Север помнит имена

Гарри проснулся от того, что в окно стучали. Он открыл глаза. За толстым стеклом колотилась клювом крупная серая сова с белой грудкой — корабельная, из тех, что Сириус держал для срочной почты внутри школы. Гарри сполз с кровати, прошлёпал босиком по холодному каменному полу — и зашипел от холода. Каменный пол замка был хуже корабельного. — Иду, иду, — пробормотал он, дёрнул шпингалет. Сова влетела, села на спинку кресла и протянула лапу с видом существа, которое выполняет важное государственное поручение и не намерено церемониться. Гарри отвязал записку. «Завтрак в Большом зале. Не опаздывай. С.» Гарри усмехнулся, скомкал пергамент, бросил в камин. Сова обиженно ухнула — мол, я лечу через полшколы, а тебе даже совиное лакомство жалко? — и улетела обратно в окно. — Так, — сказал Гарри пустой комнате. — Так, так, так. Он подошёл к зеркалу над умывальником. Зеркало — старое, в резной раме — придирчиво осмотрело его и заговорило: — Молодой человек, у вас вид как у нашкодившего кота. — У меня вид как у нашкодившего кота с утра, — поправил Гарри. — В целом я вполне приличный. — Это вы так считаете. — Я и старшекурсницы. — Старшекурсницы у нас в Хогвартсе разные, — мрачно сказало зеркало. — Я тут видел такие романы, что вам и не снились. — Расскажешь? — Не сейчас. Идите умывайтесь. Гарри усмехнулся, плеснул в лицо ледяной водой, выдохнул сквозь зубы. Голова прояснилась. Он быстро оделся — чёрные брюки, белая рубашка, поверх кители застёгивать не стал, повязал только узкий чёрный галстук с серебряной заколкой в виде волка. Без плаща, без полной формы — Сириус разрешил вне корабля носить «вольный вариант», лишь бы не позорно. Перед выходом задержался у окна. Серое утреннее небо, серое озеро, чёрный силуэт корабля на воде. Над лесом висел туман. Гарри подумал: «Хогвартс осенью — серьёзно красиво. Не как у нас в горах, по-другому». И пошёл вниз. В коридоре он сразу заблудился. Замок был спроектирован, как ему казалось, человеком, который ненавидел гостей. Лестницы переезжали с места на место, портреты давали неточные указания, один особенно дотошный сэр в латах остановил его и потребовал представиться. Гарри представился по полной форме — «Гарри Джеймс Поттер-Блэк, чемпион Дурмстранга, наследник дома Блэков». Сэр поклонился и пропустил. — У вас тут всегда так? — спросил он у проходившего мимо мальчика лет тринадцати, в красно-жёлтом галстуке. Мальчик замер, посмотрел на него снизу вверх с открытым ртом и пробормотал: — Вы… вы Гарри Поттер. — Поттер-Блэк, — мягко поправил Гарри. — Но в целом — да. А ты? — Я… э… Колин. Криви. — Очень приятно, Колин. Большой зал — это куда? — Я… я могу проводить! — Был бы крайне признателен. Колин засеменил впереди, оглядываясь через каждые два шага, как будто Гарри мог в любую секунду исчезнуть. На третьем повороте Гарри не выдержал: — Колин. — Да? — Я тебя не съем. — Я знаю. — Можешь идти спокойно. — Я просто… ну… вы… — Колин залился краской. — Я в первый раз вижу настоящего Поттера. И ещё чемпиона. И… вы такой высокий. Гарри хмыкнул. Шесть футов, ничего особенного — но для четырнадцатилетнего, конечно, башня. — Спасибо. Ты сам какого роста? — Пять футов три дюйма. — До меня дорастёшь. — Думаете? — Точно. Мой друг Розье в твоём возрасте был ещё ниже. А сейчас я ему до уха. Колин повеселел. Они прошли ещё один поворот, и впереди распахнулись огромные дубовые двери Большого зала. — Вот, — сказал Колин. — Пришли. — Спасибо, Колин Криви. Будешь нужен — позову. — Правда? — Правда. Колин расплылся в улыбке и убежал — явно докладывать сверстникам, что он лично проводил Поттера-Блэка до зала. Гарри посмотрел ему вслед, покачал головой и вошёл. В зале было шумно, тепло и пахло беконом. Гарри сразу нашёл взглядом стол Слизерина — Сириус ещё на корабле дал указание дурмстрангцам садиться там, как к ближайшим по духу. Розье уже сидел в самой середине, что-то рассказывал, и человек шесть слизеринцев смеялись. Гарри подошёл, перекинул ногу через скамью, сел рядом. — А вот и наш чемпион, — провозгласил Розье, не оборачиваясь. — Доброе утро, ваше героичество. — Доброе утро, твоё лицо. — У меня прекрасное лицо. — У тебя лицо, как будто ты опять выиграл