Причина слёз

      Никто и никогда не видел слёз короля Чжин Хына.       Со дня смерти его матери – никто и никогда. Но и в тот день придворные и знать, собравшиеся проводить почившую королеву Чжи Со на небеса, отмечали лишь неестественную бледность правителя и каменную неподвижность красивого осунувшегося лица. Конечно, нашлись и такие, кто неодобрительно качал головой: король мог хотя бы ради приличия увлажнить глаза. Но глаза эти, сухие и воспалённые, смотрели в никуда, губы были цепко сжаты, только плечи время от времени судорожно дёргались под траурным королевским облачением.       А за спиной короля неотступной тенью следовал Ким Сон У – натянутый, словно тетива, готовый в любой момент поддержать, подхватить, помочь. Не королю, другу, у которого – Сон У знал, безошибочно это чувствовал – просто разрывалось сердце. От горя, вины и страха. От всего того, с чем Чжин Хын пытался справиться сейчас, сжимая кулаки под широкими рукавами с вышитыми манжетами.       Языки погре6ального костра отражались в широко распахнутых немигающих глазах короля, а сам он лишь едва заметно вздрагивал от особенно громкого треска пламени. И тогда командир хваранов шагал ещё ближе, непростительно близко, вплотную к королю, касался его, без слов давая понять, что тот не один.       Сон У не оставил правителя в эту мрачную, ледяную ночь. И стал единственным свидетелем того, как Чжин Хын, не дойдя до ложа, вдруг осел на пол и зарыдал, словно маленький мальчик, то обхватывая голову руками и пряча её в коленях, то размазывая по щекам слёзы трясущимися кулаками. Он давил в себе стоны, задыхаясь от перехватывающих горло спазмов: дворец имеет уши, и назавтра все узнают о недопустимой слабости короля. А следовало бы кричать в голос, исторгая из себя боль, чтобы она не копилась внутри и не жгла так невыносимо.       Всё это время, пока король мучительно плакал, командир хваранов стоял неподалёку, но когда тот захрипел от явной нехватки воздуха и стал заваливаться набок, Сон У не выдержал: шагнул к нему, опустился рядом и молча прижал к себе. Так, сидя в обнимку на полу, они и встретили рассвет: Чжин Хына колотило от рыданий, он тихонько, по-собачьи скулил в промокшую от слёз защиту Сон У, глушившую стоны, а тот гладил короля по спине, утешая, как младшего брата, и ждал, когда тяжёлые, надрывные слёзы потерявшего мать друга иссякнут.       – Я с тобой, – тихо повторял Сон У, наплевав на ранги и приличия. – Я с тобой, слышишь? Ты не один. Мы справимся. Вместе.       И Чжин Хын кивал, всхлипывая и цепляясь дрожащими руками за жёсткие наручи командира хваранов – единственного на земле близкого ему человека.       На рассвете Сон У заставил затихшего обессиленного короля лечь в постель, напоил его водой, а потом устроился рядом, глядя, как потихоньку выравнивается дыхание Чжин Хына, как расслабляются пальцы, комкавшие одеяло, как разглаживается в неверном забытьи измученное юное лицо.       – Я с тобой, – повторил Сон У, обхватив холодное запястье с неровным пульсом, зная, какая сила на самом деле таится в этих худых руках и горячем сердце.       Чжин Хын справится. Он сумеет это пережить. И Силла под его надёжными крыльями засияет временем справедливости и благоденствия.       А он, Ким Сон У, будет рядом. Всегда был.       В полдень король, как обычно, вышел в тронный зал на встречу с Хвабеком. Ничто не выдавало его тяжёлой ночи, кроме неестественно бледного застывшего лица. Лишь единожды, поднимаясь по ступенькам, он пошатнулся, но заметил это один Сон У. Прежде чем успеть что-то подумать, он инстинктивно качнулся к Чжин Хыну, но тот едва различимым предостерегающим движением руки и слабым кивком остановил его: «Не нужно. Я в порядке».       Речь на Совете шла об укреплении союза с Пэкче в обход попыток принца Чана объединиться с Тэкая и напасть на крепость Квангу на границе с Силлой. Но ещё здравствовал отец Чана – король Пэкче, с которым у Силлы был давным-давно, ещё до правления отца Чжин Хына, заключён обоюдовыгодный мир. И пока держался этот мир, все действия Чана выглядели как подготовка к государственному перевороту, что только укрепляло положение Силлы.       Голос Его Величества отражался от массивных колонн и расчерченного балками потолка тронного зала и был по-прежнему звучен и силён, разум ясен, а суждения здравы и однозначны. И никто из Хвабека не усомнился, что перед ними – истинный король Силлы. Что потеря не сломила его волю и отныне он будет править вместо своей матери твёрдой рукой и мудрым сердцем.       Так и было. Глаза короля с того дня неизменно оставались сухими, а взгляд непроницаемым и острым. И только наедине с Сон У и ещё, пожалуй, среди хваранов теплели они и появлялась радость на лице.       Государство процветало. Простой народ в растущем благоденствии прославлял молодого короля. Знать, не ущемлённая в правах, всемерно поддерживала его начинания. И солнце озаряло спокойные земли Силлы.       У Чжин Хына осталась одна-единственная причина для печали и слёз. Он тщательно прятал её под расшитыми золотом одеяниями, от всех вокруг, даже от самого себя.       Но он глубоко заблуждался. Так бывает. И короли ошибаются.       Потому что Ким Сон У знал.       Знал и молчал, ни на что не надеясь и ничего не ожидая.