High Tide (A Corlys Velaryon SI)

Глава 2: Новая эра Деймон Шестая луна 62 года от З.Э. — Что это такое? — спросил Деймон, глядя на клетчатую черно-белую доску. 16 черных фигур занимали первые два ряда перед Деймоном, а 16 белых — два ряда перед Корлисом. — Я называю это «шахматы». Это игра, — ответил внук таким тоном, будто ответ был само очевиден. Деймон вздохнул. — Я занятой человек, Корлис. У меня нет времени играть с тобой в игры. Я знаю, ты в том возрасте, когда это нравится, но придет день, когда ты станешь слишком стар для таких глупых забав. Корлис приподнял бровь. — Человек никогда не бывает слишком стар для игр. В конце концов, что такое турниры, если не игра в войну для «зеленых» юнцов и рыцарей лета? Теперь настала очередь Деймона поднимать бровь. Мальчик был прав. Именно в такие моменты Корлис сбивал его с толку еще сильнее. У него была внешность и порой повадки ребенка, но стоило ему открыть рот, как нельзя было не поразиться его красноречию. Его рассуждения были более здравыми и логичными, чем у доброй половины «мужей», которых встречал Деймон, а его глаза… глаза Корлиса выдавали мудрость, куда более древнюю, чем его девять именин. — Что ж, хорошо. Просвети меня, в чем суть этой твоей игры. Глаза Корлиса наполнились детским восторгом, вновь напомнив Деймону, что его внук, при всем его блестящем гении — девятилетний мальчик. — Поверь мне, дедушка. Это не просто «игра». Доска разделена на 64 квадрата, расположенных в восемь вертикальных рядов — вертикалей, и восемь горизонтальных — горизонталей. На доске шесть типов фигур, и каждая может двигаться только определенным образом. И внук объяснил ему роль и задачу каждой фигуры. По словам Корлиса, в шахматах было две стороны: черные и белые. У каждой было по шестнадцать фигур: восемь пешек, две ладьи, два рыцаря, два септона, одна королева и один король. Цель игры заключалась в том, чтобы убить короля противника. — Первым идет король. Это самая важная фигура на доске, но в то же время и самая слабая из-за своей значимости. Чтобы игроки понимали уязвимость короля, он может делать лишь один шаг в любом направлении за ход. — Но почему так? Король — самая важная фигура. Разве он не должен быть и самым могущественным? Он ведь лидер, в конце концов, — полюбопытствовал Деймон. Корлис задумчиво нахмурился, прежде чем ответить. — Необязательно. Возьми, к примеру, нашего короля, Его Милость Джейхейриса, да продлят боги его дни. Без своего дракона, Королевской Гвардии и вассалов — кто он? Просто человек, а любой человек смертен. — А что тогда насчет королевы? Почему она самая могущественная фигура на доске вместо короля? Разве это не должен быть рыцарь или, скажем, ладья? Корлис покачал головой. — Опять же, возьмем пример нашего короля. Ты дядя нашего короля, дедушка. Скажи мне, кому, по-твоему, он доверяет больше всех на свете? Деймону даже не пришлось задумываться. — Своей жене. Корлис усмехнулся. — Именно. Жена короля должна быть вне подозрений, иначе она бесполезна как королева. Боги создали нас для любви, чтобы у нас были спутники. Если ты доверяешь кому-то настолько, чтобы делить с ним ложе, ты должен доверять ему и во всех остальных делах. — Королева — самая могущественная фигура на доске, потому что она самая доверенная и самая ценная для своего короля. Мудрая королева может защитить мужа от врагов, которых он даже не видит. Придворный этикет, интриги и подлость, скрывающаяся за ними — она может направлять всё это так, чтобы её мужу никогда не пришлось бояться кинжала в темноте. Деймон молчал, внимательно слушая, как внук объясняет функции остальных фигур. Рыцари представляли рыцарей на службе у королей. Септоны символизировали то, как каждая сторона в любом конфликте заявляет, что боги на их стороне. Ладьи или замки — Корлис использовал оба термина — представляли владения правителя. Однако Деймон снова прервал его, когда Корлис объяснял возможности