ain’t no lie

      Руки Нила дрожали, когда он доставал сумку из глубин шкафа, не веря, что когда-то был достаточно глуп, чтобы ее убрать.       Дрожали, когда он резким движением распахнул молнию, едва не вырвав ее с корнем, позабыв о собственной сверхъествественной силе, и дрожали, когда он принялся упаковывать в нее вещи.       От системы ярлычков пришлось отказаться — его паучье чутье молчало, но учащенное дыхание подталкивало действовать быстрее, словно в любую секунду Дэдпул, которого он оставил в кафе с растаявший мороженым и растворившимся зефирками, мог появиться позади его спины и втолкнуть лицом в стену, связывая руки.       Нет, этого не случится, шептала крохотная разумная часть. Если бы он знал, что Человек-Паук, это ты, то не стал бы церемониться, не позволил бы уйти под глупым предлогом.       Нил даже не помнил, что именно ему сказал. После «блудный сын» и «возвращение домой» все смазалось, стало нечетким, угловатым. Кажется, он лишь что-то пробубнил и спешно попрощался, оправдываясь срочным делом.       Дэдпул не последовал за ним. По крайней мере не открыто — может, он выждал минуты и проследил за ним более скрыто, прижимаясь к стенам и прячась в переулках, и теперь поджидал за дверью или под окном.       Нила замутило от этой мысли.       Нет. Он бы почувствовал, если бы кто-то следил за ним.       Вещей оказалось неприлично много. Когда он заезжал в квартиру, у него была только сумка, набитая до половины одеждой и прочими необходимыми вещами. Сейчас же в шкафу лежал комплект постельного белья, вторая пара обуви стояла у входа в квартиру, цветок в горшке, который кто-то оставил у мусорного бака, и Нил под воздействием порыва притащил домой, рассыпавшиеся по столу скрепки, пресловутый читательский билет.       Большую часть придется оставить.       От этого было лишь слегка горько во рту — как от неприятной на вкус таблетки, которую нужно проглатывать как можно быстрее, чтобы не почувствовать гадкий привкус. Это можно перетерпеть; Нил делал это годами. Ему и раньше доводилось подбирать всякие мелочи и оплакивать их, когда мама избавлялась от них.       Куда больше его волновал костюм.       Нил отставил сумку в сторону, с трудом застегнув не поддающийся замок. Оранжевая ткань в его руках была знакомо мягкой, выпирающие линии паутины успокаивали что-то внутри него каждый раз, когда он задевал их пальцами.       — Это всего лишь тряпка, — пробормотал он, и тут же обернулся, чтобы удостовериться в том, что слежки нет.       Окно он крепко закрыл и задернул шторами, оставшимися от владельца квартиры, дверь запер, но все равно чувствовал, как судорожно метался пульс.       Опасность близко, опасность рядом.       Она придет и заберет его жизнь, если он не отдаст ей свою глупую супергеройскую карьеру и смехотворный костюм.       Надо предупредить Кевина, вдруг промелькнуло у него в голове. У него даже не хватило наглости притвориться, что это не отговорка для того, чтобы в последний раз надеть костюм.       В последний раз — отдавало стуком в горле. Он не может взять Человека-Паука с собой, и уж точно предпочел бы избежать того, чтобы за его головой помимо Дэдпула охотился и Железный Человек.       Отчего-то он не сомневался, что Кевин так поступит. Это было не то же самое, что исчезнуть, когда они оба были детьми и едва знали друг друга: теперь они были взрослыми, и хотя их… дружба походила больше благотворительный акт с одной стороны и плевок в лицо с другой, Кевин наверняка не спустит с рук пропажу известного героя.       Он должен предупредить его. И надеть костюм напоследок. Убить двух мух одним точным выстрелом паутины.       Нил запихал сумку под кровать и знакомыми отработанными движениями натянул ткань. ***       Было холоднее, чем обычно.       Может, он просто отвык слоняться по улицам только в своем костюме — последние несколько дней было не до того.       Было бы унизительно раскачиваться на паутине, дрожа от холода, и Нил стиснул зубы, твердо держась за тонкую шелковистую нить в своих руках.       Ночь окутала все мнимым уютом, и он почти мог притвориться, что это обычное патрулирование, после которого он вернется в свою убогую квартирку, поспит пару часов и пойдет на работу.       Почти.       