High Tide (A Corlys Velaryon SI)

Глава 9: Миротворец Пятая луна, 87 год от З.Э. Джейхейрис Таргариен — Значит, это подтвердилось? — спросил он. — Не совсем, но я одна из ведущих кандидаток, это так. Септа Лайла выдвинула мою кандидатуру себе на замену, когда еще была с нами, и остальные Праведные вскоре соберутся, чтобы принять решение. Ворон должен прилететь со дня на день, — ответила его дочь. — Это и впрямь добрые вести. А что слышно из Цитадели, Вейгон? — Если честно, Конклав в панике. Университет Дрифтмарка сам по себе их мало заботил, но теперь по всему континенту, как грибы после дождя, выросли подражатели. Благодаря печатному прессу это стало проще простого. Мнения других архимейстеров насчет этого изобретения сильно разделились. С каждым годом в Цитадель приходит всё меньше послушников, и есть опасения, что вскоре нам придется смягчить строгие обеты. — И что ты сам думаешь обо всем этом? — Я скорее раздражен. Мне плевать, что на Дрифтмарке построили какой-то университет или что их копируют по всему континенту, но Цитадель постоянно донимает меня, требуя, чтобы я попросил вас что-то с этим сделать, и они никак не заткнутся. — А как бы они отнеслись к идее потенциального переезда в Королевскую Гавань? Вейгон вскинул бровь. — Если вы предложите им свое покровительство, отец, и возможность вернуть утраченное влияние в обмен на это, то такое вполне возможно. — Ты был бы готов поддержать это предложение? — Алисанна подалась вперед в своем кресле. Их сын вздохнул. — Если вы просите меня об этом, то да. Хотя я бы предпочел, чтобы у меня не было слишком много работы, и я мог сосредоточиться на своих исследованиях. — А каковы твои мысли о престолонаследии? — спросил Джейхейрис, желая услышать еще одно мнение по этому вопросу. Они уже ввели в курс дела Мейгель, надеясь, что она сможет воззвать к разуму Эймона. — Я считаю, что Эймон ведет себя неразумно, — прямо ответил Вейгон. — Брак с Визерисом — лучший вариант для Рейнис, это предотвратит любые споры о том, кто является наследником. Исторически такое случалось многократно, в том числе в королевствах до Завоевания. Джейхейрис кивнул. — Очень хорошо. Благодарю вас, Мейгель, Вейгон. Мы должны суметь изыскать средства, необходимые для постройки новой септы и цитадели здесь в ближайшее время. У твоей матери больше подробностей, чем у меня. — Идемте, у вашего отца скоро встреча с лордом Веларионом. Нам стоит оставить его одного, — сказала Алисанна, выводя детей из комнаты и оставляя его наедине со своими мыслями. Часы в углу — одни из многих, что он заказал на Дрифтмарке для Красного Замка — медленно отсчитывали время до одиннадцати утра. В без десяти одиннадцать в дверь постучали. — Войдите, — позвал он. Корлис Веларион переступил порог, и на мгновение Джейхейрис перенесся на сорок лет назад, к воспоминаниям о другом человеке, другом Веларионе. Перед его внутренним взором в комнату вошел его дядя, и Джейхейрис снова почувствовал себя шестнадцатилетним юношей, внимающим советам своего первого истинного Десницы. Лорд Веларион поднял бровь, глядя на доску на столе и фигуры из черного оникса и белого мрамора. — Шахматы, Ваше Величество? Иллюзия рассеялась, и Джейхейрис вернулся в настоящее. Человек, стоявший перед ним, не был его дядей, как бы сильно они ни были похожи. — Да. Нам нужно многое обсудить, лорд Корлис, но я подумал, что было бы интересно сыграть партию в шахматы, пока мы беседуем. Лорд Корлис слегка улыбнулся, прежде чем занять свое место за столом напротив Джейхейриса. — Первый ход за вами, милорд, — сказал Джейхейрис, указывая на белые фигуры перед Корлисом. — Благодарю вас, Ваше Величество, — произнес он, выводя правого коня на центральную линию. Существовало всего два способа начать шахматную партию. Первым должна была пойти либо белая пешка, либо белый конь, и Корлис выбрал коня. — Интересный ход, лорд Корлис. Кажется, я когда-то слышал, что тот, кто контролирует центр, контролирует игру. — Джейхейрис вывел своего черного коня на позицию. — Вы слышали верно, Ваше Величество. Контроль над центром позволяет легко перемещать свои фигуры и угрожать