High Tide (A Corlys Velaryon SI)

Глава 4: Путешествие Ауран Веларион Восьмая луна, 85 год от З.Э. Дома, на Дрифтмарке, это был бы восьмой месяц 85 года от В.Э. Конечно, здесь, в И-Ти, календари вели отсчет от основания династии Бу, известной остальному миру как Лазурные Императоры. Это был пятый визит Аурана в И-Ти, и, скорее всего, последний. Как и во все предыдущие разы, он прибыл в качестве одного из капитанов экспедиционного флота своего старшего брата Корлиса. Но в отличие от прошлых путешествий, когда они заходили сюда лишь ради торговли, в этот раз что-то было иначе. Именно это отличие заставляло Аурана нервничать, ведь он знал, в чем заключался план. В первый их приезд в И-Ти им разрешили торговать лишь в одном порту, и Ауран был вне себя от ярости из-за таких ограничений. Потребовались годы, чтобы заработать репутацию надежных и достойных доверия партнеров среди и-тийских купцов и чиновников. В итоге Корлису удалось добиться аудиенции у Его Безмятежного Имперского Величества, Лазурного Императора Бу Яня. Ауран был впечатлен уже самим этим фактом — это была великая честь, дававшая шанс поразить Императора и открыть для их торговли новые горизонты. Однако надежды Аурана на продолжение торговых отношений (да и на сохранение головы на плечах) резко поубавились, когда он услышал план брата. — Ты с ума сошел? Если нас поймают, они нас казнят! — сказал Ауран брату. — Доверься мне. Когда это мои планы шли наперекосяк? — ответил Корлис. Ауран нахмурился. Корлис слишком часто любил воображать себя гением, и Аурану, как надоедливому младшему брату, приходилось напоминать, что тот тоже может ошибаться и уже терпел неудачи. С другой стороны… когда дело касалось действительно важных вещей, Корлис еще ни разу их не подвел. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, брат. Мне моя голова дорога как память. Он заметил мимолетную тень сомнения в глазах брата. — Мне моя тоже, Ауран. — Ваше Имперское Величество, мы выражаем вам глубочайшую признательность за то, что вы уделили нашей делегации частицу вашего драгоценного времени. В знак нашего глубокого почтения, просим принять эти скромные дары, — произнес Корлис, приветствуя Императора. «Всегда умел красиво говорить, а, брат?» — подумал Ауран. Хотя они немного знали и-тийский, а также общие торговые наречия (все-таки им пришлось учиться торговать в И-Ти), придворные велели им говорить на родном языке. Императору было бы крайне неприятно слышать, как они оскверняют язык его возлюбленной родины неверным произношением и плохой грамматикой. Ауран счел это оскорблением, но последовал примеру Корлиса. Не стоило задевать монархов — Семеро свидетели, те бывают колючими даже без повода. Пока его брат рассыпался в любезностях и изо всех сил старался произвести впечатление на Императора и двор своими дарами — товарами с Дрифтмарка и такими изобретениями, как «малый глаз» (подзорная труба) и печатный станок, — Ауран оглядывал тронный зал, стараясь не выглядеть подозрительно. Будь это любое другое время, Ауран, вероятно, был бы поражен великолепием и грандиозностью двора: богатыми гобеленами, повествующими об истории династии Бу, позолоченными колоннами, массивными фарфоровыми вазами и миниатюрными деревьями бонсай. Какая-то часть его души все еще восхищалась всем этим, но остальная часть была слишком занята поиском путей отхода на случай, если всё пойдет прахом. Впрочем, это вряд ли бы помогло — они находились в самом сердце Инь, столицы империи. Снова сосредоточившись на делегации, Ауран наблюдал, как брат со всем своим актерским мастерством и природным обаянием демонстрирует работу «малого глаза» и других подарков. Список даров был внушительным: печатный станок, подзорная труба, меч из превосходной замковой стали, лук из златоствола, кубок из изящного цветного стекла с выгравированной имперской геральдикой И-Ти, а также множество вестеросских книг, тщательно переведенных на местный язык. Корлис не поскупился, добиваясь этой аудиенции, потому что возможности, которые она открывала, стоили гораздо больше любых сокровищ. Наконец, после довольно скучной, хоть и занимательной части, Император милостиво принял все подарки. Переводчик заговорил на общем языке с сильным акцентом: — Его Имперское Величество доволен вашими скромными подношениями и весьма впечатлен тем, что в такой земле дикарей, как Вестерос, хватило изобретательности и мастерства для создания столь прекрасных вещей. Его Величество милостиво принимает их и спрашивает, нет ли у лорда Велариона просьбы к нему, ибо в своем великом великодушии он чувствует себя довольным и щедрым. Корлис счастливо улыбнулся и ответил: — Ваше Имперское Величество, ваши слова — честь для меня и моей делегации. Мы не могли бы просить о большем благе, чем право расширить торговлю с вашей великой империей, открыв для нас больше портов ради процветания обеих сторон. Переводчик тихо переговорил с Императором и ответил: — Эта просьба приемлема. Его Имперское Величество постановил, что до тех пор, пока ваши купцы будут привозить такие же товары, какие вы подарили сегодня, им будет разрешено торговать еще в трех портах: Цзиньцюй, Ли Юэ и Цин. — Мы с благодарностью