52 Hz

Прайс с командой задерживались — и задерживались сильно. Они встряли так глубоко, что, по предварительной информации, могли вернуться не раньше чем через неделю. Взъёбанные и вымотанные парни, шипя сквозь зубы, жаловались в те редкие минуты, когда удавалось дозвониться, и матерились, что придётся торчать в богом забытом месте без нормальной жрачки и условий. Территория, на которой они находились, стала жертвой гражданской войны — и нужно же было им именно в этот момент прибыть туда и застрять по самое горло в местном дерьме. Прайс, отобравший трубку у Сандерсона, рычал в неё как бешеный зверь, но стоило ему услышать о положительном результате допроса, как капитан сразу же повеселел, снова став добрым усачом с отеческой улыбкой — Джон почувствовал её даже сквозь телефонную связь. Подробностей, конечно, Гоуст и Соуп не докладывали, только обтекаемо сообщили, что субъект наконец-то ощутил на себе всю неимоверную тяжесть содеянного, и на том закончили. Прайс сказал, чтобы к его прилёту вся информация была подробно изложена в отчётах, и, приказав ждать, отключился. И они ждали. Занимались своими привычными делами, да и работы было невпроворот. Передвигаясь по базе, Соуп нутром чуял, где находится Саймон. Эта поистине мистическая связь и раньше притягивала его, а сейчас, будто найдя выход, разыгралась на полную. Они кружили по территории, стараясь вести себя как раньше, не позволяя лишних касаний — здесь, на базе, Джону очень не хотелось проебаться и подвести Саймона. Одна лишь мысль о том, что он мог подставить лейтенанта, показавшего ему свою уязвимую часть, была равносильна воткнутому в сердце штыку. Поэтому Соуп, когда становилось уже совсем невмоготу и зверьё внутри начинало ныть и поскуливать, просто шёл по этому вибрирующему следу, будто рассекая толщу воды — туда, где зов звучал сильнее всего, резонируя с ним и отдаваясь в каждой части тела. Джон старался расположиться где-то неподалёку, если Райли был занят тренировками; следил за его движениями, слушал тембр голоса и в итоге сам научился быть тихой тенью — не отвлекать и не привлекать разговорами внимания других. Соуп всегда терпеливо ждал, пока уловивший его присутствие Гоуст не посмотрит ему прямо в глаза и не заскользит незаметно взглядом по фигуре. Джону хотелось знать, чувствует ли его так же Саймон — в мелких движениях, волнах, вибрациях воздуха — или же опыт и сноровка позволяли ему улавливать появление новых людей в помещении. Очень нужный и жизненно необходимый для военного навык. Но МакТавишу безмерно хотелось верить в первое. Соуп изредка позволял себе короткие касания, справедливо опасаясь не выдержать чего-то продолжительного. Уже вкусив жар кожи и трепет чужого тела, сладостные звуки — он не мог обходиться без этого, как сладкоежка без куска торта на ночь. И Джон прикасался, пусть и украдкой, но он видел, как из-за этих крошечных прикосновений слегка расширялись чужие зрачки, стирая карюю радужку — и был уверен, что и его глаза реагируют так же. Соуп от души проклинал тонкие стены базы, полностью лишавшие его возможности хоть на какую-то взаимность от лейтенанта. Джон был громким, и совершенно не собирался доставлять своими стонами свежую порцию сплетен обитателям базы, которых до недавнего времени считал весьма приятными людьми, а теперь — мешающей преградой и ёбаной проблемой вселенского масштаба. И Соуп изо всех сил старался быть ненавязчивым, но вместе с тем — быть рядом. Он садился около лейтенанта в оружейке, стоило Саймону начать чистить своё оружие, неизменно страховал его в зале, и, когда Райли мощно тягал своё железо, облизывал взглядом сильное тело, едва не