52 Hz

К концу их первого года напарничества всё притёрлось и стерпелось — прямо-таки слюбилось, прости Господи. Джон не перестал быть занозой в филейной части тела своего дражайшего командира, а сам Гоуст так и не стал душой компании. Однако лейтенант начал вслушиваться в непрекращающийся поток гэльской брани, одёргивал его своим: «По-английски, МакТавиш», иногда хмыкал на особо удачные шутки шотландца; а сам Джон, ну… точно не стал меньше быть собой, впрочем как и сам Райли, но научился, определённо научился под пробирающим до кишок взглядом одному нужному умению… закрывать пасть. Поправочка: иногда. И так же научился принимать правила игры, потому что, как бы Соуп ни хотел вырваться вперёд, но вёл всё же Райли. Поэтому, уже привычно умостившись на этом удобном кожаном диване по левую сторону от лейтенанта, Соуп наконец-то понял, почему Гоуст всегда занимал именно его, отгоняя своим видом других. И теперь, наделённый этим сакральным знанием, спокойненько попивал пиво, развалившись рядом — места для двух здоровых мужиков на диване хватало вполне. Аллен с азартом обыгрывал Роуча, Газ, размахивая руками, что-то увлечённо рассказывал улыбающемуся в усы Прайсу. Ну чисто идиллия, мать её… Алкоголь мягко бродил по телу, было хорошо, спокойно, на губах Джона блуждала лёгкая улыбка. Сидящий рядом Райли, несмотря на внешнюю холодность, был тёплым. И даже… уютным. Соуп всегда чувствовал, что в подобные моменты его клонило в сон — хотелось положить голову на столь заманчивое широкое плечо, пригреться и всласть подремать. Джон хотел было сделать ещё один глоток уже нагревшегося пива, как вдруг чужая рука перехватила его запястье, и тихое: — Соуп… — Будоражащей волной прокатилось по всему телу. Медленно моргнув, МакТавиш перевёл взгляд на чужое лицо и смотрел, ожидая продолжения, совершенно не предпринимая попыток сбросить руку. — Тебе хватит. Дай сюда. Забрав бутылку у несопротивляющегося Соупа, Райли поставил её на пол у своих ног и откинулся обратно на спинку дивана, покосившись на разомлевшего шотландца. Да, сейчас всё чаще и чаще между ними происходило нечто — тихое, спокойное и даже местами аккуратное в отношении друг друга. Соуп отродясь дураком не был и внимательно слушал ходившие по базе рассказы о прошлом Райли. Каких только страшных историй о нём не рассказывали, но и совсем ниоткуда они рождаться не могли, поэтому, откидывая совсем бредовые и немыслимые, Соуп отсеял более-менее похожие на правду и… начал в какой-то степени понимать Гоуста. И принимать. Он не оправдывал, но и не осуждал его поведение, просто привыкнув к нему. Вот такой он — Райли. И кому-кому, но уж точно не Соупу критиковать его поведение. — Да не так уж я и пьян, элти, — тихо промычал Джон, боднув его руку, и получил в ответ крайне скептический хмык. Положив подбородок на плечо мужчины, Соуп сложил брови домиком и не отрывал взгляд от окрашенной кожи вокруг глаз Гоуста: — Наверное, каждый раз заёбываешься её отмывать, да? Приятно плескавшийся в крови алкоголь слегка развязал ему язык, дав возможность затронуть темы, которые в обычном состоянии он старался обходить. Джон терпеливо дождался, пока карие омуты, уже не такие ледяные, как в первые месяцы знакомства, посмотрят на него, и одна из бровей поднимется в немом вопросе. Он продолжил: — Краску эту чёрную… чем ты её смываешь, а? — у Соупа даже покалывало кончики пальцев от желания потрогать эту его часть. — Сестра говорит, что есть какое-то хитровыебанное масло. Ты тоже его используешь, м? В ответ раздался тяжёлый вздох: — Мыло, Соуп. Обычное мыло. Ох вы посмотрите, мистер ледышка научился каламбурить. — Какая сволочь посмела коснуться твоего прекрасного личика раньше меня? Это ведь был мой двойник? Так не честно, элти! Ты должен был заметить подмену! — он притворно округлил глаза, дурашливой синевой глядя в карюю серьёзность напротив. Лейтенант слегка прищурился, разглядывая уморительную небритую моську своего напарника. — Придурок, — выдохнул Гоуст, покачав головой. На той стороне комнаты Прайс, потянувшись и громко хрустнув костями, поднялся