ain’t no lie

      — Прости, — в ее голосе звучало искреннее сочувствие. — Я пыталась сказать ему, что ты действительно сильно болен, но ты же знаешь…       — Да, — выдавил Нил. Потолок его квартиры был того же отвратительного оттенка белого, что и вчера. Что и позавчера. Что и позапозавчера. Что и. — Спасибо, Марисса.       — Может, он все-таки не станет тебя увольнять, — неубедительно добавила она, и Нил закрыл глаза.       — Спасибо, — повторил он, и сбросил трубку.       Его пальцы едва заметно дрожали, когда он опустил телефон на пол и поспешно накрыл руку импровизированным пледом. То есть, его пальто.       Отопление отключили вчера. Это он помнил, потому что до этого момента все было не так плохо: он добрался до дома после стычки с Дэдпулом, отложил размышления о тех, кто преследовал его и предавал, в дальний ящик, заперся в ванной и принялся заботиться о ране.       Сложно было сказать, было ли это год назад или только несколько дней минуло с того момента.       Снятие костюма было жалким, болезненным процессом, и рядом не нашлось бутылки, чтобы притупить агонию в животе и мутные пятна перед глазами.       Нить порвалась, когда он не рассчитал силу и дернул. Игла сломалась в его руке как спичка. Пришлось вновь воспользоваться паутиной, в этот раз органической, и его запястья пульсировали в такт сердцебиению, когда он неспеша заделывал рану, стягивая края вместе.       Учитывая, что катана прошла насквозь, в этом было бы мало пользы, будь он обычным человеком. Это была смертельная рана. Дэдпул был серьезно настроен вывести его из строя, если не избавиться от него мгновенно.       Порез медленно заживал. Он болел, когда он вставал, когда он ходил, когда он лежал, когда он дышал, однако привыкнуть к боли было несложно, ведь она и Нил были неразлучны большую часть жизни.       Он мог убрать за собой кровавые пятна, приготовить бедный обед из остатков дешевой лапши и кубиков для супа, растянуть его на три дня, но выйти на полную смену в кафе… Нил знал, что это закончится катастрофой. Он весь вспотел, дойдя от одного угла квартиры до другого, а отключенное отопление быстро остудило его пот, оставив дрожащим под пальто, отчаянно пытающимся лечь так, чтобы накрыться полностью и не потянуть самодельные швы.       Так не могло продолжаться вечно.       Ему нужна была еда, чтобы продолжать существовать, и, как ни прискорбно, ему также нужно было отопление: пауки не переносили холода. У него была легкая температура еще с того момента, как он вернулся домой после стычки с Дэдпулом, и она не спала даже несколько дней спустя, когда его бок слабо, но пошел на поправку. Теперь к этому добавился насморк, и если он не решит проблему с отоплением в ближайшее время, то появится еще и кашель, и осложнения, а у него не было страховки, и даже если бы была, он бы не смог обратиться в больницу и добровольно позволить одному анализу крови раскрыть его мутацию, и все это превращалось в кошмар, где он умирал под мостом, в коконе собственной паутины.       Он, по сути, не обманул Мариссу, когда сказал, что заболел.       Живот заурчал. Нил по привычке поднес запястье ко рту, но из тонких распухших прорезей не показалось ни капли паутины. Он поджал губы.       Чтобы создавать синтетическую паутину, ему нужно было питаться хотя бы раз в два дня. Его попытка пожирать собственные белковые соединения без отдачи должного организма привела к тому, что запасы паутины в его организме полностью опустели.       Нил со стоном скинул с себя пальто и сел. Все болело. Кости ломило от температуры, рана на боку привычно пульсировала. Нил провел ладонью по лицу, собираясь с силами.       