королю противника, который стоит на центральной линии, — ответил Веларион, пока игра продолжалась. — Однако тот, кто понимает игру, может использовать зацикленность оппонента на центре, чтобы получить преимущество, — добавил он несколько ходов спустя, когда его септон (слон) вышел вперед и забрал коня Джейхейриса. Джейхейрис был заметно впечатлен. Ему не часто бросали вызов. Многие из тех, кто играл с ним в шахматы, либо не имели способностей, либо смелости, чтобы победить своего короля. Лорд Корлис вскоре мог пополнить список тех немногих, кто на это был способен. Пока партия переходила в позднюю стадию, Джейхейрис предавался воспоминаниям о том, как он вообще начал играть в шахматы. Игра стала очень популярной среди знати Вестероса лет двадцать назад, и в нее играли даже многие в Эссосе, где правила и фигуры были слегка изменены, чтобы отражать различия в эссосийском обществе. Если подумать, откуда пришла эта игра? Если он правильно помнил, купцы и рыцари с Дрифтмарка обучали ей своих соратников со всего королевства. Сгорая от любопытства, Джейхейрис решил спросить: — Милорд Веларион, если я правильно помню, шахматы распространились из Дрифтмарка много лет назад, хотя к этому моменту многие уже забыли, откуда взялась эта игра. Мне любопытно, не знаете ли вы, кто ее придумал? Лорд Корлис на мгновение замялся, а затем улыбнулся и ответил: — Я, Ваше Величество. Джейхейрис был на мгновение ошеломлен. Корлис не мог быть в то время в зрелом возрасте, а шахматы казались ему слишком сложными, чтобы их мог разработать ребенок в одиночку. — Это… это и впрямь впечатляет, милорд. Вам не могло быть больше двенадцати! — Вообще-то девять, Ваше Величество. Но это не было таким великим подвигом, как вы предполагаете. Это была просто игра, которую я праздно придумал в свободное время и в которую играл со своим дедом. Я, разумеется, разработал основные правила и движения каждой фигуры, но уровни сложности и стратегии развились позже сами собой, без моего участия. — И все же, это свидетельство вашего остроумия, милорд. Я крайне впечатлен. Слишком часто многие великие лорды думают, что им нужно хорошо владеть лишь мечом или копьем, а не собственным разумом. — Я обнаружил, что ум ребенка — чудесная вещь. Мои собственные племянник и племянница так же умны, каким был я в их возрасте, пусть, возможно, и не столь эрудированы. К сожалению, многие позволяют своему уму притупляться с годами. Книги — это точильный камень для разума, и, к сожалению, их читают не так часто, как следовало бы. Джейхейрис согласно кивнул, вспоминая творческие проказы, которые устраивали его дети, когда были младше — те самые проказы, которыми его младшая Гейль и внук Деймон до сих пор доводили Алиссу и Алисанну до белого каления. — Вы сказали, ваш дед помогал вам с игрой? Корлис кивнул. — Именно так. Хотя он и предлагал некоторые правила и изменения, я, будучи упрямым ребенком, отверг большинство из них, настаивая на том, чтобы в мою игру играли так, как хотелось мне. Тем не менее, дед очень помог мне, объяснив, почему те или иные правила должны быть именно такими. Например, по традиционным правилам пешки не могут бить фигуру прямо перед собой; с помощью деда это было объяснено как способ сделать игру более стратегической и не дать пешкам слишком быстро расчистить передние линии друг друга, а не просто как прихоть девятилетнего мальчика. — Значит, у вас есть объяснение? Тому, почему все фигуры ходят именно так, а не иначе? — спросил Джейхейрис. — В самом деле. Каждому встречному я мог бы сказать, что пешки ходят лишь на одну клетку, поскольку они — слабейшие слуги любого лидера, отсюда и их название. О том, что конники невероятно мобильны, как и на поле боя. О том, что септоны (слоны) могут глубоко прорезать вражеские линии, двигаясь по диагонали — это параллель с тем, как религия часто используется в качестве оружия. О том, как ладьи стойко движутся по прямым путям, вызывая образ несокрушимости, подобно замкам, которые они напоминают, — объяснил Корлис. — Должен признаться, я всегда задавался вопросом: почему фигура короля так слаба? Почему королева