во весь рост и прогремел: — Всё, парни, расходимся по кроваткам. Утром вылет, и мне не хотелось бы всю дорогу дышать парами перегара, — он похлопал в ладоши, подгоняя мужчин, и продолжил: — Давайте-давайте, поднимаемся. Роуч, прости, но сегодня не твой день, парень. Отыграешься позже, — хмыкнул он в свои густые усы и прошёл мимо кашляющего и ругающегося на чём свет стоит Аллена, который подавился пивом от неожиданности, Гари, продувший ему уже десять фунтов, мстительно хлопал его по спине, маскируя увесистые удары под заботу о ближнем. Прайс хлопнул увлёкшегося Сандерсона по плечу и, уже подойдя к двери, обернулся и сказал: — Саймон, проследи за Джоном. Сай-мон. Ага. Никто ведь не ослышался? Никому, кроме кэпа, не разрешалось называть Райли по имени. Негласное правило всей команды. И сам Соуп, скорее всего, этого имени бы так и не узнал, если бы в какой-то момент взъёбанный постоянным обстрелом Гоуст не начал рычать в гарнитуру о том, как херово работает разведка, если по ним прямо сейчас палят из РПГ, а сами они не могут сделать абсолютно нихуя, находясь в окружении врагов, — с лёгкой подачи Калеба Марлоу (которого Соуп поклялся самолично превратить в кусок мяса, когда тот попадёт им в руки) — вооружённых до самых зубов. В тот момент одно-единственное Саймон, прогремевшее от Прайса, заставило лейтенанта крепко зажмуриться и, резко выдохнув, прийти в себя. Вот так они все и познакомились с лейтенантом Саймоном «Гоустом» Райли. Поэтому сейчас Саймон, вняв приказу Кэпа, оттянул голову Соупа от своего плеча за отросшие волосы и встал с насиженного места. — У тебя особая любовь к моим волосам, — весело и чуть хрипло хохотнул Джон, поправляя измятую прическу. Тяжело вздохнув, он поднялся с уютного местечка и поплёлся вслед за маячившей впереди широкой спиной. Голова приятно кружилась — похоже ему и в самом деле стоило лечь спать… Утренний перелёт к месту назначения прошёл спокойно. Джон даже успел хорошо так подремать на плече у Райли — хорошо хоть слюней не напускал. Проснулся он только когда почувствовал лёгкое похлопывание по ноге. Кое-как разлепив глаза, Джон с неохотой отлип от чужого бока и растёр помятое лицо ладонями, хрустя щетиной, и промычал «спасибо, элти», перед тем как схватиться за оружие покрепче. — Уже подлетаем? — Через десять минут будем на месте. Посмотрев в иллюминатор на распростертые под ними снаружи густые леса Канады, Соуп нетерпеливо заёрзал на месте: наконец-то можно будет не торчать на одном месте, а ощутить этот сладостный вкус битвы. Внутри, довольно потягиваясь, проурчало чудовище. Соуп бы и сам с удовольствием сделал то же самое. Будто почувствовав его нетерпение, сидящий рядом Гоуст прошёлся по нему внимательным взглядом и коротко припечатал: — Далеко не отходи. Будь рядом. Вертолёт вскоре приземлился на точке, и Райли, кивнув ему головой, первым шагнул наружу. В доме, который им предстояло зачистить, по сведениям разведки должны были находиться данные, позволяющие отследить местоположение Марлоу. Приказа оставлять в живых не было, поэтому бесшумно обезвредив стоящих у заднего входа охранников, Джон довольно заурчал, ощущая как кровь быстрее побежала по венам. Его от затылка до кончиков пальцев прошила дрожь нетерпения, а на лице появилась хищная клыкастая улыбка. Уловив краем глаза, что Райли смотрит на него, Джон весело подмигнул, облизнув пересохшие губы, на что получил терпеливый вздох и недовольное покачивание головой. Проникнув в дом, они аккуратно продвигались вглубь, прислушиваясь к звукам. По предварительному осмотру внутри здания должны были находиться ещё шестеро охранников, не считая тех, кого они уже оставили снаружи. — Бля, ты только посмотри на эту хуйню, элти, — Соуп вертел головой по сторонам, с удивлением разглядывая интерьер. — Всё в золоте и граните, будто в дом ПиДиДи зашли. Если увидишь флаконы Джонсонс Бейби — валим отсюда нахуй. Гоуст еле слышно хмыкнул и тихо прошептал в ответ: — Не отвлекайся. Я слышу голоса наверху. На первом этаже всё чисто. Они двинулись к лестнице, когда Райли не оборачиваясь бросил: — Я