принимаем щедрое предложение Его Имперского Величества. Мы обязательно передадим эти условия нашим купцам, но… можно ли просить о последней милости? Наши люди давно мечтают узнать больше о том, как производятся шелк и чай. Было бы возможно позволить нам взглянуть на это, лишь чтобы утолить наше любопытство? Это ни в коем случае не требование, лишь смиренная просьба. Вот оно. Ауран втайне надеялся, что просьбу отклонят. Они и так получили невообразимую награду. Чего еще желать? Но амбиции брата привели Дрифтмарк к его нынешнему величию; Ауран лишь надеялся, что они не приведут их к могиле. Переводчик снова передал слова Корлиса, и на этот раз в тронном зале повисла тяжелая, неловкая тишина. После мучительного ожидания Император ответил, и переводчик донес его волю: — Его Имперское Величество говорит, что в свете прекрасных отношений, которые вы строили многие годы, а также учитывая ваше смирение и богатые дары, он решил удовлетворить вашу просьбу. Вам позволят мельком увидеть истинную славу И-Ти на экскурсии к ульям шелкопрядов и чайным плантациям. Взамен он просит лишь об одном: не злоупотреблять этой милостью и не пытаться совершить кражу любого рода. — Разумеется, Ваше Имперское Величество. Я лишь скромный путешественник с ненасытным любопытством и никогда не посмел бы навлечь на себя гнев Великой Золотой Империи И-Ти, — произнес его брат с такой обаятельной улыбкой, что Ауран и сам бы поверил ему, если бы не знал об истинных намерениях. К удивлению двора, Корлис повторил свою клятву на почти безупречном и-тийском. Император хмыкнул и снова заговорил. Переводчик верно передал слова: — Его Имперское Величество говорит, что ваш и-тийский требует доработки, но, тем не менее, он сносен. Вы можете остаться на ночь в Императорском дворце как его гости. Завтра проводник отведет вас посмотреть на шелк и чай. ***** Ауран хотел бы сказать, что провел всю ночь без сна, планируя и беспокоясь о реализации их затеи, но это было бы ложью. Он спал как убитый, расслабившись на невероятно удобных постелях, предоставленных и-тийцами. Несмотря на всю их изоляцию и чувство превосходства, хозяевами они были отменными. Паника нахлынула утром, когда он осознал: они действительно делают это. Они осмелились попытаться украсть шелк и чай прямо из-под носа Императора. Это была далеко не первая попытка — раньше они посылали агентов, но ни один не смог даже покинуть порт, чтобы пробраться вглубь страны. Самой дальней точкой их продвижения до сих пор была аудиенция у Императора, а теперь они уходили еще дальше, и не было гарантии, что они вернутся. Собрав вещи, делегация отправилась в путь около полудня. Они проехали несколько миль к северу от Инь до небольшой деревушки, где производили шелк. Уютное и живописное место, если вдуматься. Там были рисовые поля, чтобы прокормить жителей, но почти вся остальная земля была до краев засажена тутовыми садами. На Дрифтмарке подготовились основательно: им удалось освободить из рабства нескольких наатийских ткачей шелка. От них Веларионы узнали, что шелкопрядам необходима шелковица, и заранее подготовили все необходимое на Дрифтмарке и даже в Велосе для транспортировки. Не хватало только самих червей. Тяжело вздохнув, Ауран вознес молитву Семерым и незаметно спрятал личинок и куколок в свою полую деревянную трость. В это время Корлис шумно и восторженно засыпал гидов и крестьян вопросами, отвлекая внимание на себя, пока они наблюдали за процессом производства. Остальные члены группы воспользовались моментом и проделали то же самое со своими тростями; к тому времени, как проводники снова обратили на них взор, всё уже было кончено. Той ночью Аурану каким-то чудом удалось сохранить хладнокровие и принять участие в трапезе, предложенной гостеприимными жителями. Он изо всех сил старался подавить чувство вины, вспоминая, что они, по сути, обокрали этих людей. Как гостям им выдали традиционную одежду — иньфу, длинные струящиеся одеяния из льна. Как обычно, он мучился с палочками для еды, которыми и-тийцы были просто одержимы, хотя Корлис управлялся с ними как мастер. Всё это казалось… странным, но не в плохом смысле. Если быть честным, культура, традиции и люди И-Ти были ему чужды, но притягательны. В конце концов, «иное» не всегда означает «плохое». Ужин состоял из риса с соевым соусом и жареной курицы со специями — это было изысканно. Пряности действительно были даром Семерых человечеству: вкус еды с ними становился намного ярче и богаче. Не зря торговля специями была столь прибыльна для Веларионов. «Пряность должна течь», и, разумеется, на Дрифтмарке они всегда держали запас для собственного пользования. Когда на следующий день они покидали деревню, жители подарили им на память листья и плоды тутовника по их просьбе. Листьев должно было хватить, чтобы кормить личинок, пока они не доберутся до кораблей с новыми запасами. Аурану было совсем не весело смотреть, как Корлис с аппетитом уплетает ягоды шелковицы, словно они только что не подписали себе смертный приговор. Несколько дней спустя они забрались еще дальше, в высокогорье, и повторили процесс с чайными кустами. Им удалось спрятать несколько семян, параллельно тайно