Дитя миров

Джонолошка лежал на кровати в комнате, которую ему выделили гостеприимные хозяева. Хелин оказалась очень доброй эльфийкой, она накормила его, заправила кровать. Пока с её мужем у междумирца завязался разговор, они болтали в основном о всякой чепухе. Фэлнор рассказывал про живность и растительность в их краях, узнав, что гетерохромик здесь впервые — он и в мире-то этом впервые, но об этом умолчал. Первый смотрит в окно, разглядывая яркие звёзды на небе. Спать совсем не хочется после последних кошмаров, он просто лежит, проваливаясь в свои мысли.

***

Джон проводит рукой по белой стене, рука будто тонет в ней, но не проваливается, а всё равно упирается во что-то твёрдое. Это ощущается нереально, белые стены сводят его с ума, он уже совсем потерял счёт времени. Ощущение, что прошла вечность, но его внутренние часы подсказывают, что не больше пары часов. И странное чувство, будто он что-то упускает, будто что-то забыл, будто эти стены он осматривает уже в сотый раз. Ощущение дежавю не покидало его голову. — Ты до сих пор пытаешься найти выход? — спросил его Лололошка. Харрис развернулся и обнаружил двойника, лежавшего на полу посреди этого пространства. Он даже не пытается найти хоть что-то, сдавшись в первые 20 минут. — Должна быть хоть какая-то лазейка, мы же не застряли тут навечно, — спокойно отвечает Дейви. — Извини… Я правда не думал, что всё обернётся так… Ну, знаешь, по крайней мере мы застряли здесь вместе… — ответил Ло, не вставая с пола. — Может, ты объяснишь наконец-то мне, что ты знаешь о нашем попадании сюда? — Джон подошёл ближе. — Я… — Лололошка, от этого могут зависеть наши жизни. — Я ничего не знаю, кроме того, что это из-за меня мы здесь, — ответил Грассгарфец, вставая с так называемого пола, хотя ориентации в этом пространстве не было, они могли спокойно ходить по стенам или даже лечь на потолке, так что и пола тут не было. — Что ты сделал? — спрашивает Харрис. — Я не знаю, я почувствовал, что случится что-то плохое, и попытался спасти нас от разделения, чтобы мы не потеряли друг друга в пустоши, но я не знал, что это унесёт нас так глубоко в сознание? Это ведь сознание? — прошептал Лололошка. — А что ещё? — задал риторический вопрос Дейви. — Прости меня, Джон, мне следовало посоветоваться с тобой, так же как и тогда, когда я согласился взять Невера. Я совершил ошибку, потому что не обсудил, что стоит делать с тобой, — Грассгарфец заметно нервничал. — В ситуации с Невером ты был полным идиотом, Лололошка, но в данном случае я тебя не виню, мы даже не знаем до конца, что именно случилось, — успокоил его Харрис. — Я думаю, это моя вина, я хотел отдохнуть от всех этих бесконечных приключений, после которых приходиться расставаться с друзьями. Я не хотел снова оказаться в новом приключении и потерять в этот раз даже тебя. Мы ведь только подружились, — Лололошка подошёл почти вплотную. — Тогда не только ты виноват, я тоже думал о том, что не хочу терять тебя, братец, — учёный поднял очки, зацепив их в волосах, показывая свою искренность. — Ну-ну, не ной только, выберемся мы, и не из таких передряг вылезали, не распускай нюни, о великий Первый. Для чего тебе я? Твой покорный слуга найдёт способ, как нам выбраться, не зря же я гений! — Хаха, Джон, какой же ты раздражающе самоуверенный! — Тебе это во мне нравится? — Нравится, как и всё остальное в тебе, — он шагнул ближе и заключил Харриса в крепкие объятия. Наконец-то они могут касаться друг друга, без страха слиться, пусть и на самом деле их тела не физические. — Фу, чего тебя на нежности потянуло? — недовольно начал бурчать Дейви, пытаясь оттолкнуть от себя альтер эго. — Ещё немного, пожалуйста, — просит Грассгарфец. — Аргх, ладно, — Харрис сдаётся, понимая, что этого твердолобого не убедить. — Но это первый и последний раз. — Я люблю тебя, Джон, — признаётся Ло. — Фу, нет, у меня сейчас будет передоз излишней слащавости, — ворчит Джон недовольно, но Лололошка слышит в его голосе нотки смеха. — А ты стал больше походить на себя, я уж думал, слияние тебя совсем расклеило, — подметил голубой. — А сам-то? Перестал злиться из-за мелочи? — парировал в ответ Дейви. — С тобой мне не хочется злиться. — Идиот, — произнёс учёный, закатывая глаза. — Мудак, — ответил ему Ло. Они переглянулись и начали громко смеяться, а следом наклонились ближе друг к другу, их губы соприкоснулись в поцелуе. Они целовались медленно, не торопясь, обмениваясь всей нежностью и чувственностью. Как только они отлипли друг от друга, тут же разорвали объятия, не понимая, что на них нашло. — Давай оставим случившееся в пределах этого белого пространства, — предложил Харрис, нервно теребя пуговицу на халате. — Мгм, давай забудем… Я не знаю, что на меня нашло… — согласился Грассгарфец, пряча раскрасневшееся лицо за голубым шарфом.