пойду первым. Ты сразу за мной. Будь начеку. — Всегда. Ты же знаешь, — Соуп улыбнулся краешком губ, и они ступили на лестницу. Чем выше они крались, тем чётче становились доносившиеся звуки: пока что ещё живые охранники развлекались в одной из комнат в правом крыле. Гоуст сделал жест рукой, приказывая остановиться. Прислушавшись вместе с ним, Джон с досадой уловил два испуганных женских голоса. Сука! Здесь не должно быть гражданских! Видимо подумав о том же, Гоуст напрягся ещё больше, будто пытаясь лихорадочно обдумать возможные варианты. Пошарив глазами вокруг, Соуп зацепился взглядом за стоящую на низком столике высокую стеклянную вазу. Он толкнул Райли локтем и кивнул в её сторону, вопросительно приподняв бровь. Они каким-то образом научились понимать друг друга в такие моменты без слов, поэтому, нахмурившись, Гоуст пару секунд обдумывал эту идею — и всё же одобрил. Спрятавшись за колонну, Соуп дождался кивка напарника и бросил вазу вниз. Звук разбившегося стекла привлёк внимание людей в комнате, и двое охранников, вышедшие проверить обстановку, были быстро и тихо устранены ударами ножей под нижнюю челюсть. Соуп мог бы вечно наблюдать за тем, как Гоуст одним своим точным движением руки обрывает чью-то жизнь: без лишних движений и жестокости, словно мрачный жнец, неумолимо забирающий жалкие душонки врагов. МакТавиш не особо любил работать ножами, но с подачи Гоуста приноровился, многому у него научившись. Джону зверски хотелось довольно проурчать, но это сейчас только добавило бы им проблем, поэтому он и зверь сошлись в том, чтобы просто провести языком по занывшим от короткой схватки клыкам. Внутри комнаты встревоженно завозились, не получив ответа от ушедших. Гоуст кивнул головой, и они осторожно приблизились ко входу. По теням, что виднелись на полу из-под двери, можно было попробовать сопоставить местоположение охранников и двух гражданских. Соуп вдохнул воздух поглубже, пытаясь почувствовать кто же там. Блядь! Двое омег. Кто-то уже начал подходить к двери, когда Гоуст резко распахнул её первым и нажал на курок. Послышались громкие крики и звук падающего тела. Соуп без промедления рванул за лейтенантом и очередью быстро вывел из строя мужика, который стоял у окна с винтовкой. Здоровенный бугай у дивана уже навёл на них прицел, но Гоуст моментально сориентировался и снял его практически не глядя, скользнув к оставшемуся справа: он мощным пинком повалил его на спину и выстрелил в голову. Всё это заняло от силы пятнадцать секунд. Хор-р-рош! — довольно ворчал зверь в груди, и Джон не мог с ним не согласиться, не спуская глаз с Гоуста. Раздался тихий плач — забытые в пылу боя омеги испуганно жались к стене. Скользнув по ним пристальным взглядом, МакТавиш опустил оружие и подошёл ближе. — По-английски говорите? — он постарался скрыть так и норовившее вылезти рычание. Те судорожно закивали головами и принялись размазывать слёзы по лицу. Как же он это не любил, Боже… — В доме ещё кто-то есть? Омеги отрицательно затрясли головами, так и не произнеся ни слова. Вставший за его спиной чёрной громадой Гоуст добавил плюс сто очков к их страху, когда произнёс своим низким и хриплым голосом, обращаясь к ним: — Вы остаетесь здесь и не двигаетесь. Понятно? Соуп повернул голову в его сторону: — Они же обычные проститутки, что ты с них возьмёшь? — Пусть Хранитель сама с ними разбирается. Это уже не первый раз, когда их информация оказывается недостоверной. Вы только послушайте какой злопамятный. — Посчитают их бесполезными — отпустят сами, — лейтенант вышел за дверь, связываясь с капитаном и докладывая обстановку. Соуп вздохнул, покачав головой, и присел на корточки перед шарахнувшимися от него прочь девушками и постарался придать своему лицу более-менее дружелюбный вид: — Вы слышали, что сказал этот большой парень? Вы тихо сидите здесь и не пытаетесь никуда убежать. При любой попытке я применю меры — и вы будете сидеть уже не так удобно, как могли бы. Это понятно? Дождавшись робкого кивка, он продолжил: — Я выйду и закрою дверь, а когда вернусь — вы будете здесь. Верно? Удовлетворённый