Когда его взгляд коснулся знакомых улиц или крыш, он знал, хоть и не произнес этого вслух, что видит их в последний раз. Знакомая тоска паутиной обвила сердце: именно поэтому они с матерью никогда не задерживались нигде, даже если знали, что псы отца потеряли след. Им нельзя было привыкать к чему-то, чтобы потом бояться с этим расстаться.       Нил остановился на крыше в двух кварталах от башни Кевина. Отсюда ее уже видно: высокое и гордое строение, подсвеченное голубоватым светом.       Нет смысла оттягивать неизбежное. Нил сделал шаг вперед, занося ногу над пропастью.       Его остановила рука.       Кто-то с силой затащил его обратно на крышу и бросил на жесткую поверхность. Дыхание вырвалось стоном, когда неприятные мурашки расползлись по рукам и спине, глухо пульсирующей от боли.       Нил вскинул голову, отпрыгивая назад, поближе к стене и закрытой двери, ведущей внутрь жилого дома.       — Дэдпул, — выдохнул он, и понадеялся, что ему удалось скрыть изумление.       Паучье чутье молчало. Ни сигнала, ни малейшего намека, что за ним кто-то следил.       Как давно он шел за ним? От дома? От кафе? Он знал, с кем разговаривал?       — Знаешь, я собирался сохранить наши отношения дружескими, — голос приглушен маской, но Нилу внезапно показалось, что с ним что-то не так. Дело в тоне: он сухой, безжизненный, почти такой же острый, как катаны, которые Дэдпул извлекает из-за спины с тихим лязгом. — Насколько это возможно. Ничего личного, просто работа.       Он сделал легкий, уверенный шаг вперед, и Нил выпрямился, стараясь не обращать внимания на боль в лопатках.       — Я даже думал, что мы можем немного поиграть, прежде чем я приступлю к делу, — он вывернул запястье, и правая катана, Хугин, изящно изогнулась под светом луны.       Нил сглотнул, его взгляд метнулся между выступом крыши и чужим лицом.       Он помнил, как в прошлый раз закончилось их столкновение. Дэдпул позволил ему уйти. В драке у Нила меньше шансов на победу, чем при побеге.       — Желтый вроде как фанат. Был. Он хотел узнать поближе знаменитого супергероя.       Нил не уточняет, о чем он говорит. Присев, он оттолкнулся от крыши и перепрыгнул на здание позади себя, увеличивая дистанцию между собой и Дэдпулом.       Паучье чутье наконец проснулось, и Нил в последнюю секунду отвел руку в сторону, уклоняясь от ножа, оставляющего длинный, но не глубокий порез вдоль запястья.       Он только зашил костюм.       — Злодейский монолог подошел к концу? — уточнил Нил, стараясь не слишком откровенно пятиться назад.       Дэдпул смотрел на него снизу вверх с той крыши, на которой Нил оставил его, и Нилу показалось, что расстояние в два метра между зданиями и вовсе не являлось для него помехой.       Неожиданно, Дэдпул прыснул со смеху, и это жестокий и острый смех, почти такой же опасный, как и катаны в его руках, как и бесчисленные ножи, раскиданные по всей поверхности костюма.       — Ты слышал? Он зовет меня злодеем, — левое плечо Дэдпула ему ничего не ответило. Он убрал катаны обратно в ножны. — Но я готов поклясться, что ни разу не дотронулся до кого-то против их воли.       Смех растворился также быстро, как и появился. Почти мертвая серьезность тона заставила Нила вздрогнуть от обвинения, и, о, конечно.       Дэдпул не стал терять времени и отправился по следам Человека-Паука, как только Нил рассказал ему о насилии.       Значит ли это, что для него Нил и Человек-Паук это все еще разные люди? Или он просто издевается, пересказывает Нилу его собственные слова в попытках вывести на чистую воду?       — Многозначительное молчание, Паучок, — Дэдпул остановился на краю здания, носки ботинок нависли над улицей внизу. Если он и чувствовал себя неуютно на такой высоте и близко к выступу, он этого никак не показал. — Думаю, я могу счесть это как признание вины.       И он сдвинулся.       Нил стрельнул паутиной ему в бок.       Прыжок и без того не слишком удачный, и удар заставил Дэдпула откоситься от изначального курса. Он схватился одной рукой за край крыши здания, на котором стоял Нил, и подтянул себя наверх прежде, чем Нил решил, вписывается ли в его геройский кодекс наступать на пальцы своих врагов и скидывать их со зданий.       Человек-Паук не убивает. Даже тех, кто, возможно, не может умереть. И даже тех, кто хочет убить его самого.       Нил отступил назад, когда Дэдпул выпрямился и оказался на расстоянии нескольких шагов.       Прохладный ветер заставил его вздрогнуть.       — Не самый удачный удар, — Дэдпул опустил голову и неспеша осмотрел пятно паутины на своем костюме, чуть ниже груди, поверх живота сбоку. — Первый раз, а?       