запоминая процесс обработки чая, чтобы позже, в безопасности кают, вместе всё записать. Их турне по производственным объектам продолжалось еще несколько недель, пока их не сопроводили обратно в порт к ожидающим кораблям. Ступив на палубу, Ауран не смог сдержать вздоха облегчения. Матросы начали отдавать концы, и флот снова взял курс на запад, завершив очередную сверхприбыльную экспедицию. — Это были самые напряженные три недели в моей жизни, — произнес он вслух. Корлис рассмеялся: — Даже более напряженные, чем тот шторм на пути в Нефер? — Море менее страшно, чем статус преступника в глубинах И-Ти. Больше меня на такое не подписывай, Корлис, в следующий раз я с тобой не пойду. Мне нравится, когда голова сидит на плечах. Его брат вздохнул: — Да ладно тебе, взбодрись. Мы живем лишь раз. Что за жизнь без капли риска и веселья? — В глазах брата блеснула искра при упоминании того, что жизнь дается один раз. — Надеюсь, ты не планируешь больше ничего столь же безрассудного, — ответил Ауран вместо того, чтобы реагировать на риторический вопрос. — Не бойся, будущие планы не подвергнут нас прямой опасности. Честно говоря, мне тоже было не по себе, но после того, как все предыдущие попытки провалились, у нас не оставалось выбора, кроме как идти лично и использовать наш статус для получения доступа, — признался Корлис. Только сейчас Ауран заметил, что по крайней мере часть самоуверенности брата была лишь маской. Бравадой. Он увидел, как уходит напряжение, которое он даже не замечал в последние недели. Оно таяло теперь, когда они расслабились под мерную качку «Морского Змея», идущего на запад по зеленым водам Нефритового моря, оставляя порт позади. Значит, даже его, казалось бы, идеальный старший брат может чувствовать страх. Ауран никогда бы не подумал об этом, ведь Корлис всегда был для него бесстрашным примером, еще с тех пор, как они были мальчишками. Именно Корлис вдохновил Аурана выйти в море, и когда тот основал свою Гильдию Первопроходцев, Ауран стал первым, кто вступил в нее. Он никогда не признал бы этого вслух, чтобы не тешить эго брата, но в глубине души он всё еще боготворил его. Он всегда будет в тени Корлиса, но есть судьбы и похуже, чем быть тенью легендарного «Морского Змея». И всё же, пусть Корлис и легенда, он всё еще человек. А все люди смертны. Надеюсь, его бесстрашие не перерастет в безрассудство и не погубит его — или что-нибудь похуже — однажды. Но, возможно, для того и нужны братья? Кто еще присмотрит за Корлисом, кроме него? Рейкар? Может быть, но Рейкар всегда был чуть дальше от них с Корлисом. Возможно, потому что, в отличие от них, он никогда не стремился в море, предпочитая оставаться на Дрифтмарке и вести оседлую жизнь. Он первым из троих женился, завел детей и стал отличным управляющим под началом их деда. Вероятно, он станет и стюардом Корлиса, когда придет время. Мысли о Рейкаре напомнили Аурану о подарках, которые он обещал племяннику и племяннице, Веймонду и Вейлле. Нужно не забыть об этом и напомнить Корлису — хотя, зная его, тот уже наверняка придумал какие-нибудь нелепо роскошные подарки для детей брата. Может, даже слона? Веймонд как-то проявлял интерес к этим великим клыкастым зверям. — Так… каков теперь план? — спросил Ауран, когда ветер сменил направление и матросы начали перекидывать паруса. — Груз очень скоропортящийся. Поэтому я и подготовил всё в Велосе. Мы остановимся там, пополним запасы, убедимся, что черви и семена живы, а затем двинемся домой. — И это всё? Больше никаких остановок? — Не совсем. Время дорого. Хотя… думаю, мы можем позволить себе одну последнюю остановку перед Велосом, — ответил Корлис. Этого не было в плане. — Что? Где? У нас же есть всё необходимое, разве нет? — удивленно спросил Ауран. Корлис ухмыльнулся: — Еще не всё, младший брат. Я ведь обещал племяннику слона и намерен сдержать слово… с процентами. Ауран застонал. Корлис действительно это задумал! Он последовал за братом, тщетно пытаясь убедить его купить хотя бы одного слона, а не целое, черт возьми, стадо. Как это часто случалось, его слова пролетели мимо ушей, но Ауран лишь с улыбкой покачал головой. Несмотря на все недостатки и изъяны брата, несмотря на его порой невыносимое упрямство, в нем было то обаяние, та харизма, из-за которой люди были готовы идти за ним на смерть. Ауран попал под эти чары, когда ему было всего шесть лет — тогда Корлис рассказал ему, как однажды построит великий корабль и станет величайшим путешественником в истории. Каким-то образом уже в десять лет Корлис сумел заворожить его. Брат был настолько убедителен, что Ауран поверил ему тогда, и вот, двадцать два года спустя, тот действительно исполнил всё задуманное. Он знал, как и тогда, что пойдет за Корлисом до самого конца, будь то даже в самое Пекло. ***** Двенадцатая луна, 85 год от З.