Рукописи не горят

Йокогама. Ночь. Бар. Марго водила пальцем по краю наполовину пустого стакана с виски. Она не шелохнулась, когда к ней подсел мужчина. Только палец на мгновение остановился, а затем продолжил свое движение. — Привет, Марго, — он уселся напротив с таким видом, будто они виделись час назад, а не два года. Бинты на запястьях, растрепанные волосы, эта его вечная полуулыбка человека, которому на всё наплевать. Горло сжалось. Марго сглотнула сухо, вязко, будто в горле был песок. Она не подавила это движение, но он вряд ли заметил. — Откуда ты здесь взялся? — спросила она. В полумраке её карие глаза казались почти чёрными. Внимательный наблюдатель заметил бы в них быструю вспышку. Злость. — С чего такие вопросы? — невинно отозвался Осаму, подпирая щёку рукой и улыбаясь. — Неужели не рада? — Я думала, ты обедаешь в кофетерии детективного агентства, как и все хорошие парни, — съязвила она. — Сейчас не время обеда, — парировал он, кивая на её стакан. — А вот для виски самое. Не угостишь? — Обойдёшься. — Злая. Дазай склонил голову набок, изучая её с прищуром. На его губах заиграла знакомая, бесячая улыбка. — Так ты дуешься, да? Да? — начал подкалывать он, чуть подаваясь вперёд. — Дуюсь? — она положила локти на стол и подалась навстречу. Сердце стукнуло где-то в горле, но она не отвела взгляд. — Я на жалких трусов не обижаюсь. Кто знает, вдруг сбегут. Тишина повисла между ними. В его глазах на секунду промелькнуло что-то серьёзное, почти виноватое, но он тут же спрятал это за привычной маской. — Трусов, значит, — тихо повторил он. — Именно. — А если я пришёл не просто так? — спросил Дазай, и в его голосе не осталось ни капли привычного паясничанья. — Мне как-то всё равно, Дазай, — она позволила себе произнести его имя. — Но я соскучился. Марго рассмеялась. — А ты не веришь? — спросил Дазай. — А ты сам в это веришь? — Ты похудела, — наконец сказал он. — И это всё, что ты можешь сказать мне два года спустя? — Причёска другая. Раньше ты распускала волосы. Марго вопросительно подняла одну бровь. Кончик носа похолодел от кондиционера или от него, не понять. — Может, и стрелки у меня другие? — Неа, стрелки те же, Марго, — сказал он тише. — Всё такая же. Внутри что-то больно дёрнулось, будто зацепилось за ребро. — Ты меня знаешь, — она пожала плечом. — Но я тебя, оказывается, нет. — Я тебя помню, — поправил он. — Я тоже помню нашу первую встречу после того, как ты… — она задумалась. — Извини, ещё не придумали такое слово, которое с точностью описало бы твой свинский поступок. — Свинский?! — почти подпрыгнул Осаму. — Это всё, на что меня хватило? Я рассчитывал минимум на «предательский», «подлый» или хотя бы «вероломный». — Ты словарь открой, — огрызнулась Марго. — Пока только одно слово. Остальные в процессе утверждения цензурой Портовой мафии. — Цензура у вас там явно зажралась, — надулся он. — Что тебе надо, Дазай? — вдруг серьёзно спросила она. Грудная клетка сжалась, будто кто-то стянул её ремнём. — Поговорить. Она не отвела взгляд, но кончики пальцев под столом впились в ладонь. — Хорошо. Давай поговорим, будто не было последних трёх лет. — Она подалась вперёд, буравя его взглядом. — Так ты просишь угостить тебя? — Совершенно спокойно спросила Марго, но реальность перед ее глазами смешалась с воспоминаниями. Короткие волосы прилипли к мокрым щекам. Она стоит перед разбитым зеркалом. В пальцах зажигалка. Губы дрожат. — Я не просил. Я предложил угостить. — Ты предложил, чтобы я угостила. — Мелочи — Я его не люблю — шепчет она. Огонь зажигалки дрожит. Осколки отражают её лицо в сотне кусков. Она фыркнула и покачала головой. Дыхание перехватило на секунду, но она выдохнула через нос. Дазай проводил взглядом движение её высокого хвоста. — Знаешь, а тебе идёт. Выглядишь опаснее. — Я и есть опаснее. — Боже, я скучал по этому тону. Чуя, наверное, его не ценит? — Мы с ним идеальная команда. — Больно, — он театрально приложил руку к сердцу. — Я два года мечтал о встрече, а ты убиваешь меня новостями, что вам и без меня хорошо. — Мечтал он, — Марго закатила глаза. — Ты вообще умеешь мечтать? Я думала, у тебя только суицидальные фантазии. — Ошибаешься. Иногда