Он лишился работы в кафе, но помимо этого места, он подрабатывал и в других: они нравились ему значительно меньше, поскольку порой приходилось переступать через себя, чтобы получить там деньги.       Пошатнувшись, Нил сумел подняться и натянуть пальто на руки. Оно пропахло жалостью к самому себе и болью, и Нил дополнил его шарфом, потрепанным, некогда с привкусом сигарет и ярости. Шарф его матери, Мэри.       Фотоаппарат представлял из себя маленькое и немногочисленное состояние Нила. Он был убран в чехол, и чехол покрылся слоем пыли, наглядно демонстрируя, как много времени минуло с того момента, как Нил прибегал к этому в последний раз.       К сожалению, сейчас его костюм и самочувствие никак не годились на то, чтобы сделать новые фотографии Человека-Паука.       К счастью, еще с начала лета у него лежали запасные, те, что он так и не отдал в газету, а приберег на черный день.       Их время пришло.       Нил не простил своему паучьему чутью его прошлого предательство и несколько раз обернулся, удостоверяясь, что никого нет, после чего запер за собой дверь и медленно, опираясь на перила, спустился по лестнице с третьего этажа. Если на поручне остались вмятины от его пальцев, то, что ж… он придумает этому объяснение для своих соседей позже, и только если они спросят его об этом.       Ветер на улице заставил его задрожать, прижимая флешку, взятую из фотоаппарата, к груди, а холодные ладони — к флешке. Нил прикрыл глаза, пытаясь привыкнуть к температуре. Зима подкрадывалась все ближе, и та неделя, что он провел в затворничестве, только еще больше усилила контраст. Больше не было сыро — было просто холодно, и Нил стиснул зубы, направляясь в библиотеку.       Там он смог отогреться. Было достаточно тепло, чтобы он подумал о том, чтобы снять пальто, однако так и не стал этого делать. Если ему повезет, он не задержится надолго. Если ему повезет, он поужинает сегодня.       Кэти Фердинанд ответила спустя почти три часа.       Это было еще милосердно. Иногда она отвечала через день, в худших случаях — через четыре, но только тогда, когда хотела подчеркнуть, что Нил не был уникальным фотографом в ее штате, хотя они оба знали, что это не так. Никого другого Человек-Паук не подпускал так близко. Никто больше не делал таких четких снимков.       Никто другой не был Человеком-Пауком, специально позирующим перед собственной камерой.       Это старые фотографии.       Я дам за них половину обычной суммы.       Нил фыркнул. Конечно, мир раскололся бы надвое быстрее, чем Кэти Фердинанд перестала бы быть скрягой.       Он продолжил читать ответное письмо.       Рада, что ты вернулся в штат, Нил. Большая часть моих фотографов сейчас охотится за редкой сенсацией, но пока никто так и не добился успеха.       Я утрою сумму, если ты найдешь подход к Дэдпулу также, как нашел к Человеку-Пауку, и принесешь его фотографии в хорошем качестве. Он ненавидит папарацци.       И утрою утроенную сумму, если сможешь запечатлеть их обоих на одной фотографии. Ходят слухи, что между ними случился конфликт.       Да, подумал Нил, ты даже не подозреваешь, Кэти.       Он ответил вежливой чушью, пустыми обещаниями и неясным то ли согласием, то ли отказом, и отправил письмо только после того, как проверил свой счет и увидел пополнение.       Очередное свидетельство его небрежности, его глупости, цифровой след, который легко отследить.       Он снял деньги в квартале от библиотеки, как будто этим можно было одурачить кого-то, и прикинул, на что их можно потратить: продукты на две недели или продукты на неделю и отопление. Почти сразу Нил выбрал второе, и спрятал пальцы под тонкими шерстяными перчатками непонятного бурого цвета.       После тепла библиотеки было особенно неприятно выходить в леденящий холод улиц.       