намного могущественнее его? И как простая пешка может стать самой сильной фигурой? — спросил Джейхейрис. По правде говоря, он никогда не задумывался над этим всерьез, это были лишь праздные мысли о простой игре. Однако он не собирался упускать возможность задать эти вопросы самому создателю игры. К его удивлению, лорд Веларион усмехнулся. — Простите мне мою вольность, Ваше Величество. Это, пожалуй, самые частые вопросы, которые я слышу. В самом деле, именно их мой дед задал мне первым делом, когда я объяснил правила. Многим, воспитанным в жесткой иерархии нашего общества, это трудно понять, но я верю, что смогу объяснить это достаточно доходчиво. — Сила короля заключается не столько в его личном мастерстве владения оружием, сколько в его способности командовать другими. Вы, например, Ваше Величество, известны как прекрасный воин, но считаете ли вы свои боевые навыки выше навыков ваших Королевских гвардейцев? Думаю, нет, учитывая легенды о Белых Мечах. Им даруют столь высокую почесть не потому, что они владеют мечом хуже своего сюзерена, а потому, что они владеют им лучше. — Мудрый король знает, в чем он слаб, и перепоручает это тем, у кого больше умений и таланта. Он слушает своих советников и внимает их наставлениям, но не позволяет им править собой. Если позволите быть откровенным, Ваше Величество, вы — один из лучших примеров этого идеала, — сделал комплимент Корлис, прежде чем продолжить. — Согласно этой логике, король в шахматах — самая важная фигура, но он ограничен в движениях, ибо он призван командовать и вести за собой, а не обязательно сражаться самому, хотя он может это сделать, если должен или пожелает. Истинная мощь короля — в его харизме, в способности вдохновлять других совершать великие дела во имя него. Джейхейрис был заинтригован объяснением Корлиса, но в то же время и встревожен: идея о том, что король не обладает властью в одиночку, а должен полагаться на других, была ему неуютна. И все же рассуждения были логичными; Джейхейрис не стал бы лгать и говорить, что чувствовал бы себя так же уверенно в своих действиях без поддержки советников. — А другие мои вопросы? Что насчет королевы и пешки? Разве то, что применимо к королю, не применимо и к королеве? — В чем-то, возможно, да, в чем-то — нет. Правящая королева исполняет роль короля, ибо она правительница по собственному праву. Но консорт? Консорт — это другое. На первый взгляд они кажутся незначительными, ведь у них есть лишь та власть, которую соизволит дать им супруг, но на практике они обладают огромным могуществом. По крайней мере, должны обладать при нормальных обстоятельствах. — Супруга короля есть и должна быть его самым могущественным союзником, самым важным для него человеком. В конце концов, королева делит с королем его помыслы и его ложе. Она мать его детей, одно из главных — если не самое главное — влияний на его наследника. Королева управляет двором так, как не может король, налаживая связи с другими дамами, которые, в свою очередь, влияют на своих мужей. Если король не может доверять своей королеве, то кому он может доверять? История доказала, что люди, имевшие натянутые отношения с женами, часто терпели неудачу как правители и не могли правильно воспитать наследников. — Впрочем, королевы не обязательно олицетворяют только супруг. Они представляют любого могущественного союзника, которого королю было бы горько потерять: будь то его самый доверенный воин, его наследник или самый умелый полководец. Того, кто вносит наибольший вклад в его дело, кого он ценит так же высоко, как родную жену. Но, как и все фигуры в шахматах, кроме короля, королева в конечном счете заменима, — произнес лорд Корлис, перемещая своего септона (слона) на позицию, захлопывая ловушку, расставленную несколькими ходами ранее. Джейхейрис внимательно посмотрел на доску. Его королева оказалась зажата между септоном и конём противника; если он не уберет её, она, скорее всего, будет взята следующим ходом, и его король окажется в опасности. Однако в то же время у него была пешка на седьмой горизонтали. Потеря королевы, хоть и была бы ударом, не стала бы