капая слюной на напольное покрытие, а потом, выдохнув, шёл избивать грушу, выплёскивая бурлящие под кожей эмоции. Одно Соуп уяснил точно — Саймон любит контроль. Он живёт им и не может иначе. Несмотря на вторичный пол, иронично приписанный ему сукой-судьбой, Гоуст спокойно мог скрутить его и без особых усилий разорвать пополам. И этот факт Джона очень будоражил. Он с самого детства слышал совершенно иное о нормах поведения альф и омег, и теперь внутренне ликовал от того, что Саймон был совсем другим. Соупу нравилось, что Саймон вот так просто может уронить его на маты и выбить из него весь воздух и мысли одними лишь касаниями, что он весь состоит из литых мышц и непоколебимой силы духа. Нравилось то, что с ним было не стыдно и не противно поддаваться, отдавая в руки омеги бразды контроля. Саймон совершенно не был похож на аккуратную, выверенную по золотому сечению картинку из красивых учебников — он весь состоял из резких штрихов и росчерков, оставленных на шероховатых страницах записной книжки грубой рукой. И смотреть на этот нестандартный образ Джону было в миллион раз приятнее. Вечером очередного дня, тянувшегося в ожидании прибытия команды, Джон постучал в дверь кабинета Саймона и, спустя секунду, зашёл внутрь, заперев за собой дверь — на всякий случай. Услышав характерный щелчок замка, Райли оторвал взгляд от документов и, вопросительно приподняв бровь, уставился на него. — Джонни, что-то случилось? МакТавиш прошёл внутрь и плюхнулся на соседний стул, уже ставший ему родным, устало откинувшись на спинку. — Абсолютное нихуя. Просто соскучился по твоему красивому личику и решил заскочить. Саймон скептически задрал бровь ещё выше. — Если нечем заняться — тогда заполни отчёт, — он протянул Соупу бланк и ручку. — Пришёл потереться влажными носами и поскулить от счастья, но был безбожно сброшен с небес на землю. Честно, как ножом по сердцу, Саймон, — тяжело вздохнув, Джон взял протянутое и, вооружившись ручкой, склонился над листом бумаги. Бумага тихо шуршала от его усилий, нарушая привычную тишину кабинета. В какой-то момент Джон хмыкнул, обернувшись к лейтенанту: — А то, что было после допроса, ты указал в своём отчёте? Что-то сосредоточенно пишущий Райли остановился и медленно поднял на Джона опасно блеснувшие в свете лампы карие глаза. — Джонни… — его голос понизился на октаву, мгновенно охладив помещение. Улыбнувшись во все тридцать два, Джон отложил свой лист в сторону. Конечно, он не собирался ничего писать о том, что было после, но не подкусить Саймона он просто не смог: — Понял-понял, — он откинулся на спинку стула, слегка раскачиваясь, а потом, посмотрев на часы, вновь оглянулся на Саймона. — Тебе не надоело здесь торчать? Райли складывал в аккуратные стопки заполненные документы и отозвался: — О чём ты? — Бродишь по базе, словно настоящий призрак, — Соуп задумчиво скользнул по нему взглядом. — А может, рванём в город? Подышим свежим воздухом и разомнём ноги? Как тебе? Нет, Джон не приглашал его на свидание. Он просто… блядь, ладно — он действительно хотел пригласить этого асоциального типа на свидание. Хотел наконец-то сделать всё нормально. По-человечески, а не по-звериному, со всеми этими ёбнутыми реакциями и поступками. Джон хотел показать Саймону, что помимо животной тяги и похоти у него есть ещё и зачатки цивилизованного поведения. Закончив с документами, Саймон вновь обратил на него внимание и, нахмурив брови, спросил: — Сейчас? — Ну а когда ещё? Парни и кэп возвращаются со дня на день, поэтому единственное свободное время — сегодня. Райли посмотрел на него долгим взглядом, о чём-то задумавшись. А Джон сидел, уставившись на него