Хроники искажённого времени:любовь на осколках ненависти

Капли ночного дождя барабанили по панорамным окнам высотного офиса Куромаку. На часах было три часа ночи, но в штабе Синдиката Серого Рассвета никто не спал. На огромных экранах то и дело вспыхивали красные маркеры — Южный клан совершал наглые, спланированные налёты на склады и конвои серых. Куромаку стоял у окна, заложив руки за спину. Его каноничный, строгий силуэт казался вырезанным из чёрной бумаги на фоне светящегося неоном города. Лицо лидера оставалось маской холодного безразличия, но внутри него бушевал настоящий шторм. Пик переходил все границы. Фиолетовые обнаглели настолько, что начали подрезать их криминальные контракты прямо под носом. — Куромаку, они разгромили наш третий сектор, — тихо доложил вошедший Зонтик, его голос дрожал. — Вару лично руководил погромом. Они оставили послание... На стене написано кровью: «Ваше время на исходе, серые крысы». Это... это явно намёк на Пика. Куромаку медленно повернулся. Очки блеснули в полумраке. Вокруг его плеч с сухим, опасным треском сорвались синие электрические искры, на секунду осветив кабинет. — Намёк? Нет, Зонтик. Это прямая угроза, — ровным, леденящим душу тоном произнёс Куромаку. — Пик действует импульсивно, полагаясь на свою дикую силу. Это его главная ошибка. Он думает, что если он контролирует время, то контролирует всё. Но физика и точный расчёт сильнее хаоса. Подготовь штурмовые отряды. Мы нанесём ответный удар по их главному распределительному узлу. Хватит терпеть этот абсурд. Их клан должен быть поставлен на место. В то же самое время в Южном секторе, в полузаброшенном байкерском клубе, служившем базой для Фиолетовой Смерти, царил хаос. Громкая музыка била по ушам, повсюду пахло алкоголем и порохом. Пик сидел на стуле, лениво перебирая детали своего тяжёлого мотоцикла. Его дикие фиолетовые волосы были перевязаны тёмной банданой, а на лице красовалась свежая царапина — результат недавней стычки с полицией. — Эй, босс! — к нему подскочил Вару, довольно потирая руки. — Мы знатно повеселились в их третьем секторе! Ты бы видел, как эти серые зануды разбегались, как тараканы. Но этот их главный, Куромаку... Говорят, он рвёт и мечет. Поставил на уши весь свой Синдикат. Пик резко перестал крутить гаечный ключ. Пространство вокруг него на секунду стало вязким, а тяжёлый рок, игравший из колонок, замедлился до жуткого, утробного баса. Способность Пика реагировала на его злость. Он вспомнил лицо Куромаку — это вечно спокойное, правильное, идеальное лицо, которое так хотелось разбить в кровь. Пика с детства учили, что серые — это враги, высокомерные твари, которые хотят подчинить себе весь криминальный мир Нью-Вегаса своими дурацкими правилами. — Пусть рыпается, — процедил Пик, и его голос прозвучал низко, с опасной хрипотой. — Этот очкастый придурок думает, что его жалкие графики и молнии чего-то стоят в реальном бою? Нас заставили ненавидеть друг друга не для того, чтобы мы играли в дипломатию. Он хочет войны? Он её получит. Я лично вколочу его хвалёную логику ему в глотку. Пик поднялся, его глаза опасно блеснули фиолетовым огнём. Ненависть к Куромаку была такой древней и глубокой, словно она была вшита в его ДНК. Они оба были заложниками этой криминальной войны, лидерами, которых старые боссы натравили друг на друга, как бойцовских псов. Напряжение между двумя кланами достигло своего предела. Город замер в ожидании взрыва. Никаких компромиссов, никакой пощады — только слепая, чистая ярость, готовая выплеснуться на улицы города. Они шли навстречу друг другу, готовые убивать, даже не подозревая, что эта ненависть — лишь первый шаг к их общему безумию.