в карты у матросов. — Угадал. — У моих матросов? — Не у тебя же, я бы не посмел. Гарри потянулся за кофейником. Кофе в Хогвартсе оказался неплохим — крепкий, чёрный, без сахара. Розье следил за ним краем глаза с любопытством. — Как комната? — Чистая. Сириус снял всё, что нашёл. — И что нашёл? — Подслушку. Министерскую. Так, бытовуху. — Очаровательно. Гарри намазал тост маслом, откусил. Поднял глаза — и встретился со взглядом напротив. Дафна Гринграсс сидела ровно напротив, через стол, рядом с какой-то высокой темноволосой девушкой в зелёном галстуке. Дафна неторопливо размешивала чай. Глаза у неё были сегодня светлее — не серые, а почти прозрачные, как лёд на озере в марте. — Доброе утро, Гринграсс, — сказал Гарри, дожевав. — Доброе утро, Поттер. — Поттер-Блэк. — Слишком длинно для завтрака. — Тогда хотя бы Блэк. — Поттер короче. — А Блэк родовитее. — Поттер интереснее. Все знают, кто вы такой. — А «все» знают, кто я такой, Гринграсс? — Гарри облокотился на стол, наклонился чуть ближе. — Все знают мою фамилию. Это не одно и то же. Дафна отложила ложечку. Посмотрела на него ровно, без тени смущения. — Поправка принимается, — сказала она. — Хотя по существу я с вами не согласна. Имя многое говорит о человеке. — Например? — Например, ваше говорит о том, что вы любите внимание, привыкли его получать и расстраиваетесь, когда не получаете. — Это про любого Поттера? — Это про конкретного. Я видела вас вчера в зале. Вы прошли мимо стола Рейвенкло, и у вас на лице было написано «посмотрите, как я ухожу красиво». Розье поперхнулся кофе. Гарри улыбнулся медленно. — А вы внимательная. — Я не внимательная. Я слизеринка. Это профессиональное. — Принято. — Гарри посмотрел ей в глаза. — А вы что-то говорите о людях своим именем? — Гринграсс? — Дафна. Она моргнула. Почти незаметно. Но Гарри заметил. — Это древнегреческое имя, — сказала она ровно. — Дафна — это нимфа, которую преследовал Аполлон. Чтобы он её не догнал, она превратилась в лавровое дерево. — Ну то есть, если что — вы превратитесь в дерево. — В крайнем случае. — А я тогда буду Аполлоном? — Поттер, не льстите себе. Аполлон был бог. — Я тоже не последний человек. — Я заметила. Все заметили. В этом, собственно, и проблема. Розье рядом тихо положил вилку и тихо отполз на полметра по скамье. С видом человека, который понимает, что зрелище началось, и который готов сидеть до конца. Гарри сделал ещё глоток кофе. Не сводя глаз с Дафны. — Гринграсс. — Да? — Вы со мной флиртуете или гнобите? — Ни то, ни другое. Я с вами разговариваю. — У меня обычно девушки делают одно из двух. — Может быть, вам стоит расширить круг знакомств. — Я как раз этим и занят. Дафна допила чай. Поставила чашку точно в центр блюдца — без звука. Встала. — Хорошего дня, Поттер. — Поттер-Блэк. — Хорошего дня, Поттер-Блэк. — Так лучше. — Не льстите себе. Она ушла. Прямая спина, гладко собранные волосы, ни одного оборота назад. Розье вернулся на своё место. — Поттер, — сказал он торжественно, — я двадцать минут наблюдал за этой беседой и могу сказать тебе как друг. — Что? — Ты обречён. — В смысле? — В прямом. Я видел, как ты говорил с десятками девочек. С десятками. Это первая, которая тебя интересует. По-настоящему. — С чего ты взял? — С того, что ты с ней говорил девять минут и ни разу не попытался поцеловать ей руку. Гарри помолчал. Допил кофе. — Иди в задницу, Розье. — Уже иду, мой друг. Уже иду. Интерлюдия. Дафна. Когда Дафна Гринграсс вышла из Большого зала, она не пошла сразу в гостиную Слизерина. Она свернула в первый же пустой коридор и остановилась у окна. Окно выходило на озеро. Дафна смотрела на воду и медленно, очень медленно, делала глубокий вдох. «Идиотка, — подумала она. — Идиотка, идиотка, идиотка.» Девять минут. Она просидела с ним девять минут и каждую вторую фразу говорила то, что не собиралась. Это была не она. Дафна Гринграсс не разговаривала с незнакомыми мальчиками девять минут. Дафна Гринграсс отвечала на «доброе утро» — «доброе утро», и возвращалась к чаю. Но этот… этот наглый, длинноволосый, с дерзкими глазами, в незастёгнутом кителе, с этой улыбкой, от которой третьекурсницы по всему столу Гриффиндора чуть не уронили вилки… «Он не интересный, — сказала