Следующий запал паутины ударил его в ногу. Или должен был, но Дэдпул дернулся в сторону в последнюю секунду, и, когда его рука потянулась к незаметной заплатке на боку и не смогла достать очередной нож из-за паутины, он вскинул голову, наконец поняв замысел Нила.       — Что, завернешь меня в кокон, чтобы я не сумел достать тебя? — он запустил пальцы в карман с другой стороны костюма и все же достал нож.       Кончиком он поддел липкий слой паутины, но Нил из личного опыта знал, что это лишь испортит лезвие — паутина липкая первые несколько минут, а после застывает, и на то, чтобы она растворилась, уходит несколько часов. Другое дело натуральная паутина, та, что выходит из его запястий: она жесткая, и из человеческого тела Нила выходит с трудом, оставляя запястья пульсирующими от боли; еще она разлагается сильно дольше, иногда недели.       А еще она съедобная.       Не важно, откуда Нил это знает.       Дэдпул поднес лезвие, испачканное в паутине, к маске, и оглядел, после чего просто вернул нож в тот карман, из которого его и достал.       Нил, наконец, подал голос.       — Что тебе нужно? — невольно ниже, чем обычно, сказал он, надеясь, что Дэдпул не сможет сопоставить голоса. — Кто тебя послал?       — Это моя инициатива, — прозвучало почти дружелюбно, и Дэдпул сделал несколько легких шагов вперед, пока Нил не вскинул предупреждающе ладонь. — Тот, кто меня послал, дал мне несколько недель. Но я был так впечатлен твоими поступками, что не смог столько терпеть, и решил разобраться с тобой сейчас же.       — Как мило, — сухо ответил Нил. — Моими поступками?       Он уже знал, что услышит.       — Да, и ты не стал опровергать то, что совершил их. Я напомню тебе, если твой мозг настолько же крошечный, насколько у других представителей твоего вида: тебе не стоило касаться того, кто этого не хотел, герой.       — Мой надглоточный ганглий в полном порядке, — ответ вырвался рефлекторно, сарказм, которому совсем не место здесь. Прорези на маске Дэдпула дернулись, как если бы он моргнул. — Я имею в виду… ты все не так понял. Кто тебе сказал, что я… сделал это?       Он понимает, что отрицать свою вину бессмысленно, когда сам же поднес пистолет к своему виску, и он не жалеет о том, что соврал Дэдпул об… этом, так как он наконец узнал, за чем тот вернулся в Нью-Йорк и почему повесил мишень на его спине, но теперь, когда ему об этом известно… ему надо придумать, как выкрутиться из ситуации, созданной им самим.       Самый простой выход, убежать из города и оставить Человека-Паука позади, кажется таким привлекательным и доступным, на расстоянии вытянутой руки, и Нил знает, что должен выбрать именно его. Он не должен стоять здесь и разговаривать с Дэдпулом, не должен пытаться что-то ему доказать: цель Дэдпула ясна, и он от нее не отступиться, особенно если поймет, что человек под маской и есть тот, на кого «напали». Он должен выстрелить по ногам Дэдпула, слепить их вместе, затем по рукам, когда он споткнется, и обвить его паутиной полностью, когда тот упадет, и воспользоваться преимуществом длинной в несколько часов в свою пользу.       Нил никогда не был благоразумным. Он всегда был эгоистом. А теперь, когда есть шанс, что Дэдпул не узнал в нем Нила Джостена, его эгоизм разгорается с новой силой.       Почему бы не натравить две неотъемлемые части себя против друг друга вновь? Насколько хуже от этого станет?       — Не важно, кто мне сказал. Один только твой вопрос наталкивает меня на мысль, что жертв могло быть несколько, и, Паучок, это работает не в твою пользу.       — Я не… я не поэтому спрашиваю, — несмело возразил Нил. Он старался держать руки Дэдпула в поле зрения. — Я знаю людей, которым было бы выгодно оболгать меня. Например, та газета.       Он не уточнил, какая газета, но это и не нужно: все в курсе, что Кэти Фердинанд, небезызвестная журналистка, имеющая под своим началом предостаточно людей, бросает все свои силы на то, чтобы «вывести» Человека-Паука на чистую воду.       Спасение котят с дерева — изощренная попытка их убить; помощь бабушке донести продукты — попытка ограбить. И все в этом духе.       Кажется, Дэдпул закатил глаза.       — О, да. И я должен поверить предполагаемому насильнику, а не предполагаемой жертве.       