в ответ, и думал: «Сейчас ведь не должен отказать. Не откажет ведь? Нет, не должен — не после всего». Внутри, за грудиной, беспокойно ворочалось и поскуливало — зверь считал, что уже имеет право на такие просьбы. Помассировав переносицу и медленно выдохнув, Саймон внимательно вгляделся в лицо МакТавиша, словно считывая каждое мелкое подёргивание лицевых мышц, сокращение радужки, движение кадыка при нервных сглатываниях. Всю полученную от Соупа невербальную информацию лейтенант прогонял где-то у себя в подкорке, приходя к одному ему ведомым заключениям. Соуп заёрзал на стуле — тиканье настенных часов ужасно действовало на оголённые нервы. Наконец, спустя невыносимо бесконечное для МакТавиша мгновение, Саймон тихо отозвался: — Дай мне… тридцать минут, — он поднялся с места. — Можешь пока взять тачку и подогнать её к воротам. Соуп ошарашенно захлопал глазами, открыв от удивления рот и не веря, что у него получилось. — Помочь встать? — Саймон плавно поднялся и шагнул в его сторону. — Что?.. Нет! — Соуп мигом вскочил со стула и пулей рванул к двери. — Я мигом! Соуп стрелой летел по коридорам в свою комнату, чтобы побыстрее переодеться, затем рванул к парковке, подгоняя к воротам нужную тачку, и внутренне взмолился, чтобы за это время не случилось никаких, сука, чрезвычайных происшествий — он тогда честно прибил бы виновника, совершенно не испытывая угрызений совести. Стоя у тачки, Соуп нервно пинал пружинящее колесо и прокручивал в голове одну и ту же мысль: «И что дальше?» Только сейчас до него дошло — куда вести здоровенного мужика в балаклаве с принтом черепа, в армейском прикиде, искренне считающего людей одной сплошной проблемой и совершенно, блять, не умеющего расслабляться? Куда его отвести — и при этом не проебаться с воистину фантастическим размахом? В своём умении заболтать кого угодно Джон не сомневался ни разу, но будет ли оно уместно как способ забить молчание там, вне базы? Без постоянной угрозы жизни, при которой ему и разрешалось трещать не затыкаясь — мол, пусть пиздит, возможно, это последние секунды жизни несчастного болтуна. А может, хуй с ней, с этой идеей? Сказать что-то вроде: «Извини, мужик, спизданул не подумав. Ноги размять и на беговой дорожке можно, а свежим воздухом — на улице подышать. На крайний случай — побегаем по корту!» И обязательно хлопнуть по плечу, ага. В последний раз. Потому что лейтенант тут же размажет его в тонкую лепёшку. Или, не приведи господь, вообще перестанет с ним разговаривать. Пусть эта стихийно возникшая идея со свиданкой и была на редкость идиотской, но зато — от чистого сердца, хоть и попахивала лажей. Вдруг дико захотелось закурить. Соуп пошарил по карманам куртки и, не найдя заветной пачки, слегка нахмурился, но быстро вспомнил, из-за кого он послал к чёрту эту внезапно возникшую привычку. Шерстяной ехидно уткнул нос в лапы, укладываясь: «Лучше бы что-нибудь пососать взял…» Гадское сознание тут же подкинуло сержанту воспоминание о недавнем эпизоде в допросной, заставив Соупа со свистом выпустить из лёгких весь воздух. На языке фантомно возникла приятная шелковистая тяжесть, и в штанах немедленно шевельнулось. Резко тряхнув головой, Джон попытался вытеснить из головы эти возбуждающие картины. «Не так. Сегодня всё должно быть нормально!» — он мысленно рычал на себя, всей диафрагмой чувствуя вибрирующий смех зверя, который явно сомневался, что в их отношениях может быть хоть что-то обычное или нормальное. Но сквозивший от него интерес ощущался отчётливо — как если бы кто-то наблюдал за действиями скалолаза без страховки: ёбнется или нет? Прошло невыносимо долгие полчаса, и Соуп, кажется, успел