У меня на тебя аллергия!

Апрель — это прекрасно. Весна вступила в свои полноценные права, день наконец-то стал больше похож на день, а не по-глупому удлинённую ночь, а выхлопные газы стали всё чаще перебиваться ароматом цветущих деревьев — и чем дальше от города, тем сильнее. Солнце греет достаточно сильно, чтобы иногда можно было перестать носить куртку, в то время как нос щекотали тёплые порывы ветра. Весна дарила людям радость, надежду, лёгкую влюблённость и наслаждение тем, что жизнь — такая же прекрасная, как апрель. Чуя обожал это время — именно в апреле начинают цвести его любимые сакуры. Он, конечно, не позволял себе засматриваться на них чересчур долго, потому что Дазай постоянно норовил вылезти из-за кустов и вставить своих пять копеек про "О, у тебя наконец-то проснулось чувство прекрасного, или ты просто завидуешь дереву, потому что оно выглядит лучше, чем ты в этой шляпе?". Серьёзно, весеннее обострение работало на Дазая как-то уж чересчур мощно — поток его "льстивых комплиментов" рос в геометрической прогрессии, ровно, как и назревающая из-под глубин кожи чуевская Смутная Печаль. Сегодня в парке людей было намного больше, чем пару дней назад. Естественно, ведь впервые за почти что неделю не было дождя и даже небо пасмурным не было. Что странно, ведь по прогнозу вроде бы передавали новости о ливне. Но Накахара этому лишь ухмыльнулся и, дёрнув плечами, медленно шагал под толстыми ветками, на которых виднелось множество розово-белых бутонов. Пыльца кружилась вокруг сердцевинок каждого цветка, падая мелким дождём на одежду, когда пальцы касались лепестков. "Маленькие, такие изящные, как выдержанное вино, — раздумывал он, разрешая себе время от времени остановиться и просто разглядывать нависший над его головой цветок. — Тебе никогда не понять красоту этих созданий природы, чёртов Дазай"