последней и самой слабой фигуры. — Почему пешки могут быть превращены в самую сильную фигуру? Они ведь должны олицетворять простолюдинов и ополчение, не так ли? Корлис ухмыльнулся. — Напоминание всем игрокам: даже самые слабые их последователи могут стать самыми сильными, если им позволить. Когда объяснения закончились, Деймон начал свою первую в жизни шахматную партию с внуком. Согласно правилам Корлиса, белые ходили первыми. Корлис открыл матч, выведя вперед левого рыцаря. Деймон ответил ходом третьей пешки справа. И их поединок продолжился. Возможно, дело было в старческой невнимательности или отсутствии опыта, но Деймон обнаружил, что почти всю игру находится в обороне. Пытаясь избежать хитроумно расставленных ловушек внука, он поражался его изобретательности. Корлис создал игру, которая казалась простой на поверхности, но при ближайшем рассмотрении открывала невероятную сложность. Это была не просто симуляция войны со стратегиями и тактиками, необходимыми для победы, но и отсылка к вечной Игре Престолов. Шахматы идеально демонстрировали риски, на которые идут все, кто играет в «большую игру». Смерть всегда была возможным исходом при слишком большом риске. — Шах и мат. Деймон посмотрел на доску после заявления Корлиса. Тот был прав. Не осталось ни одного хода, который мог бы спасти короля. Он проиграл. Возможно, это было ожидаемо, но гордость Деймона слегка укололо то, что он проиграл в чем-либо своему девятилетнему внуку. Действительно: ты либо побеждаешь, либо умираешь. — Еще раз? — с надеждой спросил Корлис. — На этот раз я позволю тебе играть белыми. — Я принимаю вызов. Вторая игра далась Деймону гораздо легче первой, но это всё равно была битва в гору. Тем не менее, он воодушевился. С достаточной практикой он сможет отточить навыки и, возможно, даже обыграть своего не по годам развитого внука. Деймон ни разу не задался вопросом, почему он так одержим этой игрой — он был слишком погружен в матч. На середине второй партии Корлис возобновил разговор. — Ты велел мейстеру Десмонду принизить мою роль в создании компаса в его докладе. — Да. И что с того? — Могу я спросить, почему? — Мне жаль, что пришлось лишить тебя заслуженного триумфа, но это опасно. Ты умный ребенок, Корлис, почти до опасности умный. Пораскинь своей светлой головой и скажи мне сам, почему, — ответил Деймон, перемещая королеву, чтобы забрать рыцаря Корлиса. — Это привлекло бы слишком много внимания и проверок. Если бы слухи о моем необычайном уме распространились, многие обратили бы на это внимание. Они бы испугались меня и попытались либо использовать в своих целях, либо устранить. Дом Веларионов и я сам оказались бы под угрозой, — ответил Корлис, двигая ладью, чтобы отомстить за своего рыцаря. Деймон посмотрел на доску. Он совершил дорогостоящую ошибку и теперь потерял королеву. — Верно. Для лорда это не самая лучшая репутация. Лордам редко пристало заниматься экспериментами и изобретениями. — Но ведь престиж дома тоже возрос бы, раз мы спонсировали эти эксперименты? — Да. — Тогда мне неважно, если мне достанется мало славы. Личная слава и известность, хоть и желательны, недолговечны. У меня еще будут другие возможности стяжать славу, важнее всего то, что наше наследие и наш дом получили выгоду. Хотя… могу я спросить кое о чем? — Спрашивай. — Можно ли убедить мейстера Десмонда… вообще не отправлять доклад? Я полагаю, было бы благоразумно удерживать это преимущество как можно дольше, — сказал Корлис. Деймон наблюдал за тем, как Корлис забирает его рыцаря своим септоном, и внутренне проклинал собственную невнимательность, прежде чем ответить внуку: — Возможно, на какое-то время это удастся. В конце концов, его верность и обеты принадлежат Дрифтмарку, а до того как надеть цепь, Десмонд был младшим членом нашего собственного дома. Однако он может возразить, что подобные знания должны оберегаться и передаваться многим, чтобы не быть