перерыть все свои страхи и окончательно сникнуть, упав духом, когда услышал лёгкое шуршание гравия и приближающиеся шаги. Повернув голову на звук, Джон с быстро забившимся сердцем увидел, как в его сторону неторопливо вышагивает Райли, одетый в уже виденную им ранее чёрную горнолыжку, ветровку, синие джинсы и вполне обычные кроссовки. Соуп восхищённо присвистнул, облегчённо выдыхая — один узелок внутри немного распутался, стоило только ему увидеть Саймона, но оставался ещё целый клубок. — Красавчик, твоей маме случайно зять не нужен? — Соуп развязно опёрся о капот автомобиля, улыбаясь во всю пасть и зазывно поигрывая бровями. Саймон подошёл ближе, остановившись в паре шагов, и, тихо хмыкнув под нос, ответил: — Если воскресишь её — можешь спросить сам. Сказать, что Соуп охуел, — не сказать ничего. Даже если бы его посреди бела дня из чистого неба уебало молнией — он удивился бы меньше. Джон завис, часто моргая и переваривая брошенные ему лейтенантом мрачные слова: — Блядь, Саймон, я… Договорить Соупу Райли не дал — скользнул мимо него на водительское сиденье и завёл мотор, вибрация которого глухо отдалась в теле прислонившегося к нему обалдевшего сержанта. Гоуст открыл окно и скомандовал: — Полезай в салон, иначе «разминать ноги» я поеду один. Соуп встрепенулся и быстро занял пассажирское сиденье, хлопнув дверью, от растерянности даже не прокомментировав сомнительные навыки вождения Гоуста. Очнулся Джон уже где-то на середине пути, оторвав задумчивый взгляд от мелькающих фонарных столбов, зданий и серой глади дороги. — Так, значит, мне не придётся переживать о сварливой тёще? — Джон, решившись, повернул голову в сторону расслабленной фигуры. Саймон ничего не ответил — просто стрельнул в него глазами и покачал головой, вновь устремляя внимательный взгляд на дорогу. Соуп не стал допытываться дальше, всё ещё пытаясь переварить услышанное. Он включил радио, настроив его на более-менее весёлый мотивчик, и откинулся на сиденье, пытаясь расслабиться. Сначала отсасываешь по самые гланды, а потом про родителей спрашиваешь. Плохой мальчик, Джонни. Ай-яй-яй, а ведь мама тебя не так воспитывала… — тварь расплылась в ехидной зубастой улыбке, склонив голову набок, словно оценивая поведение своей человеческой половины. Соуп и сам понимал всю абсурдность происходящего, но то, что творилось с ним рядом с Райли, никак не поддавалось объяснению или впихиванию в рамки нормальных отношений. Как у них по-ёбнутому началось — так и пошло дальше: корабль под названием «Пиздец». Первое свидание после первого отсоса выглядело из ряда вон, впрочем, как и вся жизнь бравого сержанта Джона МакТавиша. Но врождённое упрямство и веками неистребимая национальная гордость без оглядки толкали его вперёд, душа на корню все сомнения и отговорки и не давая отступать от поставленной цели. Они быстро доехали до центра, припарковавшись недалеко от главной площади. Выйдя из нагретой машины, Соуп слегка поёжился от перепада температур — после тёплого салона авто улица показалась холодной. Ещё по дороге он достал телефон и начал искать ближайшие к этому месту увеселительные заведения, которые бы не вынуждали Саймона контактировать с большим количеством людей и укрывали бы его фигуру от нежелательных взглядов. И такой вариант нашёлся — местный кинотеатр, где как раз крутили какую-то новинку именитого режиссёра. Слава богу, не боевик — того, что творилось на работе, им хватало с лихвой, вызывая не восторг, а изжогу. Вновь сверившись с телефоном, Соуп подошёл к Саймону — тот уже накинул капюшон и подозрительно вглядывался в снующих мимо людей. — Итак, тебя ждёт увлекательная прогулка до