Э. Бедные слоны провели несколько мучительных месяцев на борту кораблей после того, как их купили в Кварте. Теперь, когда флот пришвартовался в Велосе, их наконец-то выпускали на волю. Согласно плану экспедиции, они должны были провести в Велосе неделю, чтобы размять ноги и снова ощутить под собой твердую землю. Заодно это давало возможность убедиться, что их «скоропортящийся груз» — шелкопряды, семена чая, а теперь и слоны — останется в живых. Когда корабли замерли у причалов, Ауран сошел по сходням вместе с Корлисом на берег Велоса. Некогда процветающий город, Велос был стерт с лица земли катаклизмом и цунами, последовавшими за Роком Валирии, и оставался заброшенным почти двести лет. Немногие выжившие покинули остров, о котором ходили слухи, будто там обитают призраки. Пока Эссос погружался в пучину Века Крови, целые поколения никого не заботила судьба Острова Кедров. В самое первое плавание в И-Ти Корлис привел флот в Велос, чтобы проверить, пригоден ли он для создания аванпоста. Вскоре они обнаружили, что это место идеально подходит для их целей. Остров был богат древесиной для ремонта кораблей, а в лесах обитало множество диких зверей, например, кабанов, на которых можно было охотиться, чтобы запастись солониной для долгого пути в И-Ти. В ту первую экспедицию матросы пировали, поедая свинину почти каждую ночь, проведенную на острове, — местные животные тогда еще совсем не боялись людей, хотя с тех пор всё изменилось. В последующие годы Велос был частично восстановлен как форпост торговой империи Веларионов под управлением «Восточной торговой компании Дрифтмарка». Корлис лично посетил города Работорговцев и Гиса — Толос, Элирию, Миэрин, Астапор, Юнкай и Новый Гис — и добился от них согласия на пребывание Веларионов на Острове Кедров без постороннего вмешательства в обмен на определенные торговые привилегии и уступки. Помимо затрат на колонизацию и слухов о привидениях, основной причиной, по которой Остров Кедров так долго оставался необитаемым, было его стратегическое положение в заливе: ни одна из крупных держав региона не могла допустить, чтобы он попал в руки конкурента. Веларионы же — нейтральная заморская сторона, которая из-за огромного расстояния от Дрифтмарка никогда не смогла бы всерьез удержать остров против любого из городов-государств залива, — считались безобидными. Им позволили владеть островом по милости и соглашению великих городов. Условия договора запрещали милитаризацию острова сверх того, что требовалось для защиты судов Веларионов от пиратов, но они и не питали иллюзий насчет серьезной колонизации. Слишком уж далеко это было от Дрифтмарка. Нет, Велос вполне устраивал их в нынешнем виде: торговый узел, через который Веларионы получали доступ к рынкам Залива Работорговцев и Гиса, и промежуточная станция для ремонта и пополнения припасов на пути к Дальнему Востоку. Ауран наблюдал, как люди высаживаются на берег в гавани Велоса, а некоторые выводят слонов к массивным загонам, подготовленным специально для них. В порту кипела жизнь. Несмотря на относительно небольшие размеры аванпоста, всё еще ограниченного руинами древнего города, сюда почти каждый день заходили новые суда. Его географическое положение было идеальным для коммерции, и Веларионы сполна этим воспользовались. У начальника порта, Эррена, им оказали теплый прием. — А, лорд Корлис, лорд Ауран. Полагаю, на обратном пути из И-Ти? — Именно так, Эррен. Сборы как обычно? — спросил Корлис со своей неизменной улыбкой. Эррен ухмыльнулся: — О, милорд, разве я могу брать с вас плату? — Да-да, но ты же знаешь — бухгалтерия идет проще, если мы платим взносы наравне со всеми. Мы останемся на неделю. Нужно убедиться, что всё в порядке и ценный груз цел. Надеюсь, всё готово? — Разумеется, лорд Корлис. Всё подготовлено согласно вашим распоряжениям. Ваши деликатные товары ни в чем не будут нуждаться. — Великолепно, — с усмешкой ответил Корлис. Уходя вглубь небольшого городка, выросшего вокруг аванпоста, Ауран наблюдал за моряками и наемниками, собиравшимися в многочисленных постоялых дворах, тавернах, борделях и лавках, возникших здесь за эти годы. Хотя они никогда не планировали делать Велос столь оживленным местом, торговля притягивала людей, и многие жители Залива Работорговцев стекались сюда в поисках удачи, обслуживая нужды проходящих мимо купцов. Тот факт, что Остров Кедров находился под управлением Вестероса, означал, что здесь действуют вестеросские законы. Это вызывало трения с местными, когда выяснилось, что рабы используют остров как перевалочный пункт для побега на свободу. Корлису пришлось принять тяжелое решение: пойти на уступки господам и ограничить перемещение, иначе Велос рисковал столкнуться с объединенной мощью Залива Работорговцев. И все же втайне Веларионы продолжали помогать тем, кому могли, переправляя рабов небольшими группами на Дрифтмарк или в другие земли. Но Ауран понимал: на каждого спасенного ими человека приходилась тысяча тех, кто оставался в цепях по ту сторону залива. Честно говоря, это была самая мрачная сторона их торговой империи. Сделка с совестью, на которую им пришлось пойти, соглашаясь торговать с работорговцами и умиротворять их ради сохранения аванпоста. Корлису это тоже было не по душе. Ауран помнил, как брат в ярости сжимал кулаки и едва не пробил стену каюты после того, как им пришлось уступить господам. При всей силе и влиянии, что обрел дом Веларион, они были лишь одной фракцией — по сути, одним островом и его вассалами. Они мало что могли сделать для прекращения работорговли. Разумеется, они