она себе твёрдо. — Он шумный. Он самоуверенный. Он Поттер. И ещё хуже — он Блэк. Гремучая смесь. От такого надо держаться подальше.» Она прижала ладонь к холодному стеклу окна. Стекло стало теплеть. «Девять минут, — повторила она. — Девять минут разговора, и я уже стою у окна и оправдываюсь сама перед собой. Этого не должно было случиться.» Из-за угла донеслись шаги. Дафна моментально выпрямилась, отдёрнула руку от стекла, поправила волосы. Когда мимо прошёл какой-то рейвенкловец, она уже снова была той самой Дафной — холодной, собранной, неприступной. Она пошла в гостиную, твёрдо решив, что завтра за завтраком сядет дальше. На пять мест дальше. Минимум на пять. Она не знала, что завтра он подойдёт сам. После завтрака у Гарри было свободное утро. Расписания у дурмстрангцев в Хогвартсе не было — Сириус договорился, что они будут заниматься на корабле, по своим программам, и присоединяться к хогвартцам только на отдельных уроках по выбору. Гарри намеревался выбрать защиту от тёмных искусств — посмотреть, кого там у них в учителях, и трансфигурацию — поговаривали, что МакГонагалл одна из лучших в Британии. Но пока — свободное утро. Они с Розье вышли из замка и пошли по тропинке вдоль озера. Воздух был сырой, плотный, пах прелыми листьями. Розье снова раскурил трубку. Гарри засунул руки в карманы. — Слушай, — сказал Розье после минуты молчания. — Что? — Я серьёзно про Гринграсс. — А я серьёзно про «иди в задницу». — Поттер. Я тебя знаю шесть лет. — Знаю. — Я тебя видел с финкой за поясом, в драке против троих, в бане у Сириуса, на похоронах деда. Я тебя видел разным. — И что? — Ты сейчас был такой, каким я тебя не видел. — Какой? — Заинтересованный. Гарри ничего не ответил. Они прошли ещё немного. Тропинка выходила к небольшому деревянному причалу — старому, со скрипящими досками. Гарри сел на самый край, свесил ноги над водой. Розье сел рядом. — Розье. — М? — Ты помнишь Эльзу? — Из Стокгольма? Конечно. — Она была очень красивая. — Очень. — И умная. — Тоже да. — И мне было с ней скучно. — Через четыре дня после знакомства, насколько я помню. — Через три. — Тем хуже. Гарри помолчал. — Эта… она другая. — Делакур? — Нет. Гринграсс. Розье поднял брови. Затянулся трубкой. Выпустил дым. — А Делакур? — Делакур я хочу. — Это разные вещи? — Совсем разные. Розье долго молчал. — Поттер, ты в плохой ситуации. — Я знаю. — Тебе нужно две девушки: одна для глаз, другая для остального. — Розье. — Что? — Ты циник. — Я реалист. — Ты циник. — Хорошо, я циник. Но ты сейчас будешь делать глупости, и я об этом предупреждаю заранее, чтобы потом не было «Адриан, почему ты мне не сказал». — Учтено. Где-то на середине озера всплыла гигантское щупальце — медленно, лениво — и так же лениво ушло обратно. Розье посмотрел на это явление философски и продолжил курить. — Когда первое испытание? — спросил он. — Двадцать четвёртое ноября. Полтора месяца. — Что там будет? — Не говорят. Но я слышал от Сириуса, что традиционно — «смелость перед неизвестным». Это намёк. — Драконы? — Скорее всего. — Чёрт. — Угу. — Ты летаешь. — Летаю. — Значит, обойдёшь. — Надеюсь. Розье покивал. Помолчал. Потом вдруг сказал: — А Делакур, кстати, я тебе советую брать. — Зачем? — Затем, что ты её хочешь, она тебя — не уверен, но небезразлична, ты её, как мне кажется, заинтересовал. Сейчас. Возьмёшь её на бал, поведёшь в танце, увлечёшь — и через месяц будешь с ней. А с Гринграсс параллельно играй. Не торопись. Она долгая игра. — Розье. — Что? — Ты циник, и я тебя ненавижу. — Зато я прав. Гарри посмотрел на воду. Чёрная, плотная, без отражений. Подумал, что и Розье отчасти прав, и сам он отчасти знает то же самое, и что вопрос вообще не в этом. Вопрос в том, что вчера, когда он шёл через зал, и эта серебристая девушка повернула голову, у него на секунду остановилось дыхание. А сегодня утром, когда он сидел напротив платиновой холодной слизеринки, у него остановилось что-то другое — ровно посередине груди, и он не очень понимал, что именно. — Розье. — Да? — Пойдём в библиотеку. — Что? — Пойдём в библиотеку. Мне надо посмотреть кое-что по первому испытанию. — Поттер. Ты только что хотел стонать о девушках. А теперь библиотека? — Одно