положительным ответом, Соуп вышел и прикрыл дверь за собой. Голос Гоуста он услышал практически сразу. Подойдя ближе, шотландец уловил уже конец разговора. — Они будут сидеть тихо, — Джон кивнул головой в сторону комнаты. — Пошаримся по шкафчикам? Чур, я в ту сторону. Райли удержал его на месте коротким: — Отрицательно. Никаких разделений. — Да ладно тебе, здесь кроме двух девушек больше никого. Если разделимся — быстрее закончим, — он сложил брови домиком. — Давай, большой парень, всё будет хорошо. Одна нога здесь, вторая — рядом с тобой. Микрофон всё равно срабатывает автоматически — я всегда буду у тебя на связи. — Соуп… — Не дрейфь. Здесь тихо как в морге. Давай, — шотландец похлопал его по плечу, проходя мимо, — найдём эту чертову информацию и успеем на чай к пяти. Не отставай. Раздражённый вздох был ему ответом. — Оставайся на связи. — Хорошо, папочка! Что-то неразборчивое прозвучало вслед сержанту и Гоуст всё же двинулся в другую сторону. Курица-наседка. Джон обшарил уже три комнаты, не получив абсолютно никакого результата. Зайдя в четвёртую, он поинтересовался, зажимая кнопку связи: — Как у тебя? — Чисто, — сразу же отозвался Гоуст потрескивающим голосом в ухе. — У тебя? — Полный ноль. Даже скучно стало. Как можно хранить столько ненужного дерьма и ничего существенного? У мужика явно какие-то проблемы с головой и распоряжением финансами. Гоуст на том конце согласно промычал, чем-то шурша. Соуп машинально перебирал какую-то стопку бумаг, когда его взгляд зацепился за массивный деревянный стол. Подойдя, он стал осматривать выдвижные ящики: — Элти? — Что? — Почему БДСМщики избегают драк? — он внимательно прощупывал дно и, найдя подозрительную выпуклость, начал вытаскивать ящик. — Почему? — спросил тот после недолгого молчания. — Боятся: если их начнут душить — то сразу кончат, — вытащив нижний ящик, Джон наткнулся на углубление и коротко рассмеялся. — Дело сделано. Сворачиваемся. — Нашёл? — Да. Флешка. Прятал как в лучших детективных романах. — Принято, — он помолчал мгновение, а потом чуть мягче добавил: — Хорошо сработано, Соуп. Иди к лестнице. От этой короткой похвалы по телу МакТавиша пронеслось приятное ощущение, невольно заставившее его зажмуриться — будто по загривку грубой лаской прошлась тяжёлая и знакомая ладонь, обтянутая тканью тактических перчаток. Задушив в груди радостный скулёж, Соуп сунул флешку в кармашек на груди и уже собирался вернуться в коридор, когда почувствовал дуновение воздуха сзади — но не успел среагировать: резкий, сокрушительный удар пришёлся по затылку, заставив мир в его глазах покачнуться и перевернуться. Сдавленное рычание вырвалось из его горла, когда он пошатнулся вперёд, врезаясь в край стола. Блядь… они же устранили всех, сука! Всех, о ком писали в отчётах. Всех, кто был замечен при наблюдении! В висках запульсировала адская боль — и тут же по связи раздалось громкое: — Соуп, ответь! Сейчас же! Он хотел позвать Гоуста, но не успел. Противник — массивный, высокий мужчина с перекошенным от ярости лицом, рывком оторвал его от стола, швырнул на спину, прижал коленом грудную клетку, лишая воздуха, и начал наносить удары. Тяжёлые. Жестокие. — МакТавиш! — голос Гоуста вновь окликнул его. Соуп слышал его тяжелое прерывистое дыхание, и понял, что тот бежит. К нему. Удары не прекращались — один, второй, третий… Джону едва хватило сил поднять руки для блока. Каждый удар откатывал его назад, резал по коже, оглушал глухим стуком в черепе. Зрение пульсировало и темнело. Голова трещала. — Я… нормально… — из последних сил прорычал он в микрофон. — Справлюсь… сука… Но врагу было плевать на его усилия — он уже выхватил пистолет. Дуло сверкнуло у глаз, и в этот миг весь мир сжался в точку — Джон, спасая собственную шкуру, рванулся вперёд — без плана, чисто на рефлексах — и врезался головой в лицо нападающего с такой силой, что что-то хрустнуло. Либо нос, либо челюсть. Выстрел громким оглушающим эхом прокатился по затихшему дому. — Джонни! — голос Гоуста резанул по оглушённому сознанию, как плеть по тонкой коже. Пуля со свистом