь щит. На четвертый день предусматривалось сражение "армий". Поэтому третий день отдавался для их формирования. Судьи делили пожелавших принять участие в этом бою на два отряда, стараясь, чтобы ни у кого не было заведомого преимущества. Сначала сражение должна была начать "пехота", а потом подключиться кавалерия. Символически победой считался захват штандарта на противоположном конце поля. Но, как правило, дело до этого на турнирах не доходило. Когда "армии" были организованы, они выбирали "командира", а тот назначал "адъютантов". Ну, и тактическая разработка завтрашнего взаимодействия. Хотя это мало что решало – обычно бой полностью разрушал вчерашние планы. Юрель оказался "десятником" пехоты одной из "армий", чем весьма гордился. Две армии выстроились друг против друга, и по сигналу герольдов пехота двинулась вперед строгими рядами, прикрывшись щитами и выставив копья. Сшиблись посреди поля. Сначала противники пытались сохранять строй, стараясь потеснить "врага". Но так как каждому хотелось показать себя в бою – а для чего еще турниры – то довольно быстро столкновение "армий" распалось на десятки поединков и мелких стычек, причем порой со своими. Заставив доставшихся ему "пехотинцев" сомкнуть щиты в сплошную стену, Юрель повел свою десятку вперед, не давая им размениваться на удары. Бойцы шли "черепахой" и показались противнику не особо интересными, почему у вражеских командиров и не возникло идеи навалиться на них всем миром и всё же разбить – не война же. Столкновения, конечно, были, но после нескольких неудачных наскоков на "черепаху", больше напоминающую дикобраза, соперники бросали неудобное дело и мчались искать более привлекательные цели. А десятка Юреля, хоть и роптала, что им не дают показать себя в поединках, тем не менее двигалась вперед. И в какой-то момент оказалась перед единственным соперником, скучающим около штандарта и давно тоскующим от невозможности рвануться в гущу сражения. Так что он неимоверно обрадовался появлению Юреля с мечом из центра расцепившегося звена. Пока Юрель сражался, его воины захватили "вражеский" штандарт, и герольды протрубили прекращение "войны". Юрель гордился своей хитростью, принесшей победу всей армии. Хотя многие воины остались недовольны столь короткой "войной". А потом Юрель гордился еще сильнее, когда Милена похвалила его за умение сохранить свою десятку боеспособной и организованной. Последующие дни турнира отводились на поединки. Пешие на одноручных и двуручных мечах, на секирах и булавах, на рапирах и на пиках, на ножах и в рукопашную. Конные на мечах и на копьях, с метанием дротиков и лассо. Магические с файрболами и ледяными иглами, с провалами в земле и потоками воды, с огненными стенами и ураганами, с тонкими изящными плетениями, с молотами чистой силы... Поединки, поединки, поединки... И, конечно, гости не могли не оказать честь наследнику. Пригласить на бой короля мало кто рискнул, хотя его величество был рад поразмяться, а вот кронпринц оказался популярным партнером. Юрель участвовал в добром десятке схваток, проиграв в двух, обе – Магистрам. Трижды на поединки вызывали Милену. Ну, она, разумеется, выиграла. Созерцать сражения Магистров и остальных Мастеров Боя было истинным наслаждением для всех зрителей, поскольку такой уровень мастерства редко можно наблюдать на простых рыцарских турнирах. *** А потом само собой был пир. Звучали здравицы, раздавался звон бокалов, лились рекой вина и эли, брага и спирт, жарилась оленина и баранина, птица и рыба, подавались ветчины и колбасы, соусы и маринады, сыры, фрукты и овощи. Неожиданно кубок подняла Милена и попросила слова. – Господа Мастера, я – Магистр Боевой Магии Милена Сола прошу и требую принять экзамен на мастерство у моего ученика Юреля, наследного принца Фрагонера. Считаю, что обучение закончено, что мой ученик достоин звания Мастера Боя, и готова нести ответственность за результат экзамена. Мастера шумно обрадовались, а Юрель похолодел. Но первое, чему он был обучен – не демонстрировать ненужных эмоций в бою – и здесь сослужило хорошую службу. – Ты неплохо показал себя на ристалище, парень. Боевые навыки, и с магией, и без, мы оценили, – пожилой Мастер обернулся к товарищам: – Можем сразу допустить к