You taste like life / Ты на вкус как жизнь

***

Бар жил своей привычной ночной жизнью. Громкая музыка тяжёлыми басами вибрировала под потолком, неоновые вывески окрашивали помещение в красно-синие оттенки, по стеклянным столам скользили блики света, а воздух был пропитан запахом алкоголя, дорогих духов, сигарет и человеческой усталости, которую люди почему-то всегда пытались заглушить шумом, выпивкой и чужими телами. И в центре всего этого хаоса стоял Джей. С закатанными рукавами чёрной рубашки, открывающими татуировки на правой руке, с растрёпанными после долгой смены волосами и той самой расслабленной, опасной красотой человека, который даже не старается выглядеть привлекательным, но всё равно заставляет окружающих смотреть только на него. Особенно девушек. Компания из четырёх красивых, явно очень состоятельных студенток уже третий час сидела возле бара, медленно потягивая коктейли и буквально пожирая Джея глазами, однако сам Джей оставался абсолютно невозмутимым. Он улыбался и шутил. Иногда лениво флиртовал в ответ, но ровно настолько, насколько требовала работа, не больше.Потому что сегодня его действительно волновали только деньги. День рождения матери приближался слишком быстро, а Джей хотел сделать всё идеально. Единственный родной человек заслуживал этого. Поэтому он сейчас двигался за барной стойкой почти без остановки — ловко подбрасывал шейкер, открывал бутылки одним движением, смешивал ингредиенты так быстро и красиво, будто это был не бар, а сцена какого-то шоу. И люди смотрели, всегда смотрели. Потому что Джей умел превращать даже приготовление коктейля в нечто завораживающее. — Ты специально так делаешь? — не выдержала одна из девушек, наблюдая, как он ловко прокручивает бутылку в пальцах. — Как? — лениво усмехнулся Джей. — Будто снимаешься в фильме. — Если бы я снимался в фильме, мне бы платили больше. Девушки тут же рассмеялись, а одна из них снова попыталась коснуться его руки, однако Джей очень мягко и почти незаметно ушёл в сторону, продолжая работать так, будто вообще ничего не произошло, вежливо, спокойно и без грубости. Но абсолютно недоступно. И именно это, кажется, сводило людей с ума сильнее всего. Потому что Джей выглядел как человек, которого легко получить, но на деле был совершенно другим. За соседней частью стойки Аюми уже едва поспевала за ним. Она работала с Джеем почти год и всё ещё иногда поражалась тому, сколько энергии в нём было по ночам, особенно когда бар забивался людьми под завязку. Он двигался быстро, уверенно, красиво. Смеялся с посетителями, успевал принимать заказы, следить за кассой и одновременно поддерживать разговор сразу с несколькими людьми, будто вообще не чувствовал усталости. Хотя Аюми прекрасно знала: чувствовал, просто никогда этого не показывал. И, наверное, именно поэтому влюбилась окончательно. Это произошло как-то незаметно. Сначала ей просто нравилось работать с красивым парнем. Потом она начала замечать, как Джей остаётся после смены помогать уборщикам. Как покупает еду бездомному возле бара. Как после ночных гонок утром всё равно идёт на пары. Как звонит матери почти каждый день. И этого хватило. Правда, сам Джей почти сразу спокойно и честно обозначил границы. «Ты мне как младшая сестра, Аюми». Больно ли ей было? Безумно. Но рядом остаться хотелось ещё сильнее. Поэтому сейчас она лишь молча наблюдала, как девушки напротив буквально раздевают Джея глазами, и медленно умирала от ревности. Потому что эти девушки были богатыми, красивыми и уверенными в себе. Они были из тех, кто привык получать всё, что хотят. И Аюми прекрасно понимала: если однажды Джей всё-таки решит быть с кем-то… это будет не она. — Эй, Аюми. Она вздрогнула, моментально возвращаясь в реальность. Джей уже стоял напротив, протягивая ей готовый поднос с коктейлями. — Ты опять