прошила воздух, но ушла мимо цели — удар откинул руку врага в сторону и сталь рванула Джону плечо. Острая, горячая боль вспыхнула мгновенно, пронзив его насквозь. Он заорал, но не остановился, перехватывая руку взревевшего мужика. — Джонни, твою мать! Ответь! Кровь тёплой струйкой потекла в рукав, но Соуп уже двигался — мёртвой хваткой вцепился в чужое запястье с пистолетом, и ударил ещё раз. Локтем. Коленом. Чем угодно — лёжа, отбиваясь от наседавшего врага из последних сил. Гоуст на другом конце связи продолжал звать: — Ответь мне! Сейчас же! — Всё… — прохрипел Джон сквозь зубы, — …под контролем… Но это было ложью. Он не успевал. Противник, захлёбываясь злобой и тяжёлым дыханием, вдруг резко сменил тактику: отбросил пистолет и выхватил нож. Лезвие холодно сверкнуло в свете лампы — длинное, широкое, с зазубринами и сколами. Он снова вдавил колено Джону в грудь и, рыча сквозь зубы, начал опускать нож — целясь в горло. Соуп сжал его запястья из последних сил, пальцы горели, мышцы дрожали — он удерживал лезвие всего в паре сантиметров от своей кожи, но чувствовал, что долго не протянет. И вот оно уже коснулось плоти, оставив на горле ощутимую ледяную дорожку. И в этот момент всё прекратилось — сзади на нападавшего ураганом обрушилось что-то чёрное и тяжёлое. Свой. Гоуст. Он издал хриплый глухой звук, похожий на рык собаки, наконец-то сорвавшейся с цепи. Одной рукой рванул противника за ворот, легко стаскивая его с Соупа, другой без колебаний вогнал нож в спину. Раз, второй, третий. Ещё и ещё — движения были быстрыми, дикими. Потом резким рывком лезвие полоснуло врага по горлу и кровь хлынула струёй, заливая грудь, пол, даже руку самого Райли. Тело нападавшего задёргалось, хрипя перерезанной трахеей, пока наконец не обмякло, дёрнув ногами напоследок. Гоуст брезгливо отшвырнул свежий труп в сторону, тяжело дыша. А Джон без сил лежал на полу, и смотрел. Сквозь пелену боли и крови он как в замедленном кадре видел расправу лейтенанта над его противником. И первым, что пришло ему в голову, была не благодарность, не страх, и даже не облегчение, а на редкость ебанутая мысль: «Как же, блядь, это красиво!». Сильно же тебя приложило, парень. Джон моргнул и хрипло усмехнулся: — Всё… почти… под контролем… — выдавил он, ухмыляясь сквозь стон. Дыхание сбивалось — помятая коленом противника грудь рвано поднималась и опадала. Кровь липкой струйкой стекала по руке и горлу, пальцы начинали мелко подрагивать — тело уже отказывалось подчиняться владельцу. Услышав звук его голоса, Райли вздрогнул всем телом и спешно опустился на колени рядом с ним: — Не дёргайся, — он потянулся к гарнитуре и коротко пролаял: — Прайс, срочная эвакуация. Соуп ранен. Раздавшийся треск подтвердил, что его услышали: — Он в сознании? — Так точно. Рация затихла. Спустя несколько ударов сердца, за которые Соуп успел внимательно оценить внешний вид заляпанного чужой кровью Райли своим помутневшим сознанием — тот смотрел куда угодно, но только не на его лицо — Прайс прогремел: — Десять минут, парни. Ник уже летит за вами. — И уже мягче: — Саймон, держи его. — Есть, сэр, — выплюнул Райли в ответ. Аккуратно приподняв Соупа и прислонив его спиной к стене под аккомпанемент его мычания и шипения, Гоуст прохрипел: — Десять минут… — он быстро вытаскивал из подсумка жгут и всё необходимое для первой помощи. — Можешь столько подождать, Джонни? — Ага… — Джон моргнул, пытаясь разглядеть его лицо, но в глазах всё расплывалось. — Только плакать не начинай, ладно?.. я ж раскисну. — Ещё слово, МакТавиш, — и я залью рану спиртом. — Да ты романтик, элти, я согласен только на виски. Гоуст едва заметно выдохнул, вытер кровь и начал обрабатывать рану. Он так и не посмотрел Джону в глаза, как бы тот ни пытался заглянуть в них — в эти тёмные глаза, надёжно скрытые под маской черепа. Лейтенант молча делал своё дело: перевязывал, фиксировал, проверял плотность повязки, засекал время… Но его пальцы… Пальцы Гоуста дрожали. Соуп не мог понять точно — то ли это сбоило его зрение из-за полученного удара по голове, то ли это было на самом деле.