***

Джонолошка чувствует, как слипаются глаза, несмотря на всё желание не засыпать, почему-то его очень сильно клонит в сон. Не в силах сопротивляться, он закрывает глаза, снова оказываясь в бескрайнем чёрном пространстве. Сердце сковывает страх, он боится увидеть, что может быть в этой пустоте. Но, собравшись с силами, твёрдо шагает вперёд в неизвестность, если его занесло сюда, значит, это место ключ к разгадке. Сегодня чернота пугает не так сильно, как до этого, он не знает, откуда в нём такая самоуверенность, но пользуется моментом, чтобы прошерстить это место.

***

— Джон… Тебя тоже клонит в сон? — резко спрашивает Лололошка, падая на задницу, не в силах стоять на ногах. — Похоже, наше тело спит, и мозг пытается отключить все процессы, и из-за этого и нас, — выдвигает гипотезу Харрис. — Он хочет, чтобы мы уснули? — спрашивает Ло. — Всё не может быть так просто… Что-то здесь не так… — в голове мелькают странные образы, он не уверен в происходящем, но интуиция подсказывает, что такое уже было. — Лололошка, не спи, послушай. — А? — переспрашивает Грассгарфец, пытаясь разлепить слипающиеся глаза. Дейви зевает, подходит ближе и усаживается рядом с Ло. — Когда окажешься в своём сне, постарайся не забывать, что ты всего лишь спишь, ищи там странные вещи. Я уверен, в этом месте мы периодически забываем происходящее, поэтому, чем больше информации мы найдём в кратчайшие сроки, тем лучше. Если выход найдётся во сне, то ещё проще. Постарайся сосредоточиться, думай обо мне, тогда мы сможем связать наши мысли даже во сне, не позволяй себе расслабиться и поверить в происходящее. — Звучит сложно… — У нас всё получится, я обещаю, — Джон обнимает двойника, пусть он и ненавидит тактильность, сейчас это нужно им обоим как никогда. — Ты справишься.

***

Джонолошка всматривается в пустоту, ничего абсолютно. В прошлый раз его хотя бы преследовал страх, а сейчас просто ничего, на душе такая же пустота, как и вокруг, и такие изменения ему вовсе не нравились. Он идёт, не останавливаясь, пока не замечает сзади странный звук, хотя в этой тишине любой звук будет странным. Он оборачивается и видит междумирскую маску, наполовину фиолетовую, наполовину оранжевую. Он берёт её в руки, и та светится. Вдруг он резко очухивается в реальности, дотрагивается до лица и понимает, что на нём междумирская маска. Она растворяется в воздухе, как только он осознаёт, что маска реальна. Гетерохромик садится на кровать и непонимающе пялится в стену, пытаясь понять, что это сейчас было. Оправившись от шока, Джонолошка спускается с верхнего этажа вниз и входит на кухню. Он обнаруживает там уже проснувшихся хозяев дома. — Доброе утро, Дейв, — пожелала ему Хелин. — Доброе, извините, что притеснил вас этой ночью, я, пожалуй, пойду, — междумирец вежливо кланяется. — Поешь хотя бы на последок, — предлагает эльфийка. Полукровка не в силах отказаться, садится за стол. Женщина хлопочет у плиты, делая завтрак, но вдруг останавливается и говорит: — Знаешь, ты напоминаешь мне сына, он уже взрослый и давно не живёт с нами. — Переехал в столицу? — предполагает междумирец. — Он тоже путешественник, — отвечает Хелин, — путешествует по мирам. — Он? — гетерохромик в шоке вскакивает со стула. — Мироходец, как и ты, — отвечает эльфийка. — Как вы поняли…? — Джонолошка садится обратно, недовольный тем, что его ложь спалили. — Ты был очевиден, путешествовал бы ты по нашему миру, знал бы, что в эту часть леса лучше не заходить. — Почему же? — В нашем мире все расы враждуют, даже полукровка не стал бы соваться к эльфам, если привык жить с людьми. Да и подобных смешанных у нас истребляют… — она говорит с каждым словом всё тише, слышится, как её голос дрожит. — Думаю, тебе действительно стоит уходить отсюда поскорее, пока кто-нибудь, кто видел тебя в деревне, не сообщил об этом в столицу. Даже Фелнор, до этого сидящий тихо, нервно сжимает в руках книгу, междумирец понимани для них обоих это больная тема. — Я сочувствую вам, это ужасно… — отвечает Джонолошка. — За столько лет моей жизни я уже привыкла, — она грустно вздыхает. — Но я рада, что моему сыну даровали силу сбежать из этого мира…