126 лет спустя: путь к счастью.

Ладонь спустилась на грудь, нащупывая знакомый контур металла. Пальцы погладили шершавые грани малахита, пробежались по сеточке трещин так нежно, как когда-то касались щеки Джинни или волос детей. В этом прикосновении была вся его жизнь: боль потерь, тяжесть воспоминаний о войне и странная, извращённая привязанность к вещи, которая стала символом всего пережитого. Он сжал медальон в последний раз — крепко, до боли в костяшках пальцев, прощаясь с призраком прошлого.