Дитя миров

Он рассказал друзьям Лололошки обо всём: об Архее, о заражении и о том, кто он такой, умолчав о Первой Матери и о Первых, но не смог умолчать о путешествии по Вневременной Пустоши… Это бессмысленно скрывать, Джодах всё равно может узнать от Смотрящего. Рассказ дался ему тяжело, было сложно говорить о тех ужасных событиях, которые до сих пор горят больным ожогом на душе, особенно больно было вспоминать Эграсселя. Чувства Ло к своему старому другу были настолько сильны, что даже ему они передались, будто родные. Он умолчал о том, что "сын отца" был лучшим другом для Лололошки, ведь это не его тайна, он не вправе её раскрывать. — Вселенная всегда стремится к порядку, — задумчиво произнёс Джодах. Джонолошка усмехнулся, пряча тихий смешок в ладонь, что не ушло от вездесущего взгляда бога и любопытных камер Райи. — Как мы теперь вернём моего Лололошку? — отчаянно спросила Леди.

"Твоего? Хах, Джон тоже так Ло называл… Подождите-ка… Хах, нет, я о каких-то глупостях думаю, не может такого быть. Просто совпадение, Джон точно не влюблён в Лололошку, как и Окетра, нет-нет, такого просто не может быть"

пронеслась шальная мысль в голову гетерохромика. — Способов может быть много. Если с точки зрения магии и законов вселенной я тебе не отвечу, это к Джодаху. Но с точки зрения психологии могу привести целых пять довольно простых способов достучаться до того, что у тебя в голове, и это без использования технологий, а в нашем распоряжении одни из самых технологичных изобретений человечества, — начала свою лекцию Райя. — Райя права. К сожалению, я не знаю безопасных способов лечить такое заклинаниями, а вот технологии и психология — вполне безопасный вариант, пусть, наверное, и не такой быстрый и эффективный, как магия, — ответил Джодах, подтверждая чужие домыслы. — Но разве нам не надо в подобном торопиться? — спросила Окетра, теребя в руках какую-то маленькую безделушку. — Понимаешь, Окетра, я, конечно, не специалист в нейробиологии, в конце концов, я больше по изобретениям технологическим… Я отошла от темы, так вот, понимаешь, сознание не может раствориться за одно мгновение, это довольно долгий и сложный процесс, и мне кажется, даже магия не способна так сильно влиять на мозг, — объяснила автоматонка. — Просто заменить личность одного человека, в нашем случае двух отдельных личностей — одной, практически нереально, даже я не встречал настолько опасных заклинаний и сомневаюсь, что у кого-то на подобное хватило бы сил. Так что Райя опять права, скорее всего личности Лололошки и его надоедливого альтер эго до сих пор должны находиться в их общем, как бы странно ни звучало, мозгу, — снова подтвердил Джодах. — Звучит так, будто мне черепушку вскроют… — отшутился двухцветный. — Ну, было бы интересно изучить, как работает ваше слияние с точки зрения биологии… — начала было размышлять Прайм. — Не надо, пожалуйста… Я сам предпочту не понимать, что я такое. — Я подготовлю нужное оборудование и людей, завтра будем разбираться с этой проблемой, а пока нам всем нужно отдохнуть. Нам — от стресса, ему, — Райя указала рукой на Джонолошку, — от физической нагрузки и неприятных воспоминаний. — И от перемещений! — добавила Леди. — Искра мироходцев не восстанавливается мгновенно, удивлён, что ты до сих пор стоишь на ногах, — похвалил его Джодах. Хотя для Джонолошки с его силами это звучало как оскорбление. — Я куда сильнее, чем вы себе даже можете представить, — начал хвастаться Первый — А самооценка у него от Джона, — прошептала Окетра достаточно громко, чтобы услышали все. — Кто вам сказал, что Лололошка не ответил бы так же? Основная часть моей силы вообще-то принадлежит ему. — Лололошка, конечно, лучшая версия себя, но чтобы так спокойно перемещаться по Пустоши, будто занимается этим ежедневно… — даже Джодаху в это не особо верилось. Джонолошка уже не слушал, он направился прямиком в комнату, в которой жил Джон, в то время пока делал вид, что пытается достать своего двойника из другой реальности, в которую сам же его и закинул. Он недолго бродил по длинным запутанным