Его выражение лица не видно, но Нилу отчего-то кажется, что он широко, болезненно широко улыбнулся, почти насмехаясь, вот только неясно над кем. В этом слишком много личной боли, чтобы это было ненавистью только к Человеку-Пауку.       От неясного предположения, не до конца сформировавшегося в его голове, Нила внезапно повело в сторону.       Дэдпул воспользовался этим мгновенно, паучье чутье завопило, однако Нил отреагировал слишком поздно, когда катана, блеском мелькнувшая между ними, оказалась засажена глубоко в его живот.       Та часть Нила, что не взорвалась от боли, огненной, горячей, пожаром растекающейся по венам, отметила, что удар пришелся ровно туда же, куда он нанес собственный Дэдпулу, паутиной. Теперь на его оранжевом костюме расползлось кровавое пятно, зеркальное тому, что оставила паутина на черном костюме напротив.       Нил опускает голову.       Внутри него лезвие. Внутри него лезвие.       Головокружение возникло из ниоткуда, просто в один момент накрыло его, заставляя пошатнуться, но Дэдпул, как заботливый любовник, придержал его за поясницу.       Нил не знал, жжет ли больше там, где гребаная катана прошла насквозь через его живот или там, где чужая ладонь в перчатке выглядит обманчиво мягкой, заботливой напротив его кожи.       Он вскинул голову.       — Кажется, теперь ты разозлил меня, — не совсем внятно выдавил он.       Дэдпул ответил ему долгим, пристальным взглядом.       — Тебе повезло, что те, кто мне платят за это, хотят видеть тебя живым, — просто сказал он, и достал лезвие из живота Нила так просто, будто удачно разделался с куском масла, податливым и гладким.       — Не думал, что какие-то деньги смогут удержать тебя от мнимого правосудия за то, чего я не совершал, — его слова утонули, словно в сиропе или меде, и все ощущалось приглушенным, слишком далеким, даже осознание, что в его теле дыра, истекающая кровью, и те малые силы регенерации, что у него есть, слабо, но активно пытались ее заделать.       — Дело не только в деньгах. Я знаю, каких врагов наживать стоит, а каких — нет. И директор Л.И.С. точно относится ко вторым.       — Тетсуцзи? — Нил слабо моргнул, все слегка кружилось, двоилось и почему-то стремилось упасть. Нет. Еще не время. Еще секунду. Дэдпула не просто так называют Болтливым Наемником.       Дэдпул издал неясное мычание, которое может считать как и согласием, так и насмешкой.       — Знаю, меня тоже удивил заказ на твою паучью голову. Не поверишь, но я взял его скорее из шутки и желания выяснить, что такого маленький идеальный супергерой натворил, что против него ополчился сам Л.И.С. — они даже за меня не предлагают такие деньги. Но, думаю, я получил свой ответ. Даже если этим маразматикам ты нужен по какой-то другой причине, ты теперь моя персональная цель за то, что посмел притронуться к Нилу Джостену.       Он наклонился ближе, возможно, не осознавая этого, и Нил безмолвно присел, будто потеряв остатки сил — это близко к правде, но он еще держался, и сейчас идеальный шанс, чтобы нанести решающий удар.       Его длинный язык не мог сдержаться.       — Я не трогал твоего парня.       Удар, который он обрушил на челюсть Дэдпула, не ограничен его вечной самоцензурой: люди слишком хрупкие, нельзя использовать полный потенциал укуса паука, это будет для них смертельно.       Но Дэдпул не человек.       Не такой, как другие люди, по крайней мере.       Его не убил удар, но с громким треском отбросил на несколько метров, колени и ладони прочертили по шершавой поверхности крыши, и он оказался у самого края.       Его лицо перекошено, явно сломано, возможно, даже в нескольких местах.       Нил не стал вглядываться, не дал ему и секунды опомниться, коротким выстрелом из запястья припечатывая Дэдпула к стене противоположного здания.       Звук столкновения тела с бетоном глухой в тихой ночи.       Он прикрыл рану в животе паутиной, слабо стягивающей вместе кожу, и упорно шаг за шагом отошел дальше, а после с рывком повис на паутине, приглушив крик зубами. До башни Дэя путь ближе, чем до его дома, но слова Дэдпула мантрой крутились в его голове: Тетсуцзи, Л.И.С.       Л.И.С., под контролем которой находились Мстители. Л.И.С., под контролем которой находился сам Кевин.       Он думал, что по его пятам идет отец и его гончие, те же самые люди, что отлавливают «добровольцев» для Орудия Х.       Это почти вызвало у него глухой, булькающий смех с привкусом крови. Наивно, как наивно.       Оказывается, за ним охотится весь Л.И.С.       И Кевин один из них.