катастрофой, учитывая, что новоиспеченная королева, заменившая прежнюю, сразу же поставила бы короля Корлиса под шах. Джейхейрис поспешно увел свою королеву в более безопасное место, ожидая, что противник, несомненно, заметил пешку на грани превращения и не станет продолжать атаку, предпочтя устранить угрозу своему королю. — Есть те, кто приносит свою королеву в жертву ради стратегической выгоды, готовые потерять ценную фигуру, если это даст им преимущество в игре, — сказал Корлис, снова перемещая коня и вновь ставя Джейхейриса перед выбором. Теперь стало ясно, что у лорда Корлиса нет фигур, способных немедленно противодействовать новой королеве Джейхейриса, если тот решит пожертвовать старой и провести пешку. Он увидел, что лорд Веларион пристально наблюдает за ним, ожидая выбора. Было очевидно, что он говорит об игре — по крайней мере, так должно было быть. Но учитывая то, как недавно лорд Корлис рассуждал о том, что королева представляет в реальности, Джейхейрис невольно задумался… Приняв решение, он двинул пешку вперед на последнюю клетку и превратил её. Королева на поле врага. Кинжал, приставленный к сердцу его короля. — Шах, — объявил Джейхейрис. — Вот мы и пришли к этому. Превращение пешки. Напоминание о том, что люди могут подняться к власти из самых неожиданных мест. Нижайший из слуг может стать верховной силой, если преодолеет препятствия на своем пути. Если удача благоволит ему так же, как она благоволит пешке, дошедшей до восьмой горизонтали. Простая пешка может стать королевой, так же как бастард может стать лордом Штормового Предела, а простолюдин-септон — Десницей Короля, — сказал Корлис, отводя свою ладью назад, чтобы защитить короля от новой королевы Джейхейриса. Джейхейрис двинул свою новую королеву, чтобы начать расчищать линии от фигур Корлиса, но пока он это делал, собственная королева Корлиса и другие фигуры продолжали зажимать его короля. Игра продолжалась еще несколько ходов, пока патовая ситуация не стала неизбежной. — Прекрасная игра. Мне не следовало ожидать меньшего от создателя этой игры, — похвалил Джейхейрис. — Вы, возможно, переоцениваете меня, Ваше Величество. Само по себе создание игры не сделало бы меня столь искусным в ней. Потребовалось огромное количество практики и партий, чтобы отточить мастерство, а вы, Ваше Величество, один из лучших противников, с кем мне выпадала честь играть. Еще партию? — Да, — кивнул Джейхейрис. — Надеюсь, мы снова не закончим вничью. Два короля, в одиночестве бегающие по доске, — зрелище довольно странное. — И то верно, — Корлис рассмеялся. — В этот раз первый ход за вами, Ваше Величество, — сказал он, расставляя свои захваченные белые фигуры на стороне Джейхейриса. Когда их вторая игра началась с того, что Джейхейрис двинул вперед центральную левую пешку, он перевел разговор на истинную цель, ради которой призвал лорда Корлиса. — Если вы потешите мое любопытство, милорд, мне вот что стало интересно. Кого вы прочите себе в королевы? Корлис вскинул брови. — Прошу прощения, Ваше Величество? — Вашу жену. Вы подробно говорили о том, что супруга короля должна быть его самым доверенным союзником и советником. Мне стало интересно, есть ли у вас на примете леди на роль вашей «королевы». Вы должны признать, при дворе только и разговоров о том, что в тридцать четыре года вы всё еще не женаты. Я уверен, что человеку вашей репутации поступает множество предложений, — пояснил Джейхейрис. — Их так много, что я боюсь, мой кабинет скоро будет ими завален, Ваше Величество! — пошутил лорд Корлис, и они обменялись смешками, прежде чем веселье утихло, а его тон снова стал серьезным. — Я воздерживался от брака в более молодом возрасте, так как чувствовал, что моя тяга к странствиям и жажда приключений обрекли бы любой союз на провал. Я не мог принудить женщину к такому печальному браку без любви, равно как и оставить её в одиночку растить моих детей и наследников, пока я годами пропадаю в море. Это было бы крайне безответственно и пагубно для моих планов по достойному обучению наследников. — Но теперь-то времена изменились, не так ли? Не пора ли остепениться? — спросил