я мечтаю о пончиках. — И о чём ещё? Она сжимает край раковины до боли в суставах. Дыра в груди. И ложь, которую она пытается туда запихнуть, слишком мала. — О разном, — тихо сказал он. — О людях. Об одной конкретной… — Я вылью этот виски тебе на голову, если ты сейчас скажешь… — Я его НЕ ЛЮБЛЮ! — Голос срывается на крик. Она смотрит на себя в осколки и не узнаёт. Утопленница. — …даме, которая носит хвост и пьёт виски в баре, где её легко найти, если очень захотеть, — перебил он. Тишина. Пальцы снова легли на стакан, но на этот раз она его не гладила, а сжимала, будто искала точку опоры. Лёгкие отказывались наполняться. — Легко найти, — повторила она эхом. — Знаешь, что самое бесячее в тебе, Осаму? — Мой интеллект? Моя харизма? Моя неземная красота? — То, что ты появляешься, когда тебя не ждёшь, и говоришь именно то, что нужно, чтобы я не могла тебя послать. Я злилась на тебя три… — Она замолчала. Дыхание перехватило. — Два с половиной года. Выстроила в голове десять сценариев нашей встречи. В семи из них я тебя убивала. — А в остальных трёх? Марго усмехнулась. Уголки губ поднялись, но в горле стоял ком. Она снова сглотнула с усилием, будто глотала стекло. — В остальных трёх я тебя целовала, а потом убивала. Для разнообразия. Дазай расплылся в улыбке. — Прогресс. В прошлый раз, когда мы расставались, у тебя было сто процентов летальных исходов. — Ты просто стал лучше выглядеть, — она пожала плечами. Плечо вышло слишком резким, слишком напряжённым. — Отсутствие тебя в радиусе ста километров пошло мне на пользу. Я почти счастлива. — Почти? — Ну, знаешь, — Марго обвела рукой бар. Жест вышел размашистым, почти пьяным хотя она выпила только половину стакана. — Сижу вот, пью, скучаю и тут появляешься ты. Моё счастье только что повысилось до категории «сносно». — А до этого было «отвратительно»? — До этого я думала, долго бы Чуя читал мне нотации, если бы узнал, что я тут спокойно разговариваю с тобой. Дазай рассмеялся. Громко, от души, запрокинув голову. Марго смотрела на него. На кадык, который ходил ходуном при смехе. На бинты, выглядывающие из-под рукава пальто. На прядь волос, упавшую на лоб. В её глазах отражались три года, но он не видел. — Боже, как я скучал по вашей с Чуей команде жизни, — выдохнул он, утирая несуществующую слезу. — Мы не команда. — Вы семья. Это хуже. Марго подняла стакан. Остатки янтарной жидкости качнулись к краю. Рывком она взяла зажигалку и щелкнула ей — За это и выпьем. — За что именно? — За то, что ты всё ещё жив, хотя я обещала себе, что при встрече сверну тебе шею. — Твоё сердце больше не болит — шепчет она себе, дрожащим голосом, не сводя глаз с огня. Дазай подозвал официантку. — Ещё бутылку, — сказал Дазай, улыбаясь той своей обезоруживающей улыбкой. — Лучшую. И закуску. Моя собеседница собирается меня убивать, надо, чтобы у неё были силы. Официантка перевела взгляд с Дазая на Марго. Переведя взгляд на Дазая она спросила — Полицию вызывать? — Не надо, — отмахнулся Дазай. — Она пока только угрожает. Я её на разговор развожу. Официантка вздохнула и ушла. Марго смотрела на него. Сердце колотилось где-то в горле, пульс отдавался в висках. Она не выдержала и швырнула зажигалку и схватившись за волосы осела на пол Марго будто услышав как зажигалка катится по полу зажмурила глаза. — Ну так тебе налить? — спросил Дазай, снова поворачиваясь к ней. Марго поднялась. Одно движение резкое, почти рваное. — Не выходит, Дазай, — сказала она тихо. Голос не дрогнул — она сама удивилась. — Я не могу вести себя как ни в чём не бывало. Она накинула пальто. — Тогда перейдём к сути моего к тебе дела, — начал Дазай, тоже поднимаясь. Он не успел договорить. В следующую секунду холодный металл упёрся ему в лоб. Марго стояла перед ним, держа пистолет абсолютно ровно. Ни один мускул на её лице не дрогнул. — Со своими делами обращайся к своим коллегам, — отчеканила она. — Портовая мафия не сотрудничает с детективным агентством. Он смотрел на неё спокойно, почти ласково. Его зрачки не расширились. Дыхание не сбилось. Несколько мгновений она смотрела ему в глаза, и убрав пистолет, направилась к выходу минуя перепуганных гостей бара.