делали что могли: сотни, если не тысячи рабов получили свободу — либо будучи выкупленными, либо вывезенными контрабандой. Но даже тогда за этим не всегда стоял чистый альтруизм. У этих рабов почти всегда были навыки или знания, полезные для Дрифтмарка. Таков был простой и жестокий порядок мира: люди редко делают что-то просто потому, что это правильно. Ауран отогнал мрачные мысли. Он ненавидел раздумывать об этом, зная, что его семья могла бы и должна была бы делать больше для борьбы с рабством… но они не делали, потому что это ударило бы по торговым операциям и доходам, которые так стремительно вознесли их к власти. Иногда он задавался вопросом, не делает ли это их грешниками в глазах Семерых. Порой ему удавалось убедить себя, что «не освободить каждого встречного» — это не то же самое, что самому держать хлыст, но лишь порой. Однажды Корлис обмолвился, что ведет «долгую игру». Он хотел сделать то же, что, по-видимому, делал Браавос: стать настолько экономически могущественным, чтобы со временем начать диктовать условия, ограничивать работорговлю и, возможно, вовсе ее искоренить. Лорат и остальное Студеное море уже подпали под влияние Браавоса и отменили рабство, дабы не гневать Титана, и теперь Бастардова Дочь обратила свой взор на юг, к Пентосу. Хотя Дрифтмарк и Браавос были соперниками в торговле и банковском деле, в вопросе рабства они были едины в своем стремлении однажды увидеть его конец. И с учетом быстро растущего богатства Веларионов, возможно, эта цель когда-нибудь станет достижимой. — Да, шелкопряды голодны, они выросли за время пути, и нам едва хватило листьев шелковицы, чтобы их прокормить, — произнес Корлис. Ауран очнулся от раздумий, поняв, что они пришли к цели. На окраине города, скрытая от глаз со стороны гавани, раскинулась тутовая роща, посаженная заранее специально для их «шелкового дела». Брат беседовал с нанятыми ботаниками и садоводами, подсчитывая, сколько листьев понадобится для обратного пути, и выясняя, как сохранить чайные кусты. В качестве меры предосторожности как минимум половина запаса чая и шелкопрядов пока останется в Велосе. Операция была секретной: они не хотели объявлять всему миру о наличии шелка и чая раньше времени, чтобы не рискнуть кражей — ведь они сами украли это у и-тийцев. Однако их разговор вскоре прервал один из матросов с «Морского Змея», вбежавший в рощу. — Что случилось, Джон? — спросил Ауран. Роща хоть и не была тайной, найти её было непросто. Джону явно дали четкие указания, как их отыскать. — Начальник порта и губернатор просят вас и лорда Корлиса немедленно прибыть в порт! Говорят, дело срочное! — доложил Джон. Ауран обменялся взглядом с Корлисом. Люцерис Веларион был не из тех, кто вызывает собственных кузенов и начальников к себе, словно слуг. Если их зовут — значит, случилось нечто из ряда вон выходящее. Пока они бежали к порту вслед за Джоном, воображение Аурана рисовало страшные картины. Что могло заставить вызвать их в такой грубой форме? Может, работорговцы прознали о контрабанде людей и прибыли с требованием прекратить? Это было бы катастрофой. Однако, прибыв в гавань, они не увидели ни великой армады гискарцев, ни послов из городов залива. Порт жил обычной жизнью, хотя Ауран заметил, что среди докеров и моряков шепотков и слухов было гораздо больше, чем утром. Их кузен Люцерис стоял перед зданием порта вместе с Эрреном и еще одним человеком, в котором Ауран смутно узнал одного из капитанов Дрифтмарка, командовавшего другим торговым флотом на пути через Нефритовое море. Подойдя ближе, Ауран увидел, что лицо Люцериса полно тревоги и скорби. — Повтори им то, что сказал нам, — приказал Люцерис капитану. Капитан заговорил: — Лорд Корлис, сир Ауран, боюсь, я должен сообщить вам, что ваш дед, лорд-дед, занемог. Когда мой флот покидал Дрифтмарк, он был прикован к постели. Ваш брат, стюард Рейкар, поручил мне известить вас об этом, если мы встретимся. Сердце Аурана екнуло, он увидел, как помрачнел Корлис. Их дед был человеком немолодым. Если он слег… даже со всеми медицинскими достижениями Дрифтмарка, спасения могло не быть. И если пришло его время, как же жестоко было то, что их не окажется рядом, чтобы попрощаться. — В каком он состоянии? — спросил Корлис, и голос его звучал почти пугающе спокойно. — Стабилен, но силы уходят. Мейстер Десмонд опасался, что на момент нашего отбытия ему оставалось меньше года. — Понятно… Ауран, сколько времени займет путь до Дрифтмарка со всем флотом, если мы выйдем по расписанию? Ауран на мгновение задумался, прикидывая цифры. — Если не будет задержек с провизией и за скоропортящимся грузом присмотрят как надо, я оцениваю путь до Дрифтмарка еще в шесть-семь месяцев. Может, на месяц-другой меньше, если ветра будут попутными, а море спокойным. Но к тому моменту, как он закончил, у Корлиса уже был план. — Люцерис, слоны и все остальные товары экспедиции — вверяю их тебе. Позаботься, чтобы они прибыли на Дрифтмарк в целости. Определенные грузы важнее прочих, ты знаешь, о чем речь и чего стоило их добыть, не подведи меня. Ауран, собирай всех матросов. Остальной флот выйдет по расписанию с нашим товаром. Мы разгрузим «Морского Змея» и пополним запасы за эту ночь. Я хочу, чтобы на рассвете его паруса уже были в открытом море курсом на запад. Живо! Кивнув в знак согласия, Ауран поспешил выполнять задачу. Он оставил брата обсуждать с Люцерисом и Эрреном вопросы перевозки остального груза — особенно того драгоценного сокровища, ради которого они рискнули всем. И все же, несмотря на их отчаянную гонку домой, Ауран боялся, что они всё равно опоздают. ***** Шестая луна, 86 год от З.