Гром. Элмир

      Кровь текла с рваной раны, пропитывая белую ткань хитона. В глазах мутнело, повсюду раздавался грохот. Где-то сбоку рябили то голубо-белые вспышки, то оранжево-красные, вызывая головную боль.       — Аксель, не стой столбом! — рявкнул голос откуда-то сверху, а после над его ухом пролетел небольшой осколок метеорита.       Аксель поднял глаза. Его наставник, «отец», большим копьëм раскалывал летящие близко к их планете метеориты, чем и поднимал такой грохот, и кидал осколки в море. Ему помогал его «брат», сначала замораживая некоторые осколки, а после нагревая пламенем, чем заставлял их трескаться ещë сильнее.       Магические силы были нормой для их планеты, планеты Элмир. Здесь это называлось «элементальной энергией». Эта энергия исходила из ядра планеты, обычно она была однородной массой, которую можно представить как белый, но переливающийся радужным светом шар. При этом, они обнаружили пока только шесть отдельных стихий среди элементальной энергии — землю, природу, огонь, холод, воду и ветер.       Наставник Акселя, И́фрит, был высоким бледнокожим мужчиной с серыми, короткими волосами и зелëными глазами. Элементальная энергия ядра нередко вызывала те или иные мутации в живых организмах, называемые аномалиями, и Ифрит не был исключением — у него не было человеческих ушей, а вместо них на макушке росли два волчьих уха. Одет он был в белый хитон с зелëным поясом, с собой вечно носил большое копьë, которым он, применяя стихии, раскалывал метеориты.       Заметив, что Аксель до сих пор стоит на месте, Ифрит запустил в его сторону небольшой осколок, наблюдая за реакцией. Сам Аксель, вздрогнув, выставил вперëд руки, как вдруг перед его глазами мелькнула белая вспышка, заставив зажмуриться, и раздался треск. Он открыл глаза. Метеорит был расколот вспышками молний.

***

      Аксель уселся на причале озера и подставил лицо слабому ветру, прикрыв глаза. Его плечо уже было обмотано какой-то синей тканью, такой же, как на его поясе. Копьë лежало рядом, с немного треснутым каменным лезвием.       Он опустил голову, вглядываясь в своë отражение четырнадцатилетнего создания. Чëрные пряди волос падали на его бледнющее до болезненного лицо, ещë мокрые и спутанные после «драки с камнями». Хитон был запачкан кровью, ладони все в царапинах. Чëрные глаза, в которых почти не было видно зрачков, смотрели в его собственную душу холодно, но в силу его детской натуры даже дерзко.       Запах лаванды он почувствовал прежде, чем увидел позади себя высокую и утончëнную фигуру. Обернувшись, он увидел Микаэля.       Микаэль был старше на шесть лет, так что сейчас ему было уже около двадцати. Этот парень был кудрявым, чëрные прядки блестели под светом солифрита, приобретая розоватый оттенок. Весëлые, большие фиолетовые глаза, голубые вокруг белых зрачков, смотрели прямо на Акселя. Белый хитон аккуратно висел на нëм почти без складок.       Отличали Микаэля сиреневые ушки по бокам головы, принадлежавшие не то барану, не то козлу, и длинные фиолетовые рога, покрытые тонким «бархатным» слоем шерсти. Рога эти начинали рости чуть выше лба и уходили назад очень близко к макушке, заканчиваясь чуть дальше затылка. Чëрные стопы-лапы тихо шаркали по доскам причала.       — Здравствуй, Акс! — улыбнулся Микаэль, садясь рядом и опуская ноги в воду. Аксель немного отодвинулся от него, отвернувшись.       Он почувствовал, как что-то пушистое коснулось его руки, и вздрогнул, обернувшись обратно. Это был хвост Микаэля, длинный и тонкий, с кисточкой на конце.       — Что делаешь? — спросил рогатый, наклонив голову вбок.       — Делал. Отдыхал.       — Я просто рядом посижу. Тут тихо.       И Микаэль действительно замолчал, хотя обычно он был большим любителем болтать. У Ифрита, создавшего Акселя, была сестра, Айри́дит. Именно благодаря ней и появился старший, и благодаря ней Ифрит, завидуя, создал Акселя.       — Что-то случилось? — сухо спросил черноглазый спустя время, когда постукивание пальцев по доскам от Микаэля начало раздражать.       — Поговорить хотел. А ты не в настроении. Ничего страшного, я подожду, — он повернулся к нему и достал что-то из-за пазухи. Это было маленькое, зелëное яблочко. — Будешь?       Аксель кивнул в знак благодарности и принял угощение. Откусив, он тут же скривил лицо несколько раз — яблоко было очень кислым. Но не менее вкусным, поэтому он продолжил есть и корчиться. Микаэль, наблюдая за ним, рассмеялся и тихо выдохнул.       — Знаешь, Акс. Мы, светряты, высшие существа на этой планете. Нам подвластен Элмир.       — Ага. Говоришь, как Ифрит.       — Я не об этом. Смотри… Что сделал дядя Ифрит для нашей планеты?       — С камнями дерëтся, — фыркнул Аксель.       — Хаха, допустим. А что сделала моя мама? Айридит.       — Создала первые водоëмы, холмы.       — Изабэль? Моя сестра.       — Горы, пещеры. Элементальные тоннели, чтобы планету от энергии не взорвало. Растения.       — Маттель? Твой брат.       — А он просто бесит меня, — усмехнулся Аксель.       Микаэль легонько щëлкнул Акселя по здоровому плечу, фыркнув, и кивнул носом в сторону двух резвящихся вдалеке лисят.       — Маттель создал животных. Он вдохнул жизнь в Элмир.       — Ну допустим. Мы с тобой ничего не сделали.       — Вот именно! Ты-то хотя бы планету вместе с Ифритом защищаешь, а я ничего полезного не делаю.       — А что мешает?       Наступила тишина. Аксель разглядывал едва заметные золотые узоры на белом поясе Микаэля. Микаэль разглядывал царапины Акселя.       — Ты опять поранился, — пробормотал рогатый в раздумьях, уставившись на повязку на руке, о которой Аксель уже забыл.       — Странно, что ты не замечаешь всего остального.       Под «остальным» Аксель имел ввиду чëрные тигриные уши на его макушке, тëмно-серый полосатый хвост с белым кончиком и свою «чëрно-белую» внешность. И крылышки. Маленькие, чëрные крылышки, растущие там, где у него должны были быть человеческие уши. Издалека они сливались с его волосами, но вблизи становилось отчëтливо видным их нервное подрагивание, шевеление перьев под ветром и даже то, как они реагируют на эмоции Акселя, например, тихо хлопали, когда он был зол.       — Уши и уши. Хвост и хвост. У меня они тоже есть, — пожал плечами Микаэль. Поднявшись, он похлопал младшего по плечу. — Если хочешь, приходи сегодня вечером на чай.       Когда старший ушëл, тихо мыча себе что-то под нос, Аксель поднялся, взял в руку копьë и закрыл глаза, сосредоточившись. Когда он открыл их вновь, то очутился на поверхности Элмира.       Чëрное небо приобрело слабый зелëный оттенок, освещаемое сразу двумя спутниками Элмира — и солифритом, и голифритом. Аксель стоял посреди леса, слушая тихий щебет птиц, и слабо вилял хвостом, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Возле его ног тихо журчал ручей, и он наклонился, поддавшись желанию дотронуться пальцами до прохладной воды.       Сзади раздались тихие короткие «храпы». Аксель дëрнул ухом и обернулся, вытянув перед собой копьë. На него большими голубыми глазками смотрел необычный чëрный зверëк. Это было животное, похожее на небольшого оленя, но вместо копыт у него были лапы с небольшими тонкими перепонками, а уши были опущены и смотрели в стороны. Длинный хвост с кисточкой и два фиолетовых рога, уходящих назад, очень напоминали одного светрята, с которым он совсем недавно сидел.       — Это междан, — раздался сбоку голос, и из-за деревьев вышел его брат Маттель.       — Кто?       — Междан. Или междумировой олень, — Маттель облокотился на дерево, скрестив руки на груди. Его глаза сверкнули в темноте, левый — алым, правый — светло-синим.       — «Оригинально»… И почему междумировой?       — Взгляни.       С этими словами Маттель вдруг схватил междана за шкирку и с усилием подкинул вверх. Аксель вздрогнул и выставил руки, готовясь поймать животное, но рогатый резвыми скачками спустился, будто вместо воздуха под его лапами были ступени.       — Межданы чувствуют элемент ветра, что помогает им безопасно приземляться. Теперь…       Междана вновь схватили, но уже за рог, и окунули его голову в ручей. Аксель ожидал, что зверь будет брыкаться, но тот стоял спокойно, только кисточка хвоста тихо стучала по берегу.       — Благодаря приспособленности к элементу ветра, они могут дышать под водой. А ещë прекрасно плавают.       — Прекрати мучать животное, — вздохнул Аксель и подошëл ближе. Маттель послушно отошëл, хмыкнув.       Крылышки Акселя по бокам его головы нервно дрогнули, а сам он присел на колено, вытирая морду междану.       — Он похож на Микаэля, да? — улыбнулся Маттэль. Подул ветер, трепя его белоснежные кудрявые волосы.       — Полагаю, ты просто дал элементальной энергии творить за тебя, — пробормотал Аксель, беря зверька на руки.       — Ага. Фактически, Микаэль полумеждан. Кстати, к телепортациям малявка тоже приспособлен. Да почти к любым условиям. Вот только…       Маттель показал указательный палец, над которым вспыхнуло маленькое пламя. Подождав, он потушил его другим пальцем и дотронулся до лапы междана. Рогатый вскрикнул, а на месте касания тут же пошëл слабый дым. Запах горячего мяса ударил в ноздри Акселя. Крылатый прижал зверька ближе к себе и бросил холодный взгляд на брата.       — Уважай жизнь.       — Я создал эту жизнь. С чего бы тебе диктовать правила его родителю? — усмехнулся Маттель.       Всë поле зрения Акселя словно сузилось до этой бледной разноглазой физиономии, и всë казалось светлым, несмотря на предвечернее время. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. Открыв глаза, он заметил, что его зрение пришло в норму, а заодно он вновь оказался в пространстве светрятов вместе со зверьком.       Перед ним была территория Микаэля. Повсюду были водопады и камни, прекрасные белые цветы росли меж ними. А в центре росла берëза, под которой стояли низкий столик с тремя чашками и маленький чайник, а вокруг них — четыре белые подушки.       На одной из них уже сидела Айридит. Это была смуглая женщина с белыми волосами, завязанными в косу, и карими глазами. Она, одетая в белое платье с бежевым поясом, пила чай с умиротворëнным выражением лица.       Рядом с Айридит стояла Изабэль — румяная девушка с такими же белыми, как у матери, волосами, белыми лисьими ушами, хвостом и ступнями-лапами. У еë платья был нежно-зелëный пояс, украшенный белыми узорами.       Микаэль наливал себе чай, грустно глядя куда-то перед носом. Услышав тихое «мее!», изданное межданом на руках Акселя, рогатый обернулся и удивлëнно вздрогнул. Немного чая вылилось на его штаны, прям на колено, от чего парень тихо шикнул.       — Привет! Рад, что ты пришëл, — улыбнулся Микаэль. — А кто это у тебя на руках?       — Междан. Хороший зверëк, — тихо усмехнулся Аксель, отпуская животное побегать.       Крылатый подошëл к семье и присел на траву в позе «лотоса». Микаэль, взяв чайник, налил ему чая и отдал в руки, а после взял подушку и сел рядом.       — Спасибо за чай. Здравствуйте.       — Здравствуй, Аксель, — улыбнулась Айридит. — Как ты? Как твой отец?       — Я в норме, Ифрит не болеет, — тихо ответил Аксель и поднял чашку с чаем к себе, пряча там лицо.       Сперва он держался довольно тихо и скромно, и только крылышки, дëргающиеся от любого вопроса, выдавали его. Но атмосфера ему нравилась. Здесь не было строгого и давящего своим присутствием Ифрита, не было дерзкого и наглого Маттеля, во всëм видящего повод соревноваться. Только тëплый чай и тихие разговоры старших.       В какой-то момент Микаэль, задумавшись во время рассказа о чëм-то, приобнял Акселя, прижав того к себе. Изабель тихо усмехнулась и спрятала улыбку в чашке чая, Айридит тактично отвела взгляд. Из-за разницы в росте крылатый уткнулся виском парню в плечо и чуть нахмурился, прижав уши к голове и застучав по земле хвостом. Он хотел было отодвинуться как можно дальше, но, умиротворëнный спокойным голосом рогатого, Аксель лишь устроился поудобнее, громко и показательно фыркнув. Услышав этот звук, Микаэль вздрогнул и посмотрел на него.       — Ой! Прости меня пожалуйста, я забыл, что ты рядом сидишь, — неловко улыбнулся рогатый, потрепав его по волосам.       — Я спать хочу, — буркнул Аксель, закрыв глаза.       — Может, обратно на свою территорию пойдëшь?       Крылатый слабо помотал головой, так и оставшись сидеть с закрытыми глазами. Но когда он их вновь открыл, то обнаружил себя не в гостях.       Он лежал в своей постели, сделанной из широкого низкого пня, внутри которого лежали сено и овечья шерсть. Его голова была аккуратно уложена на маленькую подушку, а сам он до плеч был укрыт лëгким одеялом. Рядом с его головой лежала записка на бересте. «Я знаю, что ты спокойно спишь, так что положу это рядом. Спасибо, что пришëл. Ты уснул, и мы с мамой принесли тебя сюда. Ми: «».       — «Ми»? — севшим после сна голосом пробормотал он. — Это Микаэль себя так подписал?       Он слабо улыбнулся, перевернул бересту и отложил в сторону, а сам лëг на левый бок, спиной к каменной стене пещеры, где он спал.       — Забавно, — пробормотал он, закрывая глаза и вновь погружаясь в сон.