Джейхейрис, нахмурившись. — Зову моря порой трудно противостоять, — ответил тот с тоской в голосе, — но я уже поклялся, что не пущусь в новое приключение, пока у меня не будет взрослого сына со своими детьми. Впрочем, у меня достаточно наследников: два взрослых брата, племянник и предостаточно кузенов. Дом Веларионов не будет нуждаться в способных лордах, если я вдруг завтра скончаюсь от какой-нибудь лихорадки. У меня нет нужды жениться прежде, чем я найду ту, которая, по моему мнению, подойдет. — Я всегда знал, что буду жениться не по любви, но, учитывая мои идеалы и философию роли королевы, я надеюсь найти жену, которой смогу доверять — не только свои секреты, но и власть, и ответственность. Женщину острого ума и проницательности. Партнера. Друга. Отношения, возможно, не слишком отличные от тех, что связывают вас с Её Величеством, королевой Алисанной. Голос самого Джейхейриса стал мечтательным при воспоминании о том, как обстоятельства были против его брака с Алисанной и как благодаря их упорству всё в итоге закончилось благополучно. — Возможно, это прозвучит неуместно, но я не думаю, что вы выбрали неверный образец для подражания в своем браке, милорд. — Благодарю вас, Ваше Величество. — Что же вы тогда думаете о моей дочери Визерре? Считаете ли вы её женщиной, отвечающей вашим желаниям? — прямо спросил он. — Многие при дворе отмечали вашу сердечность, некоторые осмелились бы даже назвать это дружбой. Не нечто ли большее, чем просто дружба, заставляет мою дочь искать встречи с тобой? — Принцесса Визерра — женщина многих достоинств и большого ума, насколько я смог судить из наших бесед. Она стала бы украшением любого дома, в который бы вошла. — Для меня было бы честью называть её другом, хотя я не смею утверждать, взаимно ли это чувство. Могу пообещать Вашему Величеству, что между нами не произошло ничего предосудительного. Это лишь случайное мимолетное знакомство, доброжелательные отношения, возникшие на почве общих интересов. Принцесса задавала много вопросов о моем доме, и я был рад ответить ей. Джейхейрис, разумеется, знал об этом — в Красном Замке мало что происходило без его ведома. Опасаясь повторения инцидента, подобного тому, что случился с Сейрой, он поручил страже следить за всеми взаимодействиями Визерры с лордом Приливов, как только ему стало известно об их общении. Он с облегчением узнал, что на самом деле ничего непристойного не происходит и все их разговоры остаются в рамках приличия. Когда этот вопрос прояснился, его облегчение вскоре сменилось расчетливым азартом. Если Визерра помнит об ошибке сестры и просто заводит дружбу с лордом Веларионом из любопытства к Дрифтмарку, это было хорошим знаком для её помолвки и будущего брака с ним. Алисанна уже довольно давно донимала его просьбами поговорить с лордом Корлисом на эту тему, и Джейхейрис, наконец, уступил. — Значит, она стала бы украшением дома Веларионов? — спросил Джейхейрис. Глаза Корлиса сузились, но король заметил в них ожидание — то самое, которое бывает у любого мужчины, когда ему косвенно предлагают принцессу в жены. — Да, я верю, что так и было бы, и для меня было бы честью взять её в жены, если таковым будет решение Вашего Величества. — Таково оно и есть. — Словами не передать, как я благодарен и польщен тем, что мне доверили вашу дочь, Ваше Величество. Я с благодарностью принимаю это предложение. Джейхейрис улыбнулся. — Превосходно. Мы сможем проработать тонкости брачного контракта позже, но я полагаю, что приданое в размере ста тысяч золотых драконов будет вполне уместным, учитывая статус моей дочери как принцессы королевства. Это, конечно, предмет переговоров, но таков общий порядок цифр, которые я бы предложил. — Ваше Величество, могу ли я предложить… альтернативное приданое? У меня нет нужды в золоте, так как у дома Веларионов его в избытке благодаря моим плаваниям и налаженным торговым путям. Но расширение Спайстауна ограничено городским уставом, дарованным пятнадцать лет назад. Я бы просил о даровании Спайстауну нового устава, признающего его городом, коим он стал на деле, если не по названию, и предоставляющего