Э. Несколько месяцев спустя «Морской Змей» вошел в архипелаг Ступени, и именно здесь сомнения снова овладели Аураном, когда он вспомнил о том, что они забыли в спешке. Флот Веларионов всегда ходил конвоями исключительно ради безопасности: численное превосходство защищало от пиратов, бороздящих моря, а Ступени были, пожалуй, самыми печально известными и опасными кишащими пиратами водами во всем мире. «Морской Змей» был большим и внушающим трепет кораблем — всё-таки каракка, — но в данный момент он не был вооружен для войны, так как использовался в основном для торговли и исследований. Им оставалось полагаться лишь на скорость, чтобы миновать Ступени. Последствия захвата могли быть катастрофическими. Удача, похоже, была не на их стороне. И если в открытом море им удавалось уйти от многих пиратских судов, то в мелководных и скалистых водах Ступеней засада могла стать концом для любого неподготовленного корабля и его команды. — Вижу пиратов! Прямо по курсу на север, три корабля! — закричал рулевой. Корлис немедленно приказал «Морскому Змею» взять курс на запад, но вскоре они оказались в опасной близости от того, чтобы сесть на мель у одного из островов. С мастерством, подобающим легендарному капитану, Корлис заставил каракку накрениться и развернуться, описывая круги вокруг пиратов в попытке стряхнуть их с хвоста. Благодаря его усилиям по крайней мере один пиратский корабль вылетел на те же скалы, которых они едва избежали, а другой отстал, когда усилился ветер. Но последнее судно всё еще висело на хвосте, и Аурану казалось, что это был худший из всех возможных преследователей. Он во все глаза смотрел на знамя с кроваво-красным скорпионом на выцветшем желтом поле. Ауран сомневался, что в мире найдется моряк, не знающий имени Сирио Вуматиса, самопровозглашенного Короля Пиратов Ступеней. Выбрав скорпиона своим гербом, он возомнил себя монархом и умудрился сплотить под своим командованием по меньшей мере половину пиратских банд Ступеней, осмеливаясь нападать даже на крупные вооруженные конвои Веларионов. У их капитанов сложилось некое подобие вражды с ним: они не раз сражались, проходя мимо, и теперь «Морской Змей», самый знаменитый корабль под знаменем Веларионов, был в его досягаемости. Гордость не позволила бы пирату упустить такую добычу. Ауран понимал это, и, судя по всему, Корлис тоже, так как последовал приказ: «По местам! Приготовиться к абордажу!» Ветер переменился не в их пользу, и, не имея времени на лавирование, каракка вскоре была настигнута весельной галеей Вуматиса. Завязался нешуточный бой: экипажи осыпали друг друга градом стрел. Устав от перестрелки, Вуматис направил свой корабль прямо в борт «Морского Змея», повредив оба судна, но дав своим людям возможность пойти на абордаж. В мгновение ока гордые моряки Веларионов бросились отбивать атаку. Какое-то время казалось, что перевес на их стороне, но затем залп скосил их ряды, а к нападающим с их корабля прибыло подкрепление. Сирио Вуматис явился лично — Ауран понял это, узнав его по описаниям. Высокий, мускулистый, с длинными всклокоченными темными волосами и неопрятной черной бородой, он больше походил на дикого зверя с безумным взглядом, чем на человека. И слухи о том, что он владеет мечом из валирийской стали, тоже оказались правдой: Ауран заметил дымчатые, вихревые узоры лезвия, прорубающего путь сквозь их людей. Некоторые называли его Сирио Скорпионом в честь смертоносного насекомого на его гербе. У него была привычка давать отчаявшимся капитанам «шанс» в дуэли, обещая отпустить их в случае победы. Это мнимое великодушие нивелировалось тем фактом, что Вуматис, по общему мнению, не проиграл ни одного поединка и жестоко убивал всех противников, подобно скорпиону, жалящему свою жертву. Теперь, когда Вуматис пришел лично, окончательное поражение было лишь вопросом времени. Внезапно Корлис выкрикнул: — Парламент! Я требую переговоров! Пираты остановились, а их капитан расхохотался. — Слышали, парни? Морской Змей просит пиратов о переговорах! Вот будет байка для ваших шлюх! — Все пираты зашлись в смехе, уже предвкушая победу. — Послушай, Веларион, мы не ведем переговоров с неженками-торговцами и искателями приключений. Только с людьми настоящей стали! Настоящей силы! — отрезал Вуматис. — А разве я обычный человек? Есть ли в мире другой моряк, который может заявить, что бросал вызов границам Известного Мира и опасностям открытых морей так же часто, как я? Думаю, для этого требуется истинное мужество и сила. Неужели я не тот человек, что достоин переговоров с великим Сирио Вуматисом, Королем Ступеней? Ауран понимал, что делает Корлис: он пытался сыграть на эго Вуматиса, чтобы хоть чего-то добиться. Но всё же, неужели он всерьез