зависла. — Я устала. — Врать - то совсем не умеете, девушка. Аюми лишь фыркнула, забирая напитки, а Джей тихо усмехнулся и снова вернулся к работе. И, как всегда, за десять минут успел сделать столько, сколько любой другой бармен делал бы полчаса. Часы на стене показывали уже два часа ночи, когда поток посетителей наконец начал уменьшаться. Музыка стала чуть тише, да и людей — меньше. Аюми почти облегчённо выдохнула, когда Джей подошёл ближе и легко похлопал её по руке. Их молчаливый сигнал. «Я закончил свою смену». — Сегодня гонка? — сразу спросила она, начиная протирать стойку. Джей отрицательно качнул головой. — Не-а. Сегодня домой. Аюми удивлённо подняла брови. — Ты? Домой? В два ночи? Мир перевернулся? Джей тихо рассмеялся, снимая с крючка свою кожаную куртку. — Завтра университет начинается. Второй курс всё-таки. Он накинул куртку на плечи, а затем лениво потянулся, устало прикрывая глаза. — Мне нужно удержать стипендию. И мама завтра в дневную смену выходит… хочу успеть приготовить ей еду с собой. Аюми замерла буквально на секунду. И снова почувствовала это ужасное, тёплое восхищение. Потому что Джей был именно таким: красивый, шумный, иногда безрассудный. Но одновременно невероятно заботливый. И от этого любить его становилось только тяжелее. — Ты слишком хороший для этого мира, — пробормотала она себе под нос. — Что? — Говорю, проваливай уже отсюда. Джей тихо фыркнул, поправляя волосы. — Спокойной ночи, Аюми. — Осторожнее на дороге. — Спасибо, удачной смены. И с этими словами он наконец ушёл, оставляя после себя запах парфюма, кожи и чего-то неуловимо тёплого, что всегда ассоциировалось у Аюми только с ним. Она ещё несколько секунд смотрела ему вслед через толпу людей. На его широкую спину, татуированную руку, На то, как он лениво закинул шлем под локоть и скрылся за дверями бара. А затем тихо выдохнула. Потому что быть рядом с Джеем и не влюбиться в него было совершенно невозможно.

***

Ночной Сеул проносился мимо Джея размытыми огнями. Неоновые вывески круглосуточных ресторанов отражались в мокром после недавнего дождя асфальте, редкие машины проносились по пустеющим дорогам, а прохладный ветер бился о чёрный шлем и забирался под кожаную куртку, пропитывая одежду запахом ночного города, бензина и свободы, которую Джей чувствовал только в такие часы — между двумя и четырьмя утра, когда большая часть мира уже спала. Мотоцикл мягко урчал под ним, послушно скользя по дорогам, пока сам Джей, чуть расслабленно сгорбившись над рулём, думал совсем не о гонках, девушках или университете. Он думал о матери, точнее о том, что приготовить ей на обед. Хынми Бап. Да, это идеально подойдёт. Мама любила пурпурный рис ещё с детства, а значит завтра хотя бы немного порадуется. Правда, дома, кажется, закончился чёрный рис. Именно поэтому через несколько минут Джей свернул к круглосуточному Seven Eleven, возле которого лениво мерцала бело-зелёная вывеска. Колокольчик над дверью тихо звякнул, стоило ему войти внутрь. В магазине пахло кофе, дешёвой выпечкой и усталостью ночных смен. За кассой почти спал молодой парень в форме магазина — голова то и дело дёргалась вниз, пока тот пытался бороться со сном, уткнувшись щекой в ладонь. Джей понимающе усмехнулся. Когда-то он выглядел точно так же после первых месяцев работы в баре. Поэтому вместо раздражения лишь тихо прошёл к полкам с крупами, быстро нашёл нужный рис и вернулся к кассе. Парень моментально выпрямился. — Д-доброй ночи… — Скорее уже доброе утро, — лениво усмехнулся Джей. Тот смущённо закивал, пробивая покупку, а затем украдкой посмотрел на татуировки Джея, выглядывающие из-под рукавов кожанки. Так смотрели многие. Будто Джей выглядел одновременно немного опасно и слишком красиво для обычной ночной покупки риса. Расплатившись, он коротко поблагодарил кассира и