коридорам, но за это время успел припомнить их почти все. Главный офис в Империи, ныне именующий себя Сиянием, так и остался в том злополучном подвале, куда так долго рвались добраться Райя с Лололошкой. Он прошёл мимо комнаты Кима, которого сейчас там и не было, но которая так и не изменилась. Мимо комнаты с какими-то стульями и огромным столом, видимо там верхушка Сияния проводит собрания. Интересно, а те люди, что были основателями восстания, до сих пор живы, или Райя давным-давно нашла им замену? Если живы, то ему бы хотелось лично с ними познакомиться, о них у Лололошки были одни из самых ярких воспоминаний. А ещё он прошёл мимо самого главного, огромного суперкомпьютера "Рехобоама" ну или для своих — просто Шарика. Он остановился, наблюдая за огромной машиной, вспоминая не свои воспоминания. Что удивительно, Рехобоам молчал, будто и не заметил его. Он отключен? Или из-за одинакового ДНК для него нет разницы между Лололошкой, Джоном и ним, а те двое уже наверняка были занесены в базу данных.Присмотревшись, он заметил, что внизу, возле основания Шарика, копошится кто-то. Приглядевшись к расплывчатому силуэту, он приметил халат, чёрные волосы и очки, сомнений не осталось — это Ровоам Келхун. Копошится в своих изобретениях, наверняка не нарадуется им после срока в тюрьме времени. Время… Он вспомнил, что так и не рассказал команде спасателей о том, что прямо перед тем, как выбежать из Пустоши, он почувствовал не то что холод, а мороз, пробирающий всё тело, заставляющий иней появляться на ресницах, а нос и щёки краснеть мгновенно. Обычно от Смотрящего веяло жутким холодом, но тогда это была будто буря… Смотрящий явно был недоволен или испытывал ещё какое-то сильное чувство, тогда он не успел понять этого, столь привычного "холодный взгляд смотрящего выражает…" почему-то тогда не появилось, а развернуться, чтобы увидеть чужое лицо(?), чужой взгляд! Да, взгляд, он не успел бы его увидеть. Думать об этом сейчас было бесполезно, поэтому он лишь развернулся и ушёл дальше по направлению к комнате. Комната 5, 8, 3, почему они не по порядку… О, а вон и Джоновская! На ней до сих пор весела та глупая табличка "Синевласкам и недобожкам", а чуть ниже маленькое еле видневшееся имя "и Келхуну" и в самом низу огромными буквами и красным цветом "ВХОД ВОСПРЕЩЁН!!!". Он не сомневается, что вернулись бы Ло с Джоном сюда по отдельности, то второй бы, несомненно, где-то на двери дописал: "Глупому голубому можно, но постучись сначала, дубина!". Интересно, а про него бы Джон что написал? Считал бы Харрис его вообще за человека? А Лололошка? Принял бы тот факт, что он существует, или продолжил бы ненавидеть, как нежеланного ребёнка?.. Ребёнок, вот кем он себя чувствует всё это время, потерянным пятилеткой, как же он жалок, только и может, что плакаться о родителях… Но он действительно по ним уже скучает. Он отворил дверь, проходя в комнату, та уже успела запылиться, но в остальном здесь была идеальная чистота. Посередине комнаты, прямо напротив двери, было огромное окно, завешанное плотными шторами клубничного цвета. С левой стороны от окна стоял не менее огромный шкаф, небось весь заполненный разными халатами, в конце концов, Джон что-то другое почти не одевал. А с правой стояла кровать, с оранжевым постельным, тоже огромная, для одного человека уж слишком и чересчур вычурная, будто спал на ней не учёный, а какая-то принцесса. В комнате также было куча полок с книгами и большая доска, на которой были написаны какие-то расчёты. Он прошёлся мимо записей, разглядывая цифры и буквы, но, конечно, совсем ничего там не понял. Подойдя к шкафу, он достал оттуда домашнюю одежду и, переодевшись, завалился спать. Но сон никак не шёл, в голове такая пустота и тишина. Он ужасно тоскует по Лололошке и Джону…

"Я обещаю, что в комнате останется такая же чистота, я обещаю, что они не узнают ваши тайны, и обещаю, что буду хорошим мальчиком, только возвращайтесь скорее… И не бросайте меня больше одного… никогда…"

он засыпает с этими мыслями, надеясь, что завтра в этой постели проснётся уже не он.