верил, что со Скорпионом Сирио можно договориться? С чего бы ему их отпускать? — Что ж, Морской Змей. По крайней мере, это ты заслужил! Каковы твои условия? — ответил Вуматис тоном, дающим понять, что он лишь потакает Корлису ради собственного развлечения. — Ты ведь Король Ступеней, не так ли? — спросил Корлис. — Вместо того чтобы просто нападать на нас без причины, я надеялся договориться с уважаемым правителем и обсудить условия платы за проход через его земли. Вунатис расхохотался. — Корабли Дрифтмарка никогда прежде не платили мне дань, Веларион! И я не жду, что они начнут сейчас. К тому же, у меня есть куда более забавный способ взимать пошлину с путешественников. Скажу тебе вот что: я сегодня в хорошем расположении духа. Устроим джентльменскую дуэль между мной и тобой. Победишь меня — и я отпущу тебя вместе со всей командой. — А если я проиграю? — спросил в ответ Корлис. — Тогда ты умрешь. Всё просто. «Яд» заждался своей следующей жертвы. А я заберу твой корабль и все сокровища. «Морской Змей» станет воистину достойным призом, — сказал Вунатис, облизывая губы в предвкушении богатств, которые могли таиться в трюмах знаменитого судна. У Аурана было дурное предчувствие, что пирата ждет горькое разочарование. — Не надо, это ловушка, — предупредил он брата, надеясь, что тот прислушается. — По рукам! — крикнул Корлис Вунатису. — Хотя бы назначь одного из наших гвардейцев своим чемпионом! — в ужасе взмолился Ауран. Сейчас они могли быть в роли простых моряков, но они всё еще оставались наследниками дома Веларионов, и их верная Приливная Гвардия выглядела крайне встревоженной тем, что их подопечный вызвался на смертный бой. — Нельзя. Ты слышал его. Это должен быть я: капитан против капитана, — отрезал Корлис. Ауран вздохнул. Брат был прав, разумеется. У них не было выбора. Их матросы были неплохо вооружены и обучены, а те немногие гвардейцы, что были с ними, считались элитой, но против целой своры закаленных пиратов? — Ты же понимаешь, что он убьет тебя? Ты хорош в драке, Корлис, но ты в первую очередь моряк, а во вторую — солдат. Вунатис сожрет тебя живьем, — умолял Ауран, пытаясь заставить брата передумать за те пять минут, которые Вунатис так «милостиво» выделил им на подготовку. — Поверь мне, всё будет в порядке. Я не планирую здесь умирать. Скорпион скоро узнает, что клыки морского змея не менее смертоносны, — опасно произнес Корлис, после чего изложил Аурану свой план. Тот едва мог поверить своим ушам. Что за страсть у его брата к безумным затеям? И всё же, как ни старайся, Ауран не видел иного выхода. Когда его брат и Вунатис встали друг против друга для дуэли, Ауран изобразил на лице крайнюю тревогу (что было нетрудно, он и впрямь был на взводе) и сделал вид, что впадает в панику, тайно подавая знаки своим людям занять позиции. Вскоре дуэль Корлиса и Вунатиса началась всерьез, и Ауран поморщился, видя, как брат уступает. Корлис был достойным фехтовальщиком, но не легендой, и против Сирио Скорпиона в одиночном бою у него изначально было мало шансов. Гвардейцы в ярости крепче сжали оружие. Ауран надеялся, что они продержатся достаточно долго, чтобы план Корлиса сработал. — Это всё, на что ты способен, Морской Змей? Я почти разочарован! Покажи мне клыки! — кричал Вунатис, обрушивая свой валирийский меч, «Яд», на брата, который едва успевал блокировать град ударов. В боевой ярости Вунатис начал использовать клинок не как меч, а скорее как молот, стремясь сокрушить противника грубой силой, подобно какому-то варварскому берсерку. Ауран знал, что всё должно быть готово в кратчайшие сроки: в тот момент, когда Корлис подаст сигнал, что больше не может сдерживать натиск, они должны быть во всеоружии. Он отчаянно и тихо начал оповещать людей, благодаря Семерых и любых других богов, готовых слушать, за то, что пираты были слишком увлечены «забавным» зрелищем схватки их вожака со знаменитым мореплавателем. — Старые, Верные, Отважные! — внезапно выкрикнул Корлис, атакуя Вунатиса с обновленной энергией и кажущимся ростом мастерства. В это мгновение лучник, которого Ауран втайне успел отправить на верхнюю палубу у руля, спустил тетиву. Стрела пролетела в опасной близости от Корлиса и вонзилась прямо в грудь Вунатиса. В следующую секунду воцарился хаос: Приливная Гвардия, следуя сигналу, немедленно бросилась в атаку, возобновляя битву. Они были лишь острием копья; остальной экипаж тут же последовал за ними. Пираты, расслабившиеся в ожидании того, как их лидер добавит очередную жертву в свой список, были застигнуты врасплох нарушением правил переговоров. В то же время часть матросов начала перерубать канаты, соединяющие суда, отделяя «Морского Змея» от пиратской галеи. Ауран не знал, как именно, но, похоже, расчет Корлиса на самоуверенность пиратов оказался верным. Всё, что делали они и их команда, было направлено на создание образа беспокойства, смятения и страха, и это, в свою очередь, подпитало эго и самонадеянность Вунатиса и его банды. То, что Корлис отчасти притворялся менее умелым бойцом, чтобы еще больше усыпить их бдительность, также стало ключом к успеху: пираты, будучи самодовольными мерзавцами, окончательно расслабились, полагая, что