кинотеатра и самые захватывающие два часа при просмотре киношедевра, снятого именитым режиссёром. — Интересный выбор… — Признайся, элти, я стратег от бога. — Я ещё не видел тот фильм, который ты так расхваливаешь. — Я тоже. Даже трейлер не посмотрел. Видишь — веду тебя по зову сердца. Идти до кинотеатра было недалеко. Вышагивая по мощёной каменной брусчаткой улице, Соуп исподволь косился на Саймона, не зная теперь, с какой стороны к нему подступиться. А сам Райли, как и всегда, разговорчивостью не блистал, совсем не упрощая задачу Джону. Немногочисленные посетители, стоявшие у касс, с интересом оглядывали высокого мужчину в маске. Соуп, ощетинившись, жопой чуял — хотели, но боялись подойти и познакомиться. Как можно быстрее взяв из рук чересчур улыбчивой девушки два билета и ведро попкорна с бутылкой колы, Соуп подошёл ко вчитывающемуся в постер Райли. — Ты купил билеты на фильм о… собаках? — Эй, вообще-то он получил много положительных отзывов! — возмутился Джон. — И ты тоже решил… поддержать собратьев? — Ха-ха! Очень смешно. Если ты решил, что сравнение с собакой меня заденет, то придётся тебя огорчить — для тебя, элти, я готов быть вообще кем угодно. Но, если тебе так нравятся собаки, то… гав! — Соуп весело оскалился, глядя на то, как неуловимо расширились зрачки Райли. — Давай, шевели своими великолепными бёдрами, нас ждут два незабываемых часа! Гоуст фыркнул, тряхнул головой и зашёл в зал рядом с Соупом. Под прищуренным взглядом лейтенанта места на заднем ряду были прокомментированы Джоном коротким: «Всё для твоего спокойствия, садись уже». И Саймон сел, удобнее устраивая длинные ноги и совсем не собираясь уходить. В зале было не так много людей — это радовало. Да и той кучке, что хаотично расселась по залу, было откровенно насрать, что происходит где-то на самой галёрке. Стоило включиться рекламе, как Соуп тут же ткнул Гоуста локтем, предлагая попкорн. Саймон отказался, отрицательно покачав головой, и больше этим Соуп его не донимал, с удовольствием поедая попкорн в одиночку. Фильм, на самом деле, оказался интересным — удивительно человечным и жизненным для простой истории о собаках. МакТавиш иногда поглядывал в сторону лейтенанта — тот сидел не шевелясь, и не отрываясь смотрел на экран. В темноте, иногда подсвечиваемой яркими сценами, было сложно уловить выражение той мизерной части лица лейтенанта, что была видна Соупу, но что-то подсказывало ему — Саймону тоже нравилось. Все романтично-сопливые желания по типу «взяться за ручки» и «поцеловаться на сидениях для парочек» душились Джоном сразу же, правда, оставляя после себя мутное послевкусие несбывшегося. Верно, это тебе не хер отсасывать… Да заткнись ты уже! Когда на экране появились титры, а попкорн и кола были окончательно уничтожены МакТавишем , они покинули зал и направились обратно в вестибюль. Шагая к выходу, Соуп зацепился взглядом за игровой автомат, в котором лежало нечто, привлекшее его внимание. Он шустро рванул в ту сторону, слыша, как вслед ему раздаётся вопросительное: — Джонни? Приблизившись к железяке, Соуп нашарил в карманах монетки и, вставив одну, начал шевелить рычажком и жать на красную кнопку. Необходимая ему вещь лежала прямо на поверхности — только протяни механическую клешню и вот она. Но приз выскальзывал из ослабевших металлических пальцев, падал, неудобно заваливался в сторону, не давая возможности зацепиться. Джон упрямо пыхтел, злобно матерился и был на грани того, чтобы разнести этот пыточный аппарат к хуям. Райли, стоя рядом, с недоумением наблюдал за злобно сопящим МакТавишем, совершенно не понимая, зачем тому вдруг понадобилось играть в лохотрон. Джон