утраченными. А лучший способ сделать это — сообщить о своих открытиях в Цитадель, чтобы они сами всё проверили и включили в учебную программу. — Возможно, сейчас это так. Но неужели, дедушка, ты не находишь странным, что организация со штаб-квартирой в Староместе обладает единоличным контролем над знаниями и наукой во всех королевствах? — Пожалуй. Существуют и другие, менее значимые ордена, и многие из них действительно процветали в разных королевствах еще до Завоевания. Но когда Завоеватель выделил Цитадель и приблизил её к себе, все остальные ордена утратили влияние. Я полагаю, только Гильдия Алхимиков всё еще сохраняет хоть какой-то вес, но и они сдают позиции. — И всё же монополия на информацию в руках одного ордена опасна, тебе не кажется? Тем более что монополизация слишком легко превращается в застой. Почему Завоеватель не взял Цитадель под свой прямой контроль и не заставил их переехать в Королевскую Гавань? Раз уж на то пошло, и Веру можно было бы перенести поближе к новому центру силы — как мощный символ объединения королевств в одно целое. — Любопытные мысли, — произнес Деймон. Это были также опасные мысли для публичного обсуждения, и он был благодарен за то, что Корлис достаточно мудр, чтобы не рассуждать об этом вслух при подозрительных ушах. — Конечно, это легче сказать, чем сделать. Оставим в стороне политическое влияние, необходимое для захвата контроля над обеими организациями — а как быть с трудностями перевозки всех книг или их копирования? Цитадель — старейшее и крупнейшее хранилище знаний в мире. Любой преемник в другом месте окажется лишь бледной тенью оригинала. — Здесь мы подходим к другой моей идее, и это отчасти причина, по которой, я думаю, мы сможем убедить Десмонда примкнуть к нам. Я слышал от купцов, что в И-Ти на деревянных брусках вырезают буквы и символы и используют их почти как большие печати, что позволяет копировать множество бумаг за раз. И я подумал: а что, если закрепить такие блоки — или печати с отдельными буквами — на устройстве вроде винного пресса? Так мы могли бы копировать книги гораздо быстрее. Набирать печати и переставлять буквы для каждой страницы, может, и нудно, но уж точно не нуднее, чем переписывать книгу вручную. Мы могли бы буквально «печатать» страницы прессом. Правда, обычный пергамент для таких «печатных станков» не подойдет — он слишком толстый и его трудно производить в нужных количествах. Я думаю, лучше всего подойдет бумага, вроде той, что используют итийцы. У Деймона голова пошла кругом. — Звучит как вполне осуществимое устройство, — произнес он. Корлис улыбнулся: — Именно. Конечно, пока это лишь гипотеза, но я полагаю, что при наличии времени и условий для экспериментов мы с Десмондом могли бы разработать и этот пресс, и необходимую бумагу. Разумеется, при условии, что он будет полностью нам предан. Теперь Деймон понял, чего хотел Корлис. Внук стремился к тому, чтобы его изобретения и идеи приносили пользу прежде всего дому Веларионов, и хотел, чтобы дед гарантировал молчание мейстера Десмонда. — Я посмотрю, что можно сделать. Но если ты не планируешь строить собственную цитадель, будет трудно развивать все эти твои идеи без помощи и поддержки Староместа. — Отличная мысль, дедушка! — сияя, воскликнул Корлис. — Подумай об этом: с печатным станком мы могли бы выпустить столько книг, что заполнили бы собственное хранилище знаний. Дом Веларионов не беден и не скуп — не будет недостатка в ученых, полумейстерах и других образованных людях из Эссоса и Вестероса, которых мы пригласим в нашу новую «цитадель». Ты упомянул, что алхимики едва сводят концы с концами? Мы могли бы стать их спонсорами в обмен на их переезд на Дрифтмарк. Я мог бы стать вторым Перемором Скрюченным и воздвигнуть второй центр просвещения в Вестеросе. Хотя, пожалуй, термин «университет» — как в Браавосе — подошел бы больше для того заведения, которое я себе представляю. И я не намерен