***

Да, одного только взгляда в сторону лавочек и петляющих тропинок парка было достаточно, чтобы погрузиться воспоминаниями в их последнюю совместную прогулку в парке. Чуя тогда понял, почему даже в тёплую погоду продолжает носить плотную чёрную шляпу — она хотя бы поможет прикрыть лицо, и никто из окружающих не увидит, как ему стыдно. Осаму никогда не умел в адекватность. Даже правильнее будет сказать, что сама адекватность, покрутив пальцем у виска, покорно развернулась и ускорила шаг во много раз, подальше от этого ненормального. Он и до этого не внушал доверия, но, чтобы до такой степени... Наверное, никогда. Это был обычный выходной. Чёрт дёрнул их выбраться на пикник в самый центр парка. Чуя был против, ну да кто его послушал — уж точно не подстрекатель Дазай. Именно шатен был тем, кто уговорил его устроить барбекю вечеринку, наплевав на все правила о том, что в этом месте так, вообще-то, не положено. И, видимо, этот же чёрт снял с Накахары все полномочия за последствия, когда тот промычал неразборчивое "хер с тобой, тащи мангал". Ацуши и Рюноске уже были на пути к парку. Их тоже позвал Дазай, сославшись на то, что так будет веселее. — После всех твои бешеных аргументов насчёт того, почему жарить мясо в запрещённом месте — нормально, вся твоя фантазия про то, как объяснить присутствие тигра и Акутагавы с нами, закончилась на этом? — Чуя уже загружал угли и начал понемногу разводить огонь, уже мысленно представляя, как мясо зашкварчит на решётке и покроется аппетитной корочкой. — Тебя это так удивляет? — Осаму был даже слишком спокоен как для того, кто, по факту, подбивает их всех на криминал. Что ж, иного от бывшего мафиози ожидать, наверное, не стоило. Чуя пожал плечами, снимая плащ и доставая пластмассовую лопатку. — Просто поражаюсь тому, что в этом, — он указал кончиком лопатки на собеседника, — Ещё теплится то, что называется нормальностью. — Забавно слышать это от того, кто после стольких отговорок таки согласился сделать нам шашлыки. — Ты что сейча...!? — О, а вот и вы, ребята! Мы тут! — шатен задорно помахал рукой силуэтам двух парней, идущих с корзинкой, пока сам удобнее устраивался на покрывале. — Остынь, Чу~, — Дазай прикоснулся к предплечью Чуи, развивая красную дымку, что начала собираться вокруг кулака последнего. — Лучше готовь наш сюрприз! Вторая вещь, что поражала Накахару в Дазае — его больная креативность. Именно что больная, потому что... Кто в здравом уме вообще додумается создать цветочный навес рядом с человеком, у которого астма!? Рюноске не просто выглядел неприступным, но и зачастую вёл себя как ледяной айсберг — сдержанный, едва ли эмоциональный, никогда не выказывал страха, паники, или чувства того, что что-то не так. А не так было, потому что в то время, как все наслаждались парящими над их головами цветениями, только Акутагава сдерживался, чтобы не упасть замертво на клетчатом покрывале. Потому что... Ему было физически больно там находиться. Проблемы с лёгкими сопровождали его с детства. Природа "наградила" несчастного паренька астмой, отчего весна давалась ему хуже других времён года. Даже летом, когда пыльцы было не так много, становилось легче. Но в апреле, когда буйство трав было на своём пике, тем более в парке, тем более, когда буквально над твоей головой, чуть ли не впритык к макушке, нависают пахнущие бутоны... Это была просто адская пытка. Но Акутагава, в своей манере, не признавал, что с ним что-то не так. Хотя все прекрасно знали, что проблемы со здоровьем у него есть. Повезло в этом смысле только Ацуши, который не был погружён в это настолько глубоко, чтобы испытывать серьёзные переживания на этот счёт. Это стоило Чуе красного лица и еле сдерживаемой жалости в глазах, когда бедный Акутагава божился, что с ним всё в порядке, хотя уже был в шаге от приступа, сидя под цветущими бутонами сакуры. Это изначально была отвратительная идея, и Дазай, чёрт возьми, знал об этом, но не давал Чуе сделать что-то против. А когда рыжий надумал незаметно перенести навес подальше от них, то лёгким движением подбил его локтем с криками "Смотри! Смотри! Дождь из цветов!" Мда, никогда Чуя не поверил бы в то, что именно из-за дождя способен вспыхнуть пожар. Причём вполне настоящий: попав на раскалённый уголь, цветок начал дымиться, а затем полностью гореть, источая струйки дыма и ароматы эфирных масел, отчего Рюноске задыхался до выпавших из орбит глазниц. Ацуши, не растерявшись, превратив свои руки в тигриные лапы, собирал все спадающие на голову брюнета цветы, а Акутагава, еле как делая томные вдохи, расёмоном разгонял витающие вокруг него лепестки. Рыжий не мог им помочь, потому что что был слишком занят в тот момент установлением справедливости — он увеличил гравитацию Осаму во много раз, намертво припечатав того к дереву. — Ну что ты так злишься? — покорно сжавшись, парировал он. — Зато было красиво.