похерил уже десять монет, а адская машина всё продолжала слать его на хуй, упорно игнорируя любые потуги. — Блять, я думал, восстание машин начнётся иначе! Вставляя в автомат одиннадцатую монету, Джон молился, чтобы хоть в этот раз ему повезло. Количество мелочи в карманах стремительно уменьшалось, а желаемое будто в насмешку выворачивалось из механической лапы, показывая ему жирный фак. Вдохнув поглубже, Джон постарался успокоиться, вновь взял управление в свои руки и, сосредоточившись, начал аккуратнее работать клешнёй. Наконец, подхватив предмет, задержал дыхание, медленно переместил его к зоне выдачи и… хвала всему, у него получилось! Соуп победно рассмеялся и, наклонившись к автомату, вытащил из него выигрыш, нетерпеливо обернувшись к молчаливо смотрящему на него Райли. Очень выразительно смотрящему. — Держи! — Джон радостно улыбнулся и протянул опешившему Гоусту только что выигранного синего кита. — Джонни, зачем мне… игрушечный кит? — На свидании принято дарить подарки. Скорее бы вселенная схлопнулась и породила новый виток существования, прежде чем сержант МакТавиш научился фильтровать свой базар. Поняв, что и кому он только что ляпнул, Соуп резко щёлкнул пастью, захлопывая рот, и с опаской уставился в карие глаза напротив. Ну точно — сейчас ему въебут… — Серьёзно? А я думал, мы с тобой вышли «просто» подышать свежим воздухом, — Саймон хмыкнул и, забрав кита у Джона, поднёс его поближе к лицу, внимательно разглядывая. — Здоровый. — Ага, прямо как ты. Будешь обниматься с ним, когда меня не будет рядом. Райли смешно фыркнул и, засунув кита под мышку, быстро пошагал в сторону выхода. Едва поспевая за ним, Соуп пытался понять — хорошая это реакция или нет. Исходя из того короткого звука, что вырвался наружу из Гоуста, Соуп посчитал, что всё прошло не так уж и плохо. На вечерней улице стало значительно меньше людей, спешащих с работы домой. Джон и Саймон медленно пошагали в обратную сторону к машине, минуя небольшой парк. Джон слегка поёжился от прохлады и спросил, пытаясь узнать у Райли ещё что-то о его семье: — Так, а как насчёт других родственников? Откуда-то со стороны слышался весёлый смех детей, разговоры и звуки уличной музыки. Соуп сильнее укутался в воротник и, пряча руки в карманах, терпеливо ждал ответа. — Их нет. Джон почувствовал острый укол в сердце и резко повернул голову в сторону глухо прозвучавшего голоса. Сглотнув вязкую слюну, он аккуратно спросил: — Что… что с ними случилось? — Моя работа, — Райли обернулся к нему. В его глазах не было боли или отчаяния — это были глаза человека, который давно смирился с прошлым и на автомате двигался вперёд, не давая себе согнуться под тяжестью произошедших событий. — Мне жаль. Саймон прикрыл глаза и кивнул, отворачиваясь и глядя вперёд. Мазнув языком по потрескавшейся нижней губе, Соуп помялся и сказал: — У меня большая семья. Отец, мама, три старшие сестры… — Дженна, Джоанна и Дженнифер. Да, я помню. — Охуеть! Серьёзно?! Я думал, ты всегда пропускал мой трёп мимо ушей, не фильтруя. — Плохое качество для хорошего солдата. — Хочу быть таким, как ты, когда стану старше, — Соуп шутливо пихнул его локтем в бок, слегка улыбаясь. — Ты будешь лучше, чем я, Джонни. Соуп резко выдохнул — слова прошлись тёплой волной по всему телу, заставив лицо полыхнуть жаром смущения. — А ты, оказывается, романтичный засранец. — Никак нет. — Не пизди, элти. Я как акула — учуял запах сладостей. — Ещё слово — и до базы будешь добираться на своих плавниках. Джон спрятал широкую улыбку в воротнике куртки и решил всё же прикрыть рот. На своих двоих путь до базы был неблизким, а Саймон всегда сдерживал свои обещания.