Пять минут до "люблю"

"Держись рядом." Демон вылетел из-за сёдзи с воем. Низший. Даже не интересный. Но за ним — звук. Десятки. Сотни когтей по дереву. Мицури выдохнула и встала. Ее лента-каната обвила запястье, как живая. "Поняла!" — и в ее голосе не было страха. Только злость. За поместье. За Убуяшики. За их пять минут, которые у них украли. Обанай рванул первым. *Дыхание Змеи, Третья форма.* Его клинок изогнулся, повторяя движения Кабурамару. Демон захлебнулся собственной кровью, не поняв, откуда удар. Но их было слишком много. Один прорвался слева. Когти — к ее горлу. "Канроджи!" Он не успел. Успела она. *Дыхание Любви, Первая форма* Ее тело изогнулось под невозможным углом. Лента рассекла воздух и демона на части. Горячая кровь брызнула Обанаю на щеку. Семь капель. Как те рисинки. Он замер на полсекунды. Всего на полсекунды. Этого хватило. Чужой коготь вспорол ему бок. Неглубоко. Но больно. Шипение вырвалось сквозь зубы. "Игуро!" Она была рядом мгновенно. Заслонила собой. Ее хаори распороло от плеча до талии. "Не смей, — прошептала она. Глаза — дикие, розовые. — Не смей умирать! Ты еще не сказал, что я невыносимая!" Он хрипло рассмеялся. Вот же дура. Догадалась. "Потом, — он стер кровь с ее щеки тыльной стороной ладони. Размазал. — Скажу, когда выберемся." Ложь. Они оба это знали. Из коридора несло смертью. Настоящей. Верхняя Луна. Бесконечный Замок сдвинулся. Стены поехали, пол накренился. Их швырнуло друг к другу. Он поймал ее. Прижал. На секунду — всего на одну проклятую секунду — стало тихо. Ее сердце колотилось. Быстрое. Живое. Вот оно. То самое "люблю". Не словами. Вот так. Новый взрыв. Балка рухнула между ними, разделяя. "КАНРОДЖИ!" Пыль. Кровь. Звук сямисэна где-то сверху. Он должен был найти ее. Должен был договорить. Хотя бы в бою. Хотя бы перед смертью. Он рванул на звук ее клинка.

***

Пыль забила горло. Кабурамару шипел, обвивая шею Обонаю, будто чувствовал чужую кровь в воздухе. Ее кровь. Обанай рванул через обломки. Доски под ногами ходили ходуном — Накиме игралась с Замком, как с кукольным домиком. Звук. Лязг металла. Ее смех — злой, надрывный. Жива. Он вылетел в новую комнату и замер. Мицури была одна. Против троих. Хаори висел клочьями. На плече — четыре глубокие борозды от когтей. Кровь стекала по руке, капала на ленту. Но она улыбалась. "Опоздал, Игуро, — выдохнула она, не оборачиваясь. Будто спиной почувствовала. — Я уже двоих..." Третий демон кинулся. Обанай не думал. Тело сработало раньше головы. *Дыхание Змеи, Пятая форма* Его клинок прошел сквозь демона как вода. Голова покатилась по татами, стуча. Тишина. На секунду. Потом она обернулась. И он увидел. Глаза. В них не было страха. Была только ярость. И что-то еще. То, что он видел пять минут назад на веранде. *Для тебя. Я выживу для тебя.* "Идиотка, — прошептал он, делая шаг. — Кто разрешил тебе драться одной?" Она всхлипнула. Или засмеялась. Непонятно. "А кто разрешил тебе, — она ткнула окровавленным пальцем ему в грудь, туда где сердце, — умирать, не сказав?" Обонай поймал ее руку. Сжал. Кровь к крови. Грязь к грязи. Замок взвыл. Пол под ними провалился. Они падали. Вместе. Ее лента обвила его запястье. Его рука — ее талию. Кабурамару вцепился в ее волосы, чтобы не потерять. В полете, в этом бесконечном падении между чужими комнатами, он наконец сказал. Не "люблю". Он не умел так просто. "Ты невыносима, — прокричал он сквозь ветер и ее волосы, что хлестали его по лицу. — Слышишь? Невыносимая! Поэтому... поэтому останься! Со мной! Даже если это ад!" Она распахнула глаза. А потом рассмеялась. По-настоящему. "Дурачок, — она уткнулась лбом в его ключицу. — Я и так собиралась." Удар. Тьма.