сокращать число потенциальных студентов требованием обета безбрачия. Деймон с улыбкой покачал головой: — Ты поистине светлая голова, внук. Я горд, что в моих жилах течет та же кровь, что и в твоих. Корлис слегка покраснел, и Деймон рассмеялся, радуясь, что ему хоть раз удалось смутить своего не по годам развитого внука. — В твоих идеях много смысла, но давай мы хотя бы закончим партию, прежде чем нестись навстречу новым грандиозным замыслам? Всему свое время. В почти блаженной тишине они продолжили игру. Деймон очень любил внука и наслаждался общением с ним, но порой заставить его замолчать было действительно непросто. И какими бы блестящими ни были его идеи, иногда человеку просто нужно расслабиться за доброй партией в шахматы. Это была уже их третья игра, и лорд был полон решимости наконец-то победить. — Шах и мат, — провозгласил Деймон, зажав короля Корлиса между своей королевой и ладьей. «Это было легко», — подумал Деймон. Почти слишком легко для того уровня мастерства, который внук демонстрировал в первых двух партиях. Он поднял взгляд на Корлиса и увидел, что тот нервно ерзает, словно опасаясь о чем-то заговорить — что было совсем на него не похоже, учитывая, с каким азартом он обычно излагал свои безумные планы. — Что такое, Корлис? — спросил он, почти обеспокоившись, не случилось ли чего. Мальчик всегда вел себя образцово, но он всё же оставался ребенком, а дети вечно во что-нибудь влипают. — Я… я подумал о еще одном способе обезопасить наследие нашего дома, дедушка. — О? Просвети же меня. — Деймон никогда не признался бы в этом вслух, но он всегда замирал в предвкушении, когда слышал об очередном меняющем мир изобретении внука. Однако странная нервозность Корлиса, столь нехарактерная для его обычной уверенности, не давала ему покоя. Несмотря на подбадривание, Корлис всё еще колебался. — Ты помнишь, дедушка, вспышку Дрожи на Дрифтмарке и во всем королевстве четыре года назад? Воодушевление Деймона мгновенно улетучилось. В комнате повисла мрачная атмосфера. — Как я мог забыть? Половина нашей семьи погибла. Я потерял трех твоих теток. Потерял твою бабушку. Твою мать и твоего отца. И я чуть не потерял тебя. Лицо Корлиса было серьезным, но в глазах светилась надежда. — Что, если я скажу тебе, что есть способ попытаться сделать так, чтобы это никогда не повторилось? Деймон не смог сдержать возглас изумления: — Такой способ есть? Но как? — Прибор, который мог бы доказать существование кое-чего… кое-чего, что вызывает болезни. Пойми, это не обязательно предотвратит саму болезнь, но это поможет нам… — Корлис замялся, пытаясь подобрать слова, но Деймон не желал слушать оправданий. — Что тебе нужно? — отрезал он. Любое устройство, любой метод, вообще что угодно, способное предотвратить трагедию двухлетней давности, получит его безоговорочную поддержку. Корлис посмотрел ему прямо в глаза: — Дедушка, мне нужно, чтобы ты нашел для меня мирского мастера по линзам. _____________________________________________ Девятая луна 62 года от З.Э. — Очень надеюсь, Корлис, что ты понимаешь, что делаешь. Выкуп долгов этого человека обошелся нам в немалую сумму. Не говоря уже о чистом стекле и особых линзах, которые ты заказал, — произнес Деймон. Прошло около трех месяцев с их памятного разговора, и Деймон, пусть и с неохотой, не жалел средств на очередную затею внука. За это время была проведена работа над новым печатным прессом, а также внесены улучшения в конструкции компаса и каравеллы. Однако Деймон не мог сосредоточиться на них так же рьяно, как раньше: его мысли были заняты словами внука о возможности предотвращения смертоносных эпидемий. Если это новое устройство действительно на такое способно, то, по мнению Деймона, оно одно стоило бы больше, чем все остальные идеи внука вместе взятые. Дрифтмарк больше не потеряет четверть своего населения — по крайней мере, если лорд сможет на это повлиять. — Спокойно, дедушка. Всё