ему все торговые права и привилегии, соответствующие этому статусу. Детали, разумеется, можно обсудить. Джейхейрис задумался. В глубине души он подозревал, что Веларионы могут попросить устав вместо золота. Он мог бы, конечно, настоять на монете — в конце концов, его семья никогда не даровала Сумеречному Долу расширенных прав, чтобы сдерживать конкуренцию с Королевской Гаванью, — но его дороги обходились недешево. С другой стороны, несколько слов на куске пергамента мало что значили для Веларионов, учитывая то богатство, которым уже обладал Спайстаун. В отличие от Сумеречного Дола, успех Спайстауна не зависел от грамоты; город и так был баснословно богат и процветал, и его рост был неизбежен. Джейхейрис мог использовать этот устав, чтобы укрепить отношения и положение своего дома. — Это приемлемо. Я попрошу мейстера учесть это при составлении контракта. Но я буду настаивать на том, чтобы Визерра и её дети имели право на процент от прибыли в вечное пользование; я не допущу, чтобы они по какой-либо причине стали нищими. Может быть, встретимся снова послезавтра, чтобы набросать черновик договора? — Меня это устраивает, Ваше Величество, но могу ли я попросить об одном одолжении до начала переговоров? Джейхейрис кивнул в знак согласия. — Я бы хотел, чтобы принцессу заранее известили о том, что мы ведем переговоры о её руке… и чтобы ей предоставили выбор. Полагаю, я ей симпатичен, но если по какой-то причине это не так, я бы не хотел, чтобы её принуждали к браку, которого она не желает. Думаю, это не пойдет на пользу ни одной из сторон. Джейхейрис был поражен, но в то же время впечатлен. — Вы и впрямь редкий человек, милорд. Очень хорошо. Я согласен на вашу просьбу. — Теперь к вопросу о Ступенях. Пройдет еще немало лет, прежде чем Железный Трон официально аннексирует Ступени, и нам всё еще предстоит подчинить их все. Когда это произойдет, нам понадобится кто-то, кто будет ими управлять. — Вклад ваш и вашего дома не забыт. Учитывая вашу должность мастера над кораблями, торговые пути вашего дома и дееспособный флот, вы идеально подходите на эту роль, к тому же скоро вы станете нам родней и по крови, и по браку. Я надеюсь, что вы примете управление островами, когда придет время, — сказал он. Лорд Корлис выглядел чрезвычайно довольным, пожалуй, даже больше, чем когда ему предложили Визерру в жены. — Вы оказываете мне великую честь, Ваше Величество. Я буду усердно трудиться, чтобы доказать, что достоин вашего доверия. — Вы уже доказали это, милорд. Я надеюсь, что крепкие узы между нашими домами будут и впредь укрепляться и поддерживаться вашим браком с моей дочерью. — Тогда тост, Ваше Величество? За наши два дома и их грядущий союз? — Отличная идея! Позвольте мне разлить напитки, — сказал Джейхейрис, поднимаясь с кресла, чтобы достать бутылку со стеллажа. Он бегло осмотрел её, прежде чем наполнить два бокала. Эту самую бутылку ему подарили полгода назад, когда лорд Корлис предстал перед двором. Пожалуй, было символично открыть её именно сейчас, чтобы отпраздновать помолвку лорда Корлиса со своей дочерью. — За союз наших домов! — провозгласил тост Джейхейрис. — За дом Таргариенов и дом Веларионов. Пусть они вечно будут близки как родичи и верны друг другу, — произнес Корлис в ответ. Осушив бокалы, Джейхейрис снова сел с лордом Корлисом, чтобы начать обсуждение деталей будущего владычества Корлиса над Ступенями и условий его помолвки с Визеррой. Хотя переговоры по второму вопросу официально не могли начаться до появления первого черновика контракта, а первый вопрос был преждевременным на годы, Джейхейрис чувствовал, что не помешает хотя бы начать их обсуждение сейчас, пока у них обоих есть время. Возможно, за еще одной партией в шахматы? Их второй раунд закончился ничьей прямо посреди разговора, и король был настроен бросить лорду Корлису новый вызов и, возможно, наконец определить победителя. Однако прежде чем это случилось, оба услышали стук в дверь. Я же ясно просил меня не беспокоить. Раздраженный, Джейхейрис разрешил войти, решив, что либо весть будет срочной, либо он заставит того, кто её принес, пожалеть об