Burn their sins.

Очако не спалось. Пол ночи она проворочилась в постели с боку на бок, в тщетных попытках заснуть. Сон так и не пришёл. Решив, что валятся в кровати без дела вариант не оптимальный, девушка быстренько оделась, и, старая никого не разбудить вышла из общежития на улицу. Здесь следует рассказать, как выглядело основное укрепление Юэй. Это был многокилометровый купол из сплава метала и цемента, укреплённый высокими стенами с высокотехнологичными, непробиваемыми пластинами, созданными выпускниками факультета Поддержки. Входом служили массивные ворота с датчиками движения, открывающиеся только по необходимости. Внутри были корпуса академии Юэй, а так же жилые комплексы для выживших. Ночной воздух встретил её прохладой. Юэй спала — или, по крайней мере, делала вид. Огромный купол, укрывающий территорию, тихо гудел где-то над головой, будто напоминая: защита работает, система не спит. Мысли про паренька с аукциона не хотели уходить из головы. Лига... Они вроде бы по разные стороны баррикад, но врагами их считать при сложившемся положении вещей было бы смешно. Они не друзья. Не союзники. Смысл переживать за них? Только вот Очако было морально не приятно, что один из членов Лиги (даже такой придурок как Даби) пошёл и фактически купил раба... Очако обхватила себя руками, на секунду поёжилась. Она уже собиралась вернуться обратно, когда заметила движение у ограждения тренировочного сектора. Сначала подумала, что ей показалось. Свет фонарей падал неровно, тени ломались о бетон и металлические конструкции, создавая странные силуэты. Но нет — там действительно кто-то был. Парень. Он стоял, облокотившись на перила, чуть ссутулившись, словно устал держать спину прямо. Фиолетовые волосы падали на лицо, скрывая глаза. В одной руке — телефон, в другой — что-то вроде повязки, которую он лениво наматывал на ладонь. — Не спится? — тихо спросила она, подходя ближе. Парень чуть повернул голову. — Шинсо? — Кто ж ещё? — лениво отозвался Хитоши, чуть приподняв бровь. — Может, на тренировку сходим? Разомнёмся. Там ещё Хадо сегодня должна быть. Очака удивлённо моргнула. — Сейчас?.. — она бросила взгляд на тёмное небо за пределами купола. — Ночь вообще-то. Шинсо пожал плечами. — И что? Полигон всё равно открыт. А ты, судя по лицу, уже не уснёшь. Она хмыкнула. В этом он был прав. — Ладно, — выдохнула она. — Лучше уж это, чем снова лежать и пялиться в потолок. Шинсо кивнул, отталкиваясь от перил. — Тогда пошли. Они направились в сторону тренировочного сектора. Дорога освещалась редкими фонарями, их шаги глухо отдавались по покрытию. Где-то вдали уже слышался характерный звук — глухие удары и короткие всплески энергии. — Уже пришла, по ходу. Когда они подошли ближе, стало видно — в центре полигона действительно кто-то двигался. Быстро. Почти неуловимо. Волна энергии ударила в одну из мишеней, разлетевшись концентрическими кольцами. — О, вы тоже не спите? — раздался бодрый голос. Хадо обернулась к ним, сияя так, будто сейчас был не глубокий вечер, а разгар дня. Очако невольно улыбнулась. — Не спится, — призналась она. Неджире подлетела ближе, зависнув в воздухе. — Отлично! Тогда тренировка! — она хлопнула в ладоши. — Я как раз хотела попробовать новую комбинацию! Шинсо тихо вздохнул. — Я уже начинаю жалеть, что предложил. Очако хихикнула. Но впервые за ночь внутри стало немного легче.

