Дитя миров

Они пожимают друг другу руки, слияние происходит быстрее, чем они успевают моргнуть. Как бы выражение "срастись с чужим человеком" ни пугало, на самом деле они чувствуют лишь умиротворение. Клетки соединяются вместе, будто так всегда и должно было быть, искра спокойно принимает чужую, хотя, вспоминая их разницу в размерах, как будто поглощает. Сознание обоих мгновенно и без повреждений переносится в новое тело. Абсолютно ничего. Всё естественно и быстро, как и всегда, ничего нового, очередной день, очередное слияние, очередная битва с кем-то там? Джонолошку не то чтобы волнует, с кем. А нет, в этот раз у нас гнусный побег… Тадмавриэль оказался слишком силён даже для него, а его двое, он даже не знает, как их называть-то? Составляющие? Исходники? Его родители? Нет, так назвать их было бы странно… И почему он вообще об этом думает? Обычно эти двое всегда думают за него, а ему остаётся лишь действовать, так, как предпочтёт сам. Он тоже, знаете ли, имеет своё собственное "Я", пусть оно и не сформировалось до конца. Но сейчас, несмотря на то, что вариант сбежать кажется ужасным и бьёт по чести, он не станет спорить, что так лучше. Джонолошка уж было собирается с силами, чтобы отправиться в Пустошь. Он не знает, как, но делает это интуитивно, будто всегда умел, удобно появиться на этот свет и уже уметь всё, просто вытаскивая нужные воспоминания из их общей на троих головы. Он исчезает в ворохе жёлтых искр и появляется в тёмном, бесконечном пространстве. Пустошь завораживала и напугала бы его, наверное, если бы он не был поглощён своими мыслями. Это странно… Обычно он не то чтобы много думает. Трёх мыслительных процессов на один мозг слишком много, привилегия думать обычно всегда достаётся Джону, правда, иногда кажется, что лучше бы отобрали. Этот "кусок сена", как выразился однажды Лололошка, мыслей заполнял всю голову. Джон умудрялся подумать обо всём и сразу, и это за секунду. Иногда даже казалось, что сейчас от такого потока его вырвет наружу, ну нельзя же так над человеческим мозгом издеваться! Но сейчас этого самого "куска сена" в голове так не хватало… Почему-то после этого слияния голова не наполнилась чужими(?), родными(?), нет, это тоже не подходит… Не наполнилась мыслями в голове, противоположными друг другу, и не привело в итоге к спору. В голове была пугающая тишина, Пустошь пугала не так сильно, как отсутствие разговоров в его голове между двумя его составляющими(?), и опять это слово. Как выразился бы сейчас Джон, ему бы не помешало пополнить словарный запас, тогда бы точно нашлось более подходящее выражение … Так, стоп! Почему он вообще думает об этом? Заполнить пустоту в голове, что так непривычно для любого существа, а для того, кто не существует обособленно от двух отдельных, тем более? Это слишком напрягает! Он не может не думать! Так, надо направить мысли в нужную сторону. Почему он не слышит этих двоих? Да вот это! Они наконец-то начали слышать его и решили не лезть? Нет, бред, они бы перебили сразу же, им бы не понравилась мысль, что он имеет собственное "Я". Из-за адреналина? Тогда он бы тоже не смог думать. Пустошь как-то блокирует мысли? Нет, они слились ещё до Пустоши… Значит, теперь он такой? Вынужден думать сам? Это тоже странно, не могли же живые существа привыкнуть друг к другу настолько, чтобы создавать общую личность так гармонично! А если бы могли, почему только сейчас? Мысли пугали, всё приводило к одному возможному исходу, и отнюдь не утешающему, но он надеялся на лучшее. Есть выражение "Надежда умирает последней", как и они в его голове, так ведь? Ха-х… Нет, нужно выбраться отсюда как можно скорее, а потом уже думать, может, ему просто достаточно выполнить своё задание, и всё будет в порядке? Он действует на автомате, не прекращая думать ни на секунду, но стараясь думать о чём-то хорошем. Сейчас нельзя унывать и останавливаться, в Пустоши это может стоить ему жизни. Он, как и было задумано через прошлое, когда над Археей не было завесы, телепортируется в то кафе, а потом прямиком сразу обратно в Пустошь и в будущее, главное не проглядеть нужную ему точку… Лучше сделать всё с минимумом ошибок, иначе холодный Смотрящий ухватит за бочок и потащит в Тюрьму Времени под нескончаемый срок. А он в жизни не сможет стерпеть вечность без уже привычных голосов в голове. Он наконец телепортируется из Пустоши и тут же падает на холодный пол кафе от усталости, ноги болят после такой вот пробежки длинною в миллионы лет. Но почему-то его не окутывает яркое двухцветное свечение, и он не распадается обратно на "составляющие", и это странно… Он быстро встаёт, опираясь о ближайший диван, в голове каша и сил совсем мало, а ему теперь нужно ещё думать, что делать? Как быть? Как вернуть всё обратно? В голову приходит мысль поскорее свалить из кафе, чтобы, не дай Первая Матерь, никто из друзей Лололошки его не увидел. Они точно будут недовольны, если узнают о том, что их друг к ним не вернётся, и он теперь навсегда потерял свою личность… Впрочем, узнай они такое о Джоне даже порадовались бы. Но после таких приключений во времени требуется передышка, даже ему, сила Искры не бесконечна. — Лололошка? Или Джон? Почему ты