сработает. А если нет — что ж, мои новые каравеллы и компасы со временем окупят затраты. Всё готово, Оррос? — спросил Корлис, обращаясь к мастеру по линзам, которого Веларионы спасли от долгового рабства за игорные долги. — Именно так, мой лорд. Подумать только, всё, что на самом деле требовалось — это перенастройка оптических линз «дальнозора». Это поистине великолепно, вы должны это видеть! Образцы, которые я наблюдаю через него, воистину странные, и их великое множество. Корлис заглянул в окуляр нового устройства, через которое проходил свет, и Деймон увидел на его лице ухмылку. Затем настала очередь мейстера, и Деймон заметил, как тот затрепетал от восторга. Наконец, когда подошел его черед, Деймон посмотрел в прибор и увидел странные структуры, похожие на тюремные камеры, а внутри них — тысячи крошечных черных точек, еще более мелких. Сферы, спирали и палочки — они двигались и вели себя почти как какие-то живые существа. Крошечные животные. — Это, господа, наше революционное изобретение. Этот «ближнезор» или «микроскоп», как я предпочитаю его называть, достаточно прост в изготовлении — требуется лишь иное применение принципов обычного дальнозора. Но гораздо важнее то, что микроскоп нам открывает, — произнес Корлис. — Действительно, «ближнезор» показывает нам так много, а ведь нужно было всего лишь переделать дальнозор, — сказал Десмонд. Корлис нахмурился, видя, что его предпочтительное название проигнорировали. — Лорд Корлис, когда я буду писать диссертацию и отчет об этом, умоляю вас позволить мне отправить результаты в Цитадель. Это не просто преимущество на море или отвлеченное знание — это устройство потенциально может изменить всё наше понимание мира и, возможно, позволит нам понять причины болезней. На кону могут стоять человеческие жизни! — Не беспокойтесь, мейстер Десмонд, я буду работать вместе с вами над нашими тезисами. У меня уже есть идеи о том, что это за «клетки» и точки. Мы лишь коснулись поверхности микроскопического мира и будущего науки в целом. Все, о чем я прошу вас, мейстер, — это присоединиться к нам в создании нового центра знаний здесь, на Дрифтмарке, и присягнуть на вечную верность дому Веларионов, а не только самому острову. Деймон видел, что мейстер нервничает, но чувствовал, что тот примет предложение. Не стоило больших усилий убедить его, взывая к его семейной лояльности как бывшего члена дома Веларионов и к его жажде знаний. — Лорд Корлис, я давал обеты никогда не присягать какому-либо дому напрямую. Но Веларионы — это и есть Дрифтмарк, так было всегда и так будет. Знайте, что мой обет и моя верность всегда будут принадлежать прежде всего Дрифтмарку, а не Цитадели. Мы не даем Цитадели клятв верности. Что касается создания собственного места обучения — признаюсь, я сомневался, но после того, что вы совершили и открыли, я верю, что мы справимся. Для меня будет честью и удовольствием работать с вами, лорд Корлис. Все ваши секреты станут моими. Я раскрою лишь то, что вы позволите. — Отлично, Десмонд, идемте же начнем исследования и подготовим наш труд, — воскликнул Корлис, горя желанием приступить к работе над новым открытием. Деймон невольно прислушивался к тому, как Корлис, Оррос и мейстер Десмонд начали обсуждать свою новую теорию. Слова «микроскоп», «телескоп», «клетки», «микробная теория» и «пастеризация» так и сыпались в разговоре. Лорд лишь забавлялся, качая головой — все эти научные и технические термины были за пределами его понимания. Было несколько печально осознавать, что недуги, унесшие столько жизней, вызываются такой крошечной чепухой. И всё же было по-настоящему чудесно, что теперь они могут предпринять шаги, чтобы уменьшить тяжесть этих болезней благодаря экспериментам своей команды. Корлис уже начал собирать вокруг себя ученых, инженеров и других мудрецов. Это было лишь начало его планов, и Деймон с нетерпением ждал, что же внук придумает в следующий раз.