этом. Каково же было его удивление, когда в комнату вошел всегда послушный сир Райам, нарушив приказ стоять на часах снаружи. — Сир Райам. Полагаю, вашим приказом было охранять вход в соляр, — сказал он без тени восторга. Рыцарь поклонился. — Простите меня, Ваше Величество. Прибыл гонец со срочным донесением и наотрез отказался ждать. Помня о ваших приказах, я решил передать его вам лично. — Что ж, хорошо. Говорите. Сир Райам подозрительно взглянул на лорда Корлиса, и Джейхейрис подавил вздох. — Лорд Корлис. — Как пожелаете, Ваше Величество, — сказал тот и любезно покинул комнату. Сир Райам, должно быть, боялся, что лорд Корлис подслушает, потому что подошел вплотную и прошептал королю на ухо. Брови Джейхейриса тревожно взлетели вверх от услышанного, и вскоре он поспешил выйти из комнаты. Увидев терпеливо ждущего лорда Корлиса, он произнес: — Простите меня, милорд, но возникло неотложное дело. Полагаю, наша встреча должна на этом закончиться. Лорд Корлис вежливо кивнул, собираясь уходить. — Ничего страшного, Ваше Величество. На ходу Джейхейрис качал головой в недоумении и гневе. Он надеялся, что Визерра не повторит ошибку своей сестры, но каким-то образом она совершила нечто гораздо, гораздо худшее. ______________________________________________________ Восседая на Железном троне, Джейхейрис пребывал в мрачных раздумьях; его мысли возвращались к событиям давно минувших лет. Событиям, которые, как он был уверен, никогда не повторятся. Сначала он вспомнил тот раз, когда крыса, которую его сестра пустила в свою постель, осмелилась украсть три драконьих яйца и продать их браавосийскому Морскому владыке. Джейхейрис помнил самодовольную ухмылку на лице Морского владыки, когда тот противостоял ему, — кретин посмел угрожать его семье убийством, если они продолжат настаивать на своем. По сей день Джейхейрис с удовлетворением вспоминал, как стер эту ухмылку с лица высокомерного правителя, обратив Дом Черного и Белого в пепел. Браавосийцы могли забыть об этом или делать вид, что ничего не было, но Джейхейрис узнал истину из уст женщины, которую он в равной степени ненавидел и уважал. Висенья Таргариен поведала ему о том, как их предки сокрушили истинных Безликих в годы Векового раздора — это была лишь одна из многих причин, по которым Геймона прозвали «Славным». Те, кто именовали себя Безликими после, были лишь жалкими подражателями, не обладавшими и сотой долей мастерства и лишь крупицами магии своих предшественников; впрочем, в этом отношении Таргариены ничем от них не отличались. Победа далась немалой ценой. Последним членом их семьи, практиковавшим магию, была Висенья, и её знания умерли вместе с ней. И всё же не магия сделала Таргариенов королями. Ими их сделали драконы, и именно с помощью дракона Джейхейрис поставил Браавос на колени. В итоге он вернул яйца и преподал суровый урок всем, кто смел воровать у его дома. В конце концов всё закончилось благополучно. Однако второй случай завершился куда менее счастливо. Его племянница Эйрея сбежала на Балерионе, что привело к масштабным поискам по всему Вестеросу и Эссосу. Она вернулась год спустя, пораженная заразой настолько ужасной, что он не мог заставить себя даже думать об этом. Тот инцидент напрямую привел к созданию ордена Драконьих стражей, призванных охранять их ящеров и следить, чтобы никто не приближался к ним без его дозволения. Это не должно было повториться, и всё же повторилось — из-за его собственного упущения, ведь он не запретил Визерре посещать Драконье Логово. «Возможно, стоит увеличить число Драконьих стражей», — подумал Джейхейрис с тихим стоном, когда перед ним предстала Визерра под конвоем Эймона и Бейлона. Ему доложили, что братьям стоило немалых трудов убедить её приземлиться, но ничто не заставило её вернуть новообретенного дракона в Логово. Пламенная Мечта свободно кружила над городом впервые со дня смерти его сестры Рейны. — И что мне с тобой делать, Визерра? — спросил он свою своенравную дочь холодным голосом, полным гнева и разочарования. Она не съежилась под его взором; её темно-фиолетовые глаза смотрели на него вызывающе и дерзко.