***

Чую передёрнуло. Он всё ещё считал сакуры неописуемо красивыми, но после того дня... Ходил и оглядывался, нет ли за углом полицейского наряда. Их запомнило всё отделение, когда они давали показания о случившемся. Их чудом отпустили, выдав последнее японское предупреждение. Смешно не было никому, кроме Дазая, который до самого Агентства не замолкал о неудобстве лавок в обезьяннике. "Хотя лучше бы его в зоопарк тогда отдали, честное слово..." — выдохнул рыжий, поправляя шляпу. И всё-таки, день сегодня действительно чудесный... Был, пока его не сбили с ног. Нет, самым буквальным способом. Он едва успел среагировать, чтобы не врезаться в проходящую мимо девушку с маленьким мальчиком. "Что за нафиг!?" И между впечататься спиной в прохожих или упасть на землю, ибо рядом даже лавочки никакой в тот момент не нашлось, он выбрал второе. На секунду опешив от внезапного столкновения, Накахара поднял глаза, когда его тут же схватили за воротник рубашки: — Чуя-сан, прошу, помогите! Он там сейчас умрёт, он едва дышит! Сложно включить мозг так быстро, особенно когда над тобой, практически лежащим на земле, склоняется парень и что-то быстро-быстро тараторит. Его длинная чёлка нависла на глаза, а грудь под рубашкой двигалась с такой скоростью, будто он марафон пробежал, прежде чем его настигнуть. — Срочно! Надо что-то...! — Для начала, — Накахара упёрся в грудь сбившего его с ног парня, и отодвинул его от себя на пару сантиметров. Солнце смогло упасть между ними, и стало видно, в какой двусмысленной позе они находятся, — Слезь с меня, Ацуши. Блондин будто бы только сейчас заметил, что упал коленями на асфальт между раздвинутых ног Чуи, не давая тому нормально сесть. Заправив прядь за ухо, он быстро отодвинулся от мафиози, всё ещё сидя на асфальте. — П-простите, — едва переводя дыхание прощебетал Ацуши, — Просто я... Там...! Накахара встал и отряхнул плащ и брюки от пыли. Поискав глазами укатившуюся шляпу, он достал её из-под лавочки и стряхнул песок и налетевшие на неё лепестки. — Говори медленнее, я ничего не могу разобрать, — голубые глаза выражали вселенское спокойствие, несмотря на то что секунду назад он был в шоке, падая на асфальт. Мафиози подал руку сидящему в панике Накаджиме, и тот охотно принял помощь, поднимаясь с земли. — Давай, вдох выдох, вдох выдох. "Поверить не могу, что говорю это кому-то, боже..." — Чуя никогда не считал эту тактику действенной, но на таких людей как Ацуши это работало с лихвой. Отдышавшись, юный детектив был уже больше похож на себя настоящего. Разве что ткань комбинезона немного порвалась на коленях. Но и ему никто не виноват, нечего было на колени падать с такой дури. Он то упирался руками в колени, не замечая на них мелкую кровоточащую ранку, то быстро подводился, чтобы снова рухнуть на ручную опору, попутно сдувая нависшую над глазами чёлку (ему бы её остричь что ли? Даже Чуя иногда задумывался о том, чтобы обкорнать свои длинные волосы, но имидж выразил твёрдый непоколебимый отказ). Наконец, в очередной раз подведясь, он снова упал, но уже опираясь на выглядевшего в полном шоке Накахару. — Пойдёмте! Скорее!.. Он... Умирает! — янтарные зрачки, отливающие лавандовой краской в тигрином обличии, плясали польку, прыгая из стороны в сторону. Он был реально напуган до полусмерти. Чуя же был спокойнее морского штиля. Ему уже не было страшно при фразе, что кто-то там где-то умирает. Тем более, что он более чем уверен, кто именно там никак не сдохнет. В Йокогаме не так много людей еженедельно попадают в сводки жёлтой прессы из-за своих чересчур вычурных попыток нанести себе ущерб. "Даже скучно" — словил себя на мысли рыжий. В какой-то момент ему уже действительно осточертело каждый раз трястись в поджилках, когда ему сообщали, что Дазай где-то там, на другом конце города, при смерти. И ладно это было бы что-то серьёзное вроде пулевого ранения или перелома ребра, которое медленно впивается ему в лёгкое, но всё чаще и чаще такие новости были и в половину не такими устрашающими. А всё из-за чёртовой дазаевской креативности. Когда Чуя седьмой раз вытащил его из реки, четырнадцатый раз поймал даром при попытке прыжка с высоты (они странным образом чередовались: чётные разы были с крыши, а нечётные — с моста), третий раз обратно выкручивал ему все суставы, когда тот неудачно вывихнул их себе, запихивая собственное тело в бочку (одному богу известно, чего он таким образом пытался добиться) и двадцать второй раз тащил его за шиворот к Мори зашивать раны на руках, то уже перестал думать, что Осаму действительно подвергает свою жизнь опасности. Просто, потому что... Каким-то образом, он всегда приходил в тот момент, когда Дазай был на волосок от смерти, но в то же время никогда не касался её. Значит ли это, что все его попытки — лишь фарс, чтобы посмотреть, как Чуя аки верная собака бежит его спасать? Решив, что так и есть, рыжий перестал воспринимать все эти угрозы всерьёз. Вот и сейчас это нисколько его не удивляло. Чего стоила только та ситуация с барбекю и цветами... Мафиози очертил глазами круг, закатывая их по самые орбиты, и безразлично процедил: — Господи, этот придурок Дазай уже сотый раз так дела... — Нет! Вы что! — Ацуши впился руками в ткань рубашки Чуи, но стоило ему раз раздражённо зыркнуть на тигра, как тот быстро разжал хватку. — С Дазай-саном всё хорошо. Что ж, тут даже Чуя на миг застыл в удивлении. — А в чём тогда дело? — Акутагава! Он красный и едва способен дышать!