их капитан легко прикончит оппонента. Получив преимущество, команда «Морского Змея» начала подавлять неготовых к отпору пиратов, которые были деморализованы гибелью своего капитана. К тому моменту, когда последний пират на палубе был мертв, «Морской Змей» уже полным ходом уходил в открытое море, а оставшаяся на галее часть команды Вунатиса не смогла продолжить погоню. Пока на палубе разбирались с последствиями боя, подсчитывая раненых и убитых, Ауран отыскал брата. — Ты всё еще жив? — спросил он, глядя на Корлиса: тот опустился на колени подле трупа Вунатиса, вонзив свой клинок в грудь пиратского короля. — Да… просто… просто выдохся. Он не ушел без боя, проклятый ублюдок, успел меня изрядно зацепить, — ответил Корлис, показывая Аурану довольно глубокую рану, рассекшую правую сторону груди и плечо. Пройди лезвие на пару дюймов глубже, и Корлис мог бы вовсе лишиться руки. Ауран сомневался, что брат сможет сражаться так же успешно, как раньше — хотя его навыки и до этого не были чем-то выдающимся. — Тебе повезло, что ты не остался без руки, идиот. Тебе пора завязывать с такими безумными авантюрами, — отчитал его Ауран. — Да… знаю, знаю. Но что делать, когда безумная авантюра — единственный выход? Ауран посмотрел на него без малейшего восторга, и Корлис виновато улыбнулся, тут же поморщившись от боли, когда брат начал очищать и перевязывать рану. В Дрифтмарке с энтузиазмом приняли микробную теорию, и Ауран уже набил руку в правильной обработке ран. — Следи за чистотой, нельзя допустить заражения, — приказал он брату. Корлис изобразил оскорбленное достоинство: — Ты говоришь это человеку, который помог изобрести микроскоп. Прояви хоть каплю уважения. — Обойдешься. Безрассудный болван вроде тебя не заслуживает уважения за подобные выходки, — Ауран разом пресек попытки брата казаться благоразумным. Корлис слегка опешил. — Полагаю, я это заслужил. Я и впрямь был паршивым братом, верно? Втянул нас в такие неприятности… в последнее время я слишком часто рисковал. Возможно, ты прав, Ауран. Жизнь — это не игра. Мне нужно быть осторожнее. — О, неужели проблески самосознания? Жаль, что они запоздали на двадцать шесть лет. Думаю, всё твое чувство осторожности вылетело в трубу, когда ты чудом пережил Трясучку в семь лет и решил, что это знак — будто ты избранный чемпион Семерых или что-то в этом роде. Защищенный от любого вреда. Кто может ранить тебя, если ты выжил после такой ужасной болезни? Брат поморщился от этого упрека. — Справедливо. Если я напомню тебе, что это мое последнее плавание, это поможет? После этого я осяду в Дрифтмарке. Ауран усмехнулся. — Уверен, ты найдешь другие способы вляпаться в неприятности, брат. — Затем его лицо стало серьезным. — Ты хороший брат и потрясающий лидер. Не обесценивай собственные достижения, Корлис. Ты — легенда. И именно поэтому ты должен быть осторожен. Не позволяй успеху вскружить тебе голову и толкать на безумные риски. Ты нужен Дрифтмарку. «Ты нужен мне». Последняя фраза осталась непроизнесенной — возможно, гордость и застенчивость не позволили Аурану признаться в этом. Брат посмотрел ему в глаза — фиалковые очи встретились с океанской синевой Аурана, — и Корлис понимающе кивнул, словно прочитал по глазам те тайные слова, что так и не были сказаны. Пытаясь разрядить обстановку, Корлис пошутил: — Знаешь, мне следовало этого ожидать. О чем я думал, выходя против валирийской стали в одной лишь матросской тунике? Ауран замер. В хаосе битвы он совсем забыл, что Вунатис сражался длинным мечом из валирийской стали. — Где он? — Что? — Меч. Где он? — снова спросил Ауран. В фиалковых глазах Корлиса мелькнуло осознание, и он указал в сторону трупа Вунатиса. Почти благоговейно Ауран поднял меч, любуясь дымчатыми серыми разводами магической стали. — Ты понимаешь, что это значит, брат? — спросил его Корлис, и Ауран неистово закивал. — У дома Веларионов снова есть клинок из валирийской стали, — прошептал он в предвкушении. Прошло более восьмидесяти лет с тех пор, как их родовой меч, «Морская Пена», был утерян вместе с их дедом-тезкой в битве при Чаячьем городе во время Завоевания. Считалось, что он ушел на дно вместе с затонувшим кораблем. Дом Веларионов почти потерял надежду вновь обрести такой клинок — даже всё богатство их морских походов не позволяло купить подобное сокровище. И вот теперь, благодаря почти невероятной удаче, он снова был у них. — Дед будет очень доволен. Давай поднесем его ему, когда вернемся. Он будет в восторге, придумывая мечу имя, — сказал Корлис, пока Ауран продолжал любоваться находкой. — Да, это уж точно. Каким сюрпризом это станет для старика, а? Бьюсь об заклад, какая бы хворь его ни одолела, он заставит себя встать с постели и доберется до пристани, чтобы встретить нас, даже если ему придется ехать в кресле-каталке. — Будем надеяться, что от такой новости его не хватит удар, а? — сострил Корлис, и оба брата рассмеялись. Однако две недели спустя, когда «Морской Змей», велая, вошел в Спайстаун, на причале их встретил вовсе не лорд Деймон Веларион. Их ждал брат Рейкар; его лицо было холодным, полным гнева и скорби, когда он произнес слова, которые Ауран так боялся услышать: — Вы опоздали.