экзамену, как полагаете? Одобрительный гул был ответом. – Завтра в полдень! Для всех гостей турнира образовалось неожиданное дополнительное зрелище. *** Назавтра в центр арены вышел наследный принц в своем тренировочном белом костюме. Мастера переглянулись, кивая друг другу: ни амулетов, ни щитов. Снова выступил старший из Мастеров: – Экзамен состоит из двух этапов. Задача соискателя на звание Мастера Боя оба раза одна и та же: продержаться как можно дольше. Понятно, что Милена обучала своего ученика всему. Однако одно дело стоять против одного соперника, и совсем другое – против десяти. Первый этап – просто удержаться на ногах, сколько сумеешь. Без щитов, без защиты, без ответных атак. На этом этапе проверяется именно стойкость. Ни ударов, ни ранений никто не наносит. Мастера, то поочередно, то все одновременно, тянут из экзаменуемого магию, ментально расшатывают твердость духа, причиняют фантомную боль, давят на плечи тяжестью своей силы. И оценивают и сжатые кулаки, и бесстрастное до времени выражение лица. И особенно им интересно смотреть, когда парень уже начинает пошатываться, но остается стоять, чуть пригнувшись и шире расставив ноги. А еще важнее, когда сил не остается и он опускается на одно колено, тяжело дышит и, качаясь, упрямо поднимается снова и снова. И в конце концов падает на землю, но не сдается, упорно пытаясь встать. – Браво! – раздаются возгласы со стороны Мастеров. – Магистр Сола, мы восхищены вашей работой! Меж тем тяжесть, давящая на соискателя, уходит, а сил-то в нем не осталось, и Мастера приглядываются к последним мгновениям испытания. Парень ведь понял так, что экзамен на сегодня закончен. Что он теперь будет делать? И Юрель не разочаровывает – отказавшись от помощи подбежавших слуг, после нескольких безуспешных попыток всё-таки сам поднимается и, шатаясь, сам уходит с арены. На следующий день второй этап экзамена представляет собой обычное сражение. Вид оружия, которым будет сражаться принц, определяется жребием: одноручный меч и маленький баклер. На этот раз он может использовать любые приемы, амулеты, щиты и удары. Никаких ограничений. Но десять противников ТАКОГО уровня! Истекающий кровью, он продержался ВСЕ! пятнадцать минут экзаменационного боя, сумев не упасть. И даже умудрившись кого-то ранить. Мастер Боя!!! Сначала клеймо под ключицей – признание его своим в новом товариществе. Потом будем лечить раны, полученные во время экзамена, потом! Шалый взгляд счастливчика, в своей эйфории не замечающего боли. И рядом счастливая Милена. Он, разумеется, не наемник, и он не кончал Академии, но это ничего не значит. Он знает некоторые их тайные знаки, у него на плече символ Боевого Мага – и при случае он может рассчитывать на их братство и сам помочь кому-то из них, если сложится. Эти знаки под ключицей говорили о многом. У каждой боевой школы был свой знак, еще один отличал наемников (любой школы). А достигший уровня магистра сочинял себе индивидуальную метку. И имел право обучать личных учеников. Юрель не оканчивал никакую школу, поэтому его клеймо представляло собой знак Учителя, обрамленный виньеткой в виде веточки с листочками. Своих учеников Юрель сможет обучать, если сам достигнет звания Магистра. Но это вряд ли – кронпринц не может настолько посвятить себя совершенствованию в боевом мастерстве. *** Проходит еще два дня пиров, балов и торжеств. – Хорошей смерти! – прощаются Мастера друг с другом, с Миленой и с ним, с Юрелем – как с одним из них. – Хорошей смерти! – он теперь имеет право на эту ритуальную фразу. Встречаясь, они могут обмениваться приветствиями или молчать, обниматься или скрестить оружие, шутить или сражаться... Но прощаются, на время или навсегда, они все друг с другом этими словами: "Хорошей смерти!" Фразу "Хорошей смерти" получают право произносить все боевики Ожерелья. И наемники, и кадровые воины, и окончившие школы и академии, и обучавшиеся индивидуально, и маги, и владеющие только немагическим оружием, и аристократы, и простолюдины, и вольнонаемные, и принадлежащие какому-нибудь ордену... Все, независимо от мира и страны, союзники и противники, ощущающие себя членами единого воинского братства. И Юрель с непередаваемым трепетом впервые желал на прощание: "Хорошей смерти!"