Хроники искажённого времени:любовь на осколках ненависти

Город Нью-Вегас никогда не спал, он задыхался. Задыхался от едкого смога, вечного проливного дождя и неоновых вывесок, которые слепили глаза своим фальшивым, ядовитым светом. Этот город был поделён на две части, как шахматная доска, и на этой доске уже много лет шла бесконечная война на выживание. В самом сердце северного сектора, в стерильно чистом, холодном кабинете, залитом мертвенно-белым светом ламп, за столом сидел Куромаку. Его серая шинель была идеально выглажена, на ней не было ни единой пылинки. На переносице тускло поблескивали очки в тонкой оправе. Перед ним светились десятки голографических экранов с таблицами, графиками и схемами. Он был лидером Синдиката Серого Рассвета. Его каноничная сдержанность и холодный разум делали его идеальным стратегом. Но сегодня даже его идеальный самоконтроль давал трещину. Дверь кабинета с шипением отъехала в сторону. Вошёл Зонтик — его правая рука, испуганно прижимая к груди планшет с отчётами. — Куромаку... Боссы Высшего Совета... они прислали новые директивы, — тихо, заикаясь от страха, произнёс парень. — Они требуют... требуют полного уничтожения Южного клана. Без компромиссов. Куромаку даже не повернул головы. Он лишь поправил очки, но вокруг его пальцев, лежащих на столе, на долю секунды с треском пробежали маленькие, злые синие искры. Сила молний внутри него всегда чутко реагировала на раздражение. — Я знаю, Зонтик, — ответил Куромаку. Его голос был ровным, сухим, как шелест старых страниц. — Нам вбивали эту ненависть с самого детства. Боссы не успокоятся, пока улицы не зальет кровью. По их расчётам, существование клана Фиолетовой Смерти снижает нашу прибыль на 87 процентов. Но дело даже не в деньгах. Нас заставили ненавидеть их на глубинном, системном уровне. Пик... он не просто конкурент. Он — хаос. А хаос должен быть ликвидирован. В это же самое время на другом конце города, в Южном секторе, атмосфера была совершенно иной. Там пахло дешёвым табаком, бензином и застарелой кровью. Штаб-квартира Фиолетовой Смерти тонула в полумраке, разбиваемом лишь тусклыми фиолетовыми лампами. Пик сидел на огромном кожаном диване, закинув ноги на низкий столик. Его длинные, дикие фиолетовые волосы были растрёпаны, а в глазах горел опасный, звериный огонёк. Напротив него стоял Вару, ядовито ухмыляясь и подбрасывая в руке боевой нож. — Слышь, босс, старейшины нашего клана снова спустили приказ, — протянул Вару, скалясь. — Говорят, серые совсем обнаглели, подминают под себя наши точки. Требуют, чтобы мы стёрли в порошок этого их зануду в очках. Ты как, готов прикончить Куромаку? Пик резко опустил ноги на пол. Пространство вокруг него на секунду странно дрогнуло, а настенные часы в комнате безумно крутанули стрелки назад, прежде чем снова пойти нормально. Его способность управлять временем была его проклятием и его величайшим оружием. Он ненавидел Куромаку. Ненавидел эту его правильность, этот высокомерный взгляд из-под очков, эту дурацкую манеру просчитывать каждый шаг. Их заставили быть врагами ещё тогда, когда они были детьми, внушая, что серые — это паразиты, которых нужно выжигать. — Мне не нужны приказы боссов, чтобы ненавидеть эту серую тварь, — прорычал Пик, сжимая кулаки так, что захрустели суставы. — Куромаку думает, что он самый умный? Думает, его жалкие молнии спасут его от меня? Наша вражда закончится только тогда, когда я лично остановлю его личное время. Навсегда. Пик поднялся, схватил со стола свой тяжёлый нож и с силой вонзил его прямо в карту города, прямо в центр Северного сектора. Они были двумя лидерами, запертыми в клетке чужой воли. Их вырастили как убийц, их научили смотреть друг на друга через прицел оружия. Никто из них ещё не знал, что эта навязанная, яростная ненависть уже начинает превращаться в нечто гораздо более страшное, тёмное и необратимое. Протокол непримиримости был запущен, и обратного пути не было.