один? — слышится голос слева, он вздрагивает и зависает, перебирая в голове все варианты, как оправдаться. Сказать, что одежда просто шутка, и он Лололошка, а Джон куда-то успел свалить? Нет, глаза разного цвета его палят… Да и он не представляет, как прикинуться ни Лололошкой, ни Джоном, ни кем-либо другим. Он вообще мало что понимает и может представить, не судите его, ему всего-то пару месяцев отроду! Он мир не видывал и может только ворошить чужие воспоминания, раньше мог… — Кто бы ты из них ни был, мне нужны объяснения, — холодный голос Джодаха режет слух, под этим голосом Джонолошка только сильнее вжимается в стул. Он медленно поворачивается на собеседника, крылья на голове Ави смешно топорщатся от гнева, но Джонолошка слишком в панике, чтобы подобное подметить, рядом стоит взволнованная Окетра, пристально наблюдающая за ним, видимо, в попытках различить всё-таки, кто именно он… Провальная задача, в жизни не догадаетесь. Он оба и никто из них одновременно, ха-х! — Я… — Ты? — Кто ты, начнём с этого? — Ни Джон, — Окетра ахает на это заявление и уж было собирается кинуться ему в объятия, но он невозмутимо продолжает, — и не Лололошка… — Но… Как? — ошарашенно спрашивает дама. А вот Джодах смотрит всё с тем же напускным спокойствием, понимает, что именно произошло? Во всяком случае его суждения наверняка не совсем верные. — Прошу звать меня Джонолошка, по крайней мере, так меня назвали они… — отвечает он тихим голосом, чуть ли не срываясь в конце. Почему-то на сердце тяжко. Мысль о том, что он поглотил чужие жизни, жизни тех, кто и создал его, слишком давит на совесть. Он, конечно, хотел бы побыть по-настоящему живым, когда можно отправиться куда хочешь, когда в реальном мире можно побыть больше пары часов. Ему всегда хотелось узнать, каким будет его любимый цвет, не то чтобы ему не нравилось сочетание голубого и оранжевого, но хотелось что-то своё. Хотелось узнать, каково это видеть сны, хотелось перепробовать все вкусы мороженого… Но он не был готов жертвовать Лололошкой и Джоном ради того, чтобы почувствовать себя живым… Они ведь единственное, что у него есть, он никто без них, без них бы его не было! Он будто бы потерял частицу самого себя, хотя почему будто? Так и есть, он потерял их, тех, кого мог бы назвать своими родителями, пусть это и ужасно глупое обозначение, но в голову приходит только оно. Он чувствует, как по щекам течёт что-то горячее, сразу понимает, что это слёзы. И вот опять, опять он плачет, снова не понимая даже почему. Им бы это не понравилось, они не любят проявления слабости, а он плачет уже второй раз за последнюю неделю. И если тогда это было вызвано неизвестными чувствами из давно забытых воспоминаний, принадлежавшими даже не ему, то сейчас он просто чувствует себя ничего не понимающим и уставшим ребёнком, который отстал от родителей, упустил их из виду, а осознание, что потерялся, пришло слишком поздно, и теперь за этими слёзами он даже не может принять помощь прохожих, которые помогли бы ему… Помогли… Точно! Джодах, Окетра и Райя! Они же наверняка знают больше, да? Может, поймут, может, подкинут догадки, может, не всё ещё потеряно, и он сможет вернуть их назад! Он готов на всё ради этого, ради того, чтобы не чувствовать себя потерянным маленьким мальчиком, он готов даже пожертвовать своей возможностью на нормальную жизнь, он всё равно её не заслуживает. — Вы ведь поможете мне? — спрашивает он, втирая слёзы рукавом. — А? — переспрашивает Окетра, на её лице, как и на лице скайзерновца, застыло удивление, не каждый день увидишь, как слияние двух твоих знакомых плачет как ребёнок. — Поможете разобраться, что случилось, почему я перестал их слышать, живы ли их сознания? — он начал свою тираду, забыв, что они не осведомлены в ситуации. — Сначала нам нужно полноценное объяснение, — отвечает Джодах, пришедший в себя. — Да, конечно… — И лучше вернуться в штаб, чтобы Райя тоже была осведомлена. — Угу. Джодах и Окетра исчезают в ворохе искр, Джонолошка быстро прихватывает с собой недопитый коктейль со стола и произносит заклинание. — Conseco, — слово разлетается эхом по пустому, одинокому кафе. Он появляется рядом с друзьями, а может ли он так их называть, они ведь не его друзья… Вот Альфред, Беренгарий, Невер, счастья тому на небесах, были его друзьями, были знакомы с ним лично, а эти… Они ему не друзья, но пока помогают, не так важно, в конце концов у них одна цель, вернуть Лололошку, и он надеется, что про второго они не забудут… — И вправду… — произносит женский голос. Джонолошка тут же поднимает взгляд и видит Райю, хочется броситься в объятия автомотонши. К ней он относится лучше всего из этой компании, Ло их всех считал друзьями, а Джона меньше всех раздражала Райя, когда остальных двух он терпеть не мог, поэтому чувства к ней были сильнее. А к леди и богу чувства были смешанными, они вроде бы и друзья, но воспоминания и мысли Джона на их счёт… Он не уверен, что таким можно доверять, но ничего не остаётся. В конце концов, обычные люди же познают такое через опыт? Вот и он узнает лично, а не будет полагаться на чужие воспоминания. — Пожалуйста, присядьте, рассказ будет долгим… — "И тяжелым", — заканчивает он у себя в мыслях.