другому не мешает. — Не мешает, но обычно бывает наоборот. — Я ненормальный. — Я в курсе. Они встали и пошли обратно к замку. На полдороги Розье остановился: — Кстати. — Что? — А Делакур, ты заметил, как она вчера на тебя посмотрела перед уходом? — Заметил. — А она тебя сегодня будет искать. — Думаешь? — Уверен. Девушки такого типа, если их зацепить за самолюбие, ищут сами. И обычно — в библиотеке. — Это статистика? — Это опыт. — Чей? — Не твой, не лезь. Гарри хмыкнул и пошёл быстрее. Интерлюдия. Флёр. Флёр Делакур никогда не училась в библиотеке. Это был принцип. В Шармбатоне у неё была своя комната, отдельный кабинет для занятий, отдельный сад для прогулок и отдельный преподаватель по каждому предмету. Библиотека была местом, куда ходили те, кому больше некуда было пойти. Но утром, после довольно бессонной ночи, она почему-то взяла книгу — «Магические существа Северной Европы», ту самую, которую им рекомендовали в дорогу, — и пошла в библиотеку Хогвартса. Она сказала себе, что это ради тишины. В шармбатонской карете, где их разместили, шумно: девочки шепчутся, кто-то постоянно занимается музыкой, кто-то плачет. А ей нужно сосредоточиться. До первого испытания — полтора месяца, а она пока даже не выбрала, что использовать как палочковую тактику против неизвестного. Это была хорошая, разумная причина пойти в библиотеку. Совершенно посторонняя любым другим соображениям. Она шла по длинному коридору, и мимо неё проходили хогвартские мальчики, и каждый второй спотыкался. Она привыкла. Чары вейлы — четверть крови — действовали даже когда она их не использовала. Это было утомительно. Это было поэтому она и не любила английских мальчиков. Они смотрели на неё как на статую, которую хочется потрогать, чтобы убедиться, что она настоящая. Дурмстранг был другой. Дурмстранг был… интересный. Этот наглый, с длинными чёрными волосами, в незастёгнутом кителе, который вчера в комнате чемпионов назвал её куклой. Который не смотрел на неё, как остальные. Который смотрел на неё так, словно ему было интересно, что она ответит, а не то, как у неё уложены волосы. Который назвал её принцессой так, как другие называют дурой. Она пробовала вспомнить, когда в последний раз мальчик говорил ей что-то столь же невежливое, и не могла. Уже несколько лет — никто. Все были вежливы. Все были предупредительны. Все хотели понравиться. А этот — не хотел. «Точнее, — поправила она себя, остановившись перед дверью библиотеки, — этот хочет, чтобы я думала, что он не хочет понравиться. Это другая игра. Не такая, как обычно. Поэтому интересно.» Она поправила прядь у виска, открыла дверь, вошла. И ровно через десять секунд увидела его — за столом у окна, с книгой по магическим существам. Той же самой, что у неё в руке. Флёр Делакур, которая шла в библиотеку «ради тишины», на секунду остановилась. И почувствовала — вопреки всем своим разумным доводам — что улыбается. Не специально. Просто так. Как будто это была она, а не маска Флёр Делакур, которую она носила. Потом маска вернулась. Но улыбка была. Полсекунды. И никто, кроме самой Флёр, об этом не узнал. Гарри сидел у окна, листал «Магических существ Северной Европы», и думал о драконах. Полглавы он уже прочёл; драконы делились на восемь основных видов, и из них как минимум четыре были полным кошмаром для семнадцатилетнего пацана с одной палочкой. Он услышал, как открылась дверь библиотеки. Не поднял глаз — мало ли кто. Услышал шаги. Шаги остановились ровно напротив его стола. Подняв глаза, он увидел Флёр Делакур. В голубой мантии. С точно такой же книгой в руке. Она смотрела на него сверху вниз — со скучающим выражением и едва заметно приподнятой бровью. — Варвар, — сказала она. — Принцесса. — Это место занято? — Кем? — Мной, если вы не возражаете. — Не возражаю. Только при одном условии. — Каком? — Если будете говорить со мной по-французски, я буду думать, что вы не такая страшная. Флёр посмотрела на него секунд пять. И — на этот раз он заметил точно, без сомнений, — улыбнулась. — D'accord. Договорились. Села напротив. Открыла книгу. И Гарри, по-настоящему, второй раз за двое суток, понял, что это, в общем-то, будет не просто интересный год. Это будет очень интересный год.