Хроники искажённого времени:любовь на осколках ненависти

Небо над Нью-Вегасом казалось иссиня-чёрным, разорванным на куски ядовитыми вспышками неоновой рекламы. Местом их столкновения стал недостроенный футуристический небоскрёб на самом стыке двух конфликтующих секторов. Каркас огромного здания уходил высоко в облака, теряясь в грозовых тучах, а вместо стен здесь были лишь открытые ветрам бетонные платформы и переплетения железных балок на высоте птичьего полёта. С самого начала этот штурм пошёл не по плану. Воздух мгновенно заполнился оглушительным скрежетом металла, грохотом выстрелов и глухими ударами. Вокруг свистели пули, бетон крошился под ногами, мгновенно окрашиваясь в багровые тона. Это была грязная, жестокая бойня, где у каждого на кону стояла собственная жизнь. Вару с безумным, хриплым смехом прорывался сквозь дымовую завесу, нанося точные, калечащие удары бойцам серых, оставляя за собой лишь крики и хаос. На нижних ярусах Зонтик в панике пытался координировать отступление раненых, пока вокруг рушился мир, а стены бункера содрогались от направленных взрывов. В самом эпицентре этого ада, на высоте семидесятого этажа, прямо у края открытой платформы, сошлись их лидеры. Куромаку двигался с пугающей, выверенной точностью. На его бледном лице, перепачканном копотью и чужой кровью, застыла маска абсолютной сосредоточенности. Очки были сдвинуты на переносицу, а из ладоней с оглушительным, похожим на раскаты грома треском вырывались ослепительно-белые, яростные молнии. Каждым ударом он буквально выжигал нападавших, швыряя их тела на арматуру. Воздух до тошноты пах озоном, горелой проводкой и палёной одеждой. — Держать позиции! — скомандовал Куромаку своим людям, и его чистый, вибрирующий от напряжения голос перекрыл гул начавшейся бури. — Перекрыть выходы из лифтовых шахт, их левый фланг оголён! Но его тактический расчёт оборвался в ту же секунду, когда из густого порохового дыма, лениво перешагивая через стонущих раненых, вышел Пик. Его длинные фиолетовые волосы растрепались на бешеном ветру, а в глазах горело дикое, торжествующее пламя. В руке он сжимал тяжёлый армейский нож, лезвие которого тускло бликовало в свете молний. — Твоя статистика ни черта не значит на моей территории, Куро! — прорычал Пик, срываясь на бег. Пространство вокруг них мгновенно деформировалось. Пик активировал свою силу, замедляя ход времени для всех, кто находился на этаже. Для обычных бойцов Синдиката он просто растворился в воздухе, превратившись в размытую тень, но Куромаку, обладая колоссальной ментальной стойкостью, успел среагировать на это колебание реальности. Он интуитивно выбросил руку вперёд, создавая перед собой плотный, живой щит из переплетённых электрических разрядов. Пик протаранил этот щит на полной скорости, наплевав на безопасность. Ток мгновенно прожёг плотную ткань его чёрной кожаной куртки, с шипением впиваясь в тело и оставляя на бледной коже дымящиеся, страшные ожоги. Пик глухо, утробно зарычал от пронзившей его боли, но это лишь сильнее распалило его звериную натуру. Используя инерцию, он мёртвой хваткой вцепился Куромаку в горло, увлекая его за собой на землю. Они покатились по залитому кровью бетону, ломая строительные леса и избивая друг друга врукопашную, с невиданной, пугающей жестокостью. Здесь больше не было места магии — только чистая физическая сила и адреналин. Куромаку бил наотмашь, коротко и жёстко, целясь током прямо в лицо соперника и с хрустом ломая Пику переносицу. Пик в ответ с силой впечатал кулак в челюсть серого лидера, заставляя его выплюнуть сгусток крови на воротник шинели. Второй удар Пика пришёлся Куромаку под дых, полностью выбивая воздух из лёгких. Очки Куромаку слетели от сильного толчка, ударились о бетон и со звоном разлетелись на сотни мелких осколков. Мир перед глазами серого клона мгновенно превратился в размытое, хаотичное марево из неоновых огней и чужих силуэтов. Они тяжело, хрипло дышали, калеча друг друга так, словно пытались вырвать само сердце соперника. Пик схватил Куромаку за волосы, заставляя прижаться затылком к сырому полу, но Куромаку упрямо перехватил его запястье, пуская по руке лидера Фиолетовых мощный электрический импульс, заставивший мышцы Пика судорожно сократиться. В этот момент очередной мощный взрыв квантового ядра где-то на нижних ярусах сотряс весь каркас недостроенного небоскрёба. Бетонная платформа под ними задрожала и с жутким, оглушительным треском раскололась надвое. Несущая опора, на которой они находились, резко накренилась. Куромаку, потеряв точку опоры из-за нечёткого