***

Последние дни проходили для Шото в давно приевшейся, однообразной рутине. Проснулся, умылся, дождался прихода Даби, приносившего еду. Последний разговоров особо не заводил, как и Шото в принципе. Максимумом общения были вопросы о состоянии здоровья, в частности покалеченных ног. Так же в рутину вошли и перевязки. Юноша чувствовал себя неловко, когда ему обрабатывали и перевязывали ступни (он же не ребёнок, в самом деле). Вся эта "забота" удивляла его. Шестое чувство, выработанное за годы постоянных смен хозяев, аукционистов и продавцов, подсказывало ему, что за просто так обхаживать его не будут. Бесплатный сыр только в мышеловке. Огромным жирным плюсом (а точнее минусом) был факт того, что его хозяин один из членов Лиги Злодеев, которую в современном обществе поносят не хуже героев. Факт окончательно подтвердился после визита Тоги и Компресса, о которых он слышал вскользь из разговоров надсмотрщиков. В тот день всё немного поменялось. Даби пришёл позже (по крайне мере Шото так показалось).В руках был как обычно поднос. С двумя тарелками. — Утра —он лениво приподнял свободную руку приветствуя. — Ут..ра — ошейник натирал кожу, поэтому говорить было тяжело. За ночь он словно впивался глубже, оставляя после себя раздражение и тупую боль при каждом движении. Даби мельком это отметил. Взгляд задержался на шее чуть дольше обычного. Но он ничего не сказал. Просто прошёл внутрь и поставил поднос на стол. — Садись.— сказал парень отодвигая стул. Шото на секунду замешкался, но всё же подошёл и сел. Даби занял место напротив. Тишина повисла почти сразу, но уже не такая глухая, как раньше. Скорее неловкая. На тарелке был тёплый рис, немного мяса, что-то овощное сбоку. Запах был слабым, но настоящим — живым, домашним даже в своей простоте. Он взял палочки. Даби тоже начал есть. И это почему-то сбивало с толку сильнее, чем если бы он просто молчал. Тишина между ними осталась, но стала другой. Уже не пустой и давящей, а какой-то вынужденной, почти обычной. Как будто они действительно могли просто сидеть здесь, по разные стороны стола, и делать вид, что всё в порядке. — Ты вообще раньше когда-нибудь сам за ранами следил? — вдруг спросил Даби. Вопрос был неожиданным. Шото замер. — …Нет. — Ясно. Он опустил взгляд на еду, но есть сразу не начал. Пальцы чуть сильнее сжали палочки. — Раньше… — он запнулся, — не приходилось. Даби хмыкнул. — Вижу. Тон был ровным. Без насмешки, но и без сочувствия. Снова тишина. Шото сделал осторожный вдох — ошейник неприятно впился в кожу. Он чуть повёл плечом, будто пытаясь ослабить давление. Даби это заметил. — Не крутись, — бросил он. — Только сильнее натрёшь. — …угу. Он всё-таки начал есть. —Когда доешь, пойдём на верх. Попробую ещё шею обработать. Лестница встретила его всё той же прохладой и полумраком. Шаги отдавались глухо, чуть эхом, и каждый из них он контролировал — осторожно, почти машинально. Наверху было тише, чем внизу. И просторнее. Шото вышел в общий зал, на секунду остановившись, давая глазам привыкнуть к свету. Лампы под потолком гудели, одна из них иногда моргала, отбрасывая на стены рваные тени. Из полуразбитых окон, заколоченных деревянными досками пробивался утренний свет. Было холодно. Юноша невольно поёжился - без причуды выдерживать низкие температуры было сложнее. Даби как обычно стоял возле пошарпанного дивана с аптечкой в руках. —Садись. Он осматривал ноги. Повязки в некоторых местах потемнели, кровь всё ещё сочилась. Нагноения чудом удалось избежать. работал быстро, как и всегда. Без лишних слов, без лишней аккуратности — но и без грубости. Когда антисептик коснулся раны, Шото едва заметно вздрогнул. Даби это уловил. — Терпи, — бросил он. Шото сжал пальцы в ткань дивана, закусывая губу. После антисептика в комбинации со спиртом на ранах, словно по сигналу, с шипением выступала пена. Промакивая пену, чёрноволосый сразу же накладывал бинты, туго заматывая. — Лучше?— спросил тот, заканчивая перевязку. Шото кивнул. Даби наклонил голову набок осматривая его. — Тебе бы приодеться.— подметил он.