Он зашел в тот же магазин, что и в прошлый раз, и выдавил улыбку тому же кассиру-подростку, что однажды отказался продавать ему пачку сигарет. Тот выпрямился, явно неуверенный, означает ли появление Нила и появление Дэдпула тоже, и ради них обоих Нил понадеялся, что нет.       Конечно, его надежды не сбылись.       — Я — твой самый большой фанат, и буду преследовать тебя, пока ты не полюбишь меня.       Нил обернулся в сторону звука, мелодии, исполняемой знакомым голосом. Он лишь чудом не вздрогнул, обнаружив Дэдпула, прислонившегося к полкам с хлопьями. Нил бы сейчас не отказался от хлопьев. Он бы не отказался даже от того кошмарно сладкого мороженого, что Дэдпул заказал себе в кафе.       Нил сглотнул выделившуюся от глупых мыслей слюну и положил дешевые спагетти в корзинку.       — Ты что-то сказал? — уточнил он, хотя прекрасно все расслышал.       — Это из песни, — услужливо подсказал Дэдпул, и Нил мог поклясться, что он выбрал эту песню не случайно. — Папа-папарацци. Леди Гага. Знаешь такую? Не уверен, какой сейчас год. Неловко, если две тысячи шестой, как в каноне. В одном из канонов. Потому что здесь смешиваются несколько канонов. Мне не нравится слово канон. А тебе?       Нил пожал плечами, и бок прострелило болью, короткой и не такой яркой, но все еще неприятной. Он прикусил щеку изнутри и не поморщился, удерживая ровное лицо.       — Мне все равно, — просто ответил он, и, решив, что разговор окончен, двинулся дальше вдоль полок, невольно ближе к выходу.       Его плечи невольно напряглись, когда Дэдпул тенью скользнул следом за ним, продолжая напевать себе под нос незнакомую Нилу песню.       Кассир заметно побледнел, заметив их приближение.       — К-как ты сюда вошел? — с истеричной нотой спросил он, подпрыгивая на своем стуле, а Дэдпул лишь прислонился бедром к кассе и принялся перебирать вкусы жвачек, пока не нашел отвратительно розовую, бабл гам.       Нил ненавидел этот вкус.       — Загадочность — это часть моего обаяния, — расплывчато ответил Дэдпул, и подтолкнул жвачку к кассиру.       Нил встал по другую сторону, принявшись выкладывать продукты на дорожку. Несмотря на полученные деньги, он не стал брать многого и уж точно ничего слишком качественного и дорогого. Если сэкономит, то хватит на отопление, и хотя его живот сжимался от мысли о том, что придется делить скудные приемы пищи на несколько дней, ему стало легче от мысли, что не придется терпеть невыносимый холод.       Кассир выглядел так, будто колебался между очередной попыткой вызвать полицию и принятием положения дел. Нил его не винил. Если бы он не был измотан раной, словно нарочито медленно затягивающейся на его боку, отсутствием денег, работы и немного желания жить, он бы тоже сейчас паниковал. Они опять столкнулись с Дэдпулом, разве это не должно пугать?       Нил попытался воззвать к прежнему чувству настойчивого страха, но почувствовал лишь легкое дуновение голода и боли.       — Сдачи не надо, — Дэдпул достал из кармана на своем поясе несколько купюр и веером рассыпал их перед кассиром. Тот, все еще болезненно напряженный, удивленно уставился на сумму, а после опасливо собрал бумажки в стопку и спрятал под кассу, будто боялся, что Дэдпул может передумать и отобрать их.       Нил глупо уставился на небрежно раскиданные деньги. Как-то раз он прыгнул в озеро за пятидолларовой купюрой.       Он тяжело вздохнул.       — Пакет нужен? — уточнил кассир, поспешно пробивая его продукты.       Нил кивнул. Его напрягало то, что Дэдпул не сдвинулся с места после покупки жвачки, но, с другой стороны, он и не рассчитывал, что тот просто вышел за покупками и случайно столкнулся с ним. Ему что-то было нужно.       Сможет ли Нил пережить это?       — Тридцать семь долларов.       Подросток выглядел так, будто желал поскорее отделаться от них обоих, и Нил поправил очки с фальшивыми линзами и неспешно полез в карман за кошельком. Бок опять ударило тупой болью.       Ворох купюр снегопадом закружился над головой кассира.       — Сдачи не надо, — повторил Дэдпул самым милым тоном, который Нил от него только слышал, а после подхватил его пакет с покупками, как будто они были старой семейной парой, и с той же мелодией на губах последовал к выходу, не сомневаясь, что Нил пойдет за ним.       Кассир ошарашенно посмотрел на Нила, словно уточняя, не привиделся ли ему непрерывный поток денег.       Нил вздохнул. Он убрал кошелек обратно, но не смог избавиться от чувства, что сэкономленные деньги так и не понадобятся ему, если Дэдпул пырнет его вновь, и оставит возле канавы.       — Зачем ты это сделал? — без обиняков спросил Нил, едва за ним захлопнулась дверца магазина.       Дэдпул крутанулся на месте, прорези его мазки сузились.       — Сделал что? Родился? Я уверен, моя мамаша тоже задается этим вопросом. Это грустная история, на самом деле, и я уверен, что…       — Заплатил за меня, — перебил его Нил, не в настроении выслушивать чушь, пока настырно урчит его живот, и сделал три шага ближе, кладя свои пальцы на ручку пакета и слабо дергая. — Я тебе отдам деньги.       — Не надо, — просто ответил Дэдпул, и не обратил никакого внимания на попытки Нила забрать пакет. — Я очень порядочный человек. Разве ты не знал? Помогаю бабушкам переезжать пешеходов, подвешиваю деревья на котятах и всё в этом духе.       — Ты — наемный убийца, — напомнил Нил, и бросил попытки отобрать пакет. Он вскинул голову, посмотрев в глаза маске Дэдпула. Нет, внезапно подумал он. Эндрю. — Ты пришел убить меня, Эндрю?       Собственное имя заставило Дэдпула не столько вздрогнуть, сколько безмолвно удивится, будто он не ожидал, что Нил решится повторить его когда-либо вновь. И все же вот оно, такое емкое, и только между ними.       — Эндрю? — повторил Нил, наклоняя голову набок. Голова Дэдпула забавным образом скопировала его движение.       — Это незаконно, — прямо заявил Дэдпул, и Нил удивленно приподнял бровь.       — Что, убийства? — с легкой усмешкой уточнил он.       — Твои глаза.       Нил моргнул.       — О, нет, мы его сломали, — Дэдпул пробормотал это для самого себя, но достаточно громко, чтобы услышал смущенный Нил. Он слегка отпрянул и прижал тыльную сторону ладони к глазу, но так и не обнаружил ничего паранормального в пределах своих глазниц. — Я не буду убивать тебя. Сейчас. Я хочу поговорить.       — Обнадеживает, — он поколебался. — Это касается… Человека-Паука?       Дэдпул смерил его внимательным взглядом, а после коротко хлопнул в ладони, зашуршав пакетом.       — Бинго! Пойдем, провожу тебя до дома, а ты пустишь меня на чай, и мы все мило обсудим.       Нил не сдвинулся с места.       — Не очень разумно раскрывать серийному убийце местоположение своей квартиры, — сказал он, но Дэдпул лишь отмахнулся, уже разворачиваясь.       Его слова заставили Нила похолодеть.       — Я уже знаю, где ты живешь. Я просто пытался быть вежливым. Пойдем.       Угроза в его тоне оставалась достаточно незаметной под слоем насмешки, но Нила она пробила насквозь, едва не прибила к асфальту. Он переплел холодные дрожащие пальцы и успокаивающими движениями прошелся по внутренней стороне запястий, все еще слегка опухших. Органической паутины едва ли хватит на плевок, а вебшутеры, неудобно давящие на воспаленные отверстия, он оставил дома. Глупость. Какая глупость.       Он поспешил за Дэдпулом, и с падающим сердцем осознал, что тот не соврал. Он точно знал, куда идти, и от этой мысли Нила замутило.       Собранная почти неделю назад сумка так и лежала под кроватью, и Нил, отчаявшийся починить костюм, оставил его лежать на дне бака с грязным бельем. Сможет ли он незаметно проскользнуть в ванную, пока Дэдпул будет обустраиваться на кухне, пронести костюм в комнату, оттуда переложить его в сумку вместе с вебшутерами, а затем выпрыгнуть из окна с все еще не полностью зажившим ранением?       Придется, видимо, проверить.       Нил опустил голову, прикрывая глаза. Его мутило то ли от голода, то ли от осознания, что придется опять бросаться в бег, раненым и в спешке.       Спустя несколько лестничных пролетов они оказались возле арендованной им квартиры. Дэдпул был непривычно молчалив, и это напрягало Нила еще больше — значит, он был на чем-то сосредоточен, значит, ничего хорошего это ни Нилу, ни Человеку-Пауку не сулило.       — Я… мне нужно немного прибраться, — Нил попытался юркнуть в дверной проем, но Дэдпул опередил его, и оказался внутри квартиры первым. У Нила от страха свело живот. — Эй.       — Мрачновато, — прокомментировал Дэдпул, оглядываясь по сторонам.       Нил поспешно закрыл дверь и нагнал его, подталкивая плечом в сторону кухни.       — Ты пытался быть вежливым, разве нет? — напомнил он, удачно загнав Эндрю в уголок между раковиной и холодильником.       Дэдпул с невинным видом пожал плечами.       — Я осматривался. У тебя здесь чертовски холодно.       — Отопление отключили, — Нил сделал шаг назад и взглянул в сторону неоплаченных счетов на стойке. Дэдпул тоже взглянул на них, и Нил раздраженно перевернул их пустой стороной вверх. — Оставь пакет. Помой руки. Будь вежливым.       Не казалось, что Дэдпул в восторге от команд с его стороны, но он послушно оставил пакет на полу и подошел к раковине, все еще заинтересованно оглядываясь. Он выглядел безобидно, почти как турист в незнакомом месте, но пистолеты на поясе и катаны за спиной, одна из которых успела побывать внутри Нила, не давали ему забыть о реальной опасности, что представлял из себя Дэдпул.       Нил скрылся в ванной. Он достал костюм, порванный и со следами плохо отмывшейся крови, и подпрыгнул на месте, когда раздался громкий стук в дверь.       — Эй, очень невежливо оставлять гостей одних, — голос Дэдпула был бодрым, и стучал он тоже весьма резво.       Нил, случайно приклеившийся к потолку, тихо выдохнул. Дэдпул явно не собирался оставлять его в покое и давать ему минутку, чтобы привести все в порядок, внутри своей головы или своей квартиры.       За неимением другого выхода, Нил ногой задел кран, раздался шум быстро убегающей воды. Он старался не думать о том, что впустую тратит кубометры.       — Я в туалете, — ответил Нил, и под шум воды пальцами вытащил решетку, прикрывающую вентиляционное отверстие. Оттуда на него взглянули комья пыли и два паука. — Присмотрите за ним, ладно? Мы же родственники. Дальние.       Шепотом попросил он их, и утолкал костюм внутрь, стараясь не думать о том, что его будет проще сжечь, чем отстирать после такого. Вернув решетку на место, Нил выключил воду и смыл воду в унитазе, а после отряхнул рукава пальто.       Дэдпула за дверью не оказалось.       Нила накрыло нехорошее предчувствие.       Он нашел его в своей спальне, с тетрадью в руках. Сначала Нил безмолвно обрадовался тому, что Дэдпул, судя по всему, успел пошариться только по его столу, но все облегчение и радость смыло, стоило ему приглядеться.       Это была не просто тетрадь.       Это была папка, папка, обычно лежащая на самом дне сумки Нила, той, что должна была быть спрятана под кроватью.       — Где ты это взял, — осторожно спросил он, делая несколько шагов вперед и накрывая страницу своей ладонью. Лицо Кевина Дэя, моложе и наивнее, смотрело на него с газетной распечатки. Рядом с ним на фотографии стоял Рико Морияма, обвивая чужие плечи с довольным выражением лица.       Фото было сделано за два месяца до того, как Кевин попал в плен, едва не погиб там и вернулся, соорудив костюм Железного Человека.       Фото было сделано за три месяца до того, как вскрылось, что похищение было подстроено Рико, давно предавшего Л.И.С. и вставшего на сторону Воронов.       — У тебя под кроватью, — спокойно, почти небрежно ответил Дедпул, и выдернул тетрадь из рук Нила, увлеченно пролистывая страницу за страницей. Нила замутило, бок запульсировал от волнения. — К слову, это самое банальное место в мире. Ничего никогда туда не прячь. Особенно свои сталкерские заметки.       Дэдпул отбросил тетрадь на стол Нила, и Нил едва сумел проглотить вздох, прежде чем оказался откинут к столу также, как и тетрадка — Дэдпул прижал ладонь к его груди и настойчиво впечатал в стену затылком, заставив Нила издать удивленный звук.       — Ты хотел поговорить, — напомнил он, цепляясь пальцами за его запястье. Вебшутеры, где вебшутеры, судорожно подумал он, пытаясь вспомнить, куда положил их.       — Да, — легко согласился Дэдпул, но не убрал руку с его груди. Его пристальный взгляд, даже скрытый маской, обжигал как сотня маленьких огней. Нил сглотнул. — Видишь ли, милашка, в чем дело. Ты мне почти нравился.       Прошедшее время, отметил Нил.       — Что изменилось? — выдавил он.       Дэдпул издал тихий звук, нечто, напоминающее смешок, а затем его рука поднялась и сомкнулась вокруг горла Нила, приподнимая его и над столом, и над полом. Он дернулся, но Дэдпул даже не поморщился от слабой попытки ударить его ногой, и Нил не мог приложить больше силы, если не планировал себя выдать.       — То, что ты сказал мне про Человека-Паука. Что он напал на тебя. Это правда?       Нил заколебался.       Дэдпулу не потребовалось ничего больше, и он его отпустил. Нил с грохотом приземлился на собственный стол, приложившись позвоночником о стену, и тихо застонал от боли в боку.       — Ты мне соврал.       Голос Дэдпула был мертвенно безжизненным.       Нил закрыл глаза. Как обычно, его попытка помочь своему альтер-эго обернулась тем, что он выстрелил в колено и Нилу Джостену, и Человеку-Пауку, натравив Дэдпула на обоих.       — Да, — признал он, и взглянул на Дэдпула из-под ресниц. Черная маска была неподвижной, как и фигура Дэдпула между его ног, распластавшихся от неудачного падения на стол. — Я могу все объяснить.       — Нет, думаю я могу все объяснить, — Дэдпул сделал шаг ближе, медленный и тщательный, и кобура пистолета на его ноге впилась во внутреннюю сторону бедра Нила, молчаливое предупреждение или вполне громкая угроза, заставившая его замереть, задержать дыхание, глядя снизу вверх в белые прожилки вместо глаз. — У нас с Человеком-Пауком свои разборки. Неудивительно, что журналист вроде тебя попытался в них влезть. Сенсация, не так ли?       — Я не журналист, — слабо возразил Нил, и рука Дэдпула стремительно быстро прижалась к стене возле его уха с тихим хлопком.       Нил не дернулся.       — Ты — фотограф, — согласился Дэдпул. — Я поискал в интернете. В архивах. Человек-Паук подкинул мне идею, что его могли ложно обвинить. Меня это весьма позабавило. Но, видишь ли, он залег на дно, не оценив свидание Хугин со своим телом. У меня было много свободного времени. А мой навязчивый поклонник и самый преданный фанат неожиданно тоже пропал с радаров, как только удачно натравил меня на Человека-Паука.       Дэдпул склонился ниже, зажимая Нила между стеной и своим телом, таким же устойчивым и непреклонным. Он мог бы его оттолкнуть, подумал Нил, но Дэдпул, хоть и презирал теперь обе его ипостаси в равной степени, все еще, судя по всему, не пришел к выводу, что они — один человек.       Простой человек не смог бы оттолкнуть Дэдпула. Нил впился ногтями в собственные ладони и позволил его лицу приблизиться, заставил себя шумно напуганно дышать. Притворяться почти не приходилось: по всему костюму Дэдпула было раскинуто оружие, а при нем самом не было даже вебшутеров.       — Я довольно долго смеялся, когда выяснилось, что за большинство удачных снимков Человека-Паука в газете Кэти Фердинанд отвечает один человек, — свободная рука Дэдпула вспорхнула и легким касанием перчатки легла на подбородок Нила, большой палец надавил на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот.       Он хотел, чтобы Нил сам произнес это, понял Нил, и послушно ответил.       — Я.       — Ты, — согласился Дэдпул, и с тихим шлепком отпустил губу Нила.       Он выпрямился, но от этого не стало легче дышать. Кобура пистолета Дэдпула все еще давила на его бедро, а взгляд, пронзительный и острый, даже через слой маски расчленял Нила, обещал боль и только боль за обман.       — Знаешь, сколько жертв сексуального насилия подвергаются травле за то, что осмеливаются подать голос? Знаешь, скольким из них пытаются заткнуть рот, потому что считают, что они врут, чтобы принести себе, например, славу? Знаешь?       Нил пристыженно покачал головой. Он знал, на что идет, когда лгал Дэдпулу, и даже если не осознавал всей катастрофичности своего признания в тот момент, то понял это сразу после, когда Дэдпул отнесся к этому без доли его обычного юмора, без грамма сарказма, лишь с тем же убийственным огнем, полыхающим в его жестах, что и сейчас.       И хуже всего было то, что ему предстояло солгать снова.       — Я не сделал бы это, если бы у меня был выбор, — голос прозвучал поначалу неуверенно, но Нил придал ему жару, каплю отчаянности, и бесстрашно взглянул Дэдпулу в глаза, вновь собираясь обманывать его. — Эндрю. Ты же видишь. У меня… у меня даже не хватает на отопление. Скоро отключат воду. Еда закончилась почти неделю назад.       Выражение лица за маской не изменилось. У Нила пересохло в горле, но он не сдавался.       — Мне нужны были деньги. Твое… соперничество с Человеком-Пауком заинтересовало широкую публику. Я… я не стал бы лгать о таком, если бы не…       Он криво взмахнул ладонью, обводя свое по всем параметрам жалкое жилище. На секунду он почти сам поверил своей лжи, ведь, как и большая часть обмана, она построена на частичной правде.       Но Дэдпул не колебался.       Паучье чутье Нила послало сигнал тревоги за секунду до того, как Дэдпул с беззвучным щелчком извлек пистолет из кобуры.       Словно в замедленном действии, Нил видел как дуло приближалось к нему, к его лицу, к его лбу, и не было времени думать о том, действительно ли Дэдпул собирался застрелить лживого журналиста или только припугнуть — до того, как пистолет дошел до него, Нил с силой ударил по запястью Дэдпула, вырвав у него резкий вдох.       Это не все. Знакомо и плавно несмотря на недельное отсутствие практики и заживающую рану в боку Нил перехватил руку Дэдпула и за считанные секунды поменял их местами. Кожаная маска Дэдпула с звонким шлепком впечаталась в стол, а плечо опасно хрустнуло, когда Нил с силой вжал ее в его спину.       На секунду все замерло. Самозащита была рефлекторной, почти инстинктивной, и часть Нила с облегчением выдохнула от знакомого ритуала, подтверждения того, что он все еще способен защитить себя и дать отпор.       — Интересно, — протянул Дэдпул, не двигаясь, и Нил, чувствуя нарастающее сердцебиение, опомнился.       Черт.       Что он натворил?