зрения, соскользнул по мокрому от дождя краю бетона. Его пальцы мазнули по ржавой арматуре, оставляя на ней кровавые следы, и он полетел спиной назад — прямо в открытую, зияющую бездну ночного мегаполиса. На высоте нескольких сотен метров над землёй. Куромаку даже не закричал. В его глазах мир окончательно расплылся в бесконечные цветные полосы. Ледяной ветер со свистом бил в уши, напрочь срывая дыхание и заставляя лёгкие гореть. Он падал навстречу собственной смерти. Сухие законы физики были непреклонны: через несколько секунд его тело на полной скорости врежется в асфальт и превратится в кровавое месиво. Осознавая это, он медленно закрыл глаза, полностью смиряясь с неизбежным концом. Его расчёты оказались верны. Ошибка исключена. Это финал. Вдруг весь мир вокруг него резко, неестественно затих. Свист шквального ветра мгновенно прекратился, словно кто-то выключил звук на старой плёнке. Оглушительный шум продолжающейся наверху бойни исчез, сменившись звенящей, мёртвой тишиной. Капли проливного дождя, летевшие вместе с ним в бездну, застыли прямо в воздухе, превратившись в неподвижные, парящие хрустальные бусины. Всё вокруг окрасилось в грязный, глубокий монохромный фиолетовый цвет. Куромаку замер в пространстве, замедлив своё падение до долей миллиметра в секунду. Время остановилось. Сверху, тяжело дыша, цепляясь руками за строительные тросы и буквально прыгая по застывшим в воздухе обломкам бетона, к нему стремительно спускался Пик. Его лицо было страшно разбито, из носа и рта текла тёмная, густая кровь, а одежда дымилась от недавних ожогов. Он использовал весь свой внутренний резерв, выжимая из своей способности максимум, чтобы удержать хронос вокруг падающего врага. Его вены на висках повздувались от дикого перенапряжения. Пик подлетел к нему в этой невесомости, мёртвой хваткой вцепился пальцами в плотный воротник серого пальто Куромаку и с диким криком рванул его на себя, буквально выдергивая из пасти смерти. Напрягая все мышцы, он затащил его на уцелевшую нижнюю техническую балку, которая чудом держалась на стальных канатах. Пространство вокруг них задрожало, готовое вот-вот взорваться от перенапряжения чужой воли. Пик грубо, без тени жалости швырнул Куромаку на холодное железо, навалился сверху всем своим весом, намертво прижимая его к перекладине, и тяжело, хрипло задышал прямо ему в лицо. Его сильные ладони до боли, до хруста костей и будущих тёмных синяков впились в плечи Куромаку. — Ты... ты совсем придурок?! — хрипло, захлебываясь от бешеной ярости, выплюнул Пик. Его глаза горели безумным, пугающим огнём, а капли его крови капали прямо на бледную щеку Куромаку. — Ты думал, что так легко отделаешься?! Думал, просто закроешь глаза, упадёшь, и всё для тебя закончится?! Куромаку судорожно хватал ртом воздух. Его губы были разбиты, взгляд без очков оставался затуманенным и беспомощным, но он упрямо, сквозь силу смотрел прямо на своего спасителя, чувствуя, как внутри всё переворачивается от шока. — Зачем... зачем ты это сделал, Пик? — прошептал он сорванным, охрипшим от крика голосом, и в этом вопросе было столько уязвимости, сколько он никогда себе не позволял. — В этом... в этом нет никакого смысла. Ты должен был позволить мне разбиться. Это было бы логичным завершением. Пик ещё сильнее сжал его плечи, практически вдавливая лопатки Куромаку в жесткий металл балки. Он наклонился так близко, что их губы почти соприкасались, и прорычал со звериной, собственнической злостью: — Да потому что я не хочу, чтобы ты умер так легко! Слышишь меня, чёртов математик?! Я никогда не позволю тебе сдохнуть от какого-то несчастного случая или от рук посторонних шестёрок! Ты — моя мишень. Только моя! Я хочу лично видеть, как рушится твоя идеальная жизнь, шаг за шагом. Я хочу, чтобы ты страдал, глядя на то, как я уничтожаю всё, что тебе дорого. Ты принадлежишь этой войне, ты принадлежишь этому городу... и ты принадлежишь мне! И ты сдохнешь только тогда, когда я сам решу задушить тебя этими руками! Пик резко, с яростным хрустом щёлкнул пальцами левой руки. Время со свистом и оглушительным хлопком вернулось в свой привычный, бешеный ритм. Грохот взрывов и шум мегаполиса снова с дикой силой ударили по ушам, но они оба уже были в относительной безопасности на узкой железной балке. Скрытые от чужих глаз ночной темнотой, строительным мусором и стеной проливного дождя, они лежали на грубом железе. Два лидера, два непримиримых врага, тяжело дышащие в унисон и связанные теперь одной страшной, нерушимой тайной, которая только что спасла одному из них жизнь.