вновь вышел в прохладную ночь. Мотоцикл завёлся с привычным низким рычанием. И спустя несколько минут Джей уже ехал домой. Квартира встретила его тёплой, домашней, настоящей тишиной. Свет в кухне был выключен, из комнаты матери не доносилось ни звука, и Джей невольно улыбнулся, осторожно закрывая за собой дверь. В первый год его работы в баре госпожа Пак всегда ждала сына. Даже если ей оставалось спать десять минут. Она сидела на кухне сонная, в домашней одежде, пила чай и делала вид, что не волнуется, хотя Джей прекрасно видел: волнуется безумно. И это повторялось каждую ночь, пока Джей не доказал ей, что способен о себе позаботиться. Что приходит домой живым и не ввязывается в неприятности. Ну… почти. Поэтому теперь госпожа Пак наконец спокойно спала по ночам. И это почему-то грело Джея сильнее любых слов. Потому что она доверяла сыну. Он тихо прошёл в свою комнату. Небольшую, но уютную. Трёхкомнатная квартиру им оставил отец — единственное действительно хорошее, что тот сделал перед тем как исчезнуть из их жизни окончательно. Джей редко вспоминал о нём и почти никогда — с теплом. Скинув кожаную куртку на стул, он медленно стянул через голову чёрную футболку, оставаясь по пояс обнажённым. Тусклый свет ночного города, пробивающийся сквозь окна, мягко скользнул по его телу, по сильным плечам, по рельефной спине. По татуировкам, полностью покрывающим правую руку и уходящим к ключице — чёрные узоры, змеи, цветы, тонкие надписи и острые линии переплетались между собой, превращая кожу в настоящее произведение искусства. Оно не было хаотичным, а очень продуманным, как и сам Джей. Его кожа после душного бара казалась чуть горячей и золотистой, волосы растрепались ещё сильнее, а от самого Джея пахло любимым парфюмом, алкоголем, сигаретным дымом, ночным городом и чем-то удивительно домашним одновременно. Он устало провёл рукой по шее, взял серую свободную футболку, домашние штаны, полотенце и направился в душ. Горячая вода почти мгновенно смыла остатки тяжёлой смены, музыку бара, чужие взгляды и усталость. Джей стоял под струями воды с закрытыми глазами дольше обычного, чувствуя как постепенно расслабляются мышцы после нескольких часов за стойкой и мотоцикла. А потом всё-таки заставил себя выйти. Потому что спать ещё рано. Ему нужно приготовить маме еду. На кухне было тепло и тихо. Надев домашнюю серую футболку, которая свободно повисла на его теле, Джей лениво собрал волосы назад и достал рисоварку. Хынми Бап готовить было проще всего именно так. Главное — правильно смешать белый и чёрный рис, чтобы твёрдые зёрна успели стать мягкими одновременно с обычным рисом. Джей спокойно отмерил две чашки белого риса и две столовые ложки чёрного, тщательно промыл крупу несколько раз, пока вода не стала почти прозрачной, а затем засыпал всё в рисоварку. Крышка тихо щёлкнула. Режим варки включился. И квартира постепенно начала наполняться мягким тёплым запахом риса. Пока готовился Хынми Бап, Джей занялся панчханом и миёккуком, двигаясь по кухне уверенно и привычно, будто делал это сотни раз. Хотя так и было. Он нарезал овощи, разогревал бульон, раскладывал закуски по небольшим контейнерам, время от времени сонно зевая в ладонь, потому что усталость наконец начинала накрывать его по-настоящему. Когда рис был готов, Джей дал ему потомиться ещё немного, а затем аккуратно перемешал деревянной лопаткой, наблюдая как белые зёрна приобрели красивый мягкий фиолетовый оттенок. Красиво. Мама любила когда красиво. Через некоторое время весь завтрак и обед уже стояли на столе в аккуратных контейнерах. Джей достал маленький стикер и, немного подумав, написал: «Хорошенько покушай! Люблю тебя безумно.» И, приклеив записку к контейнеру, наконец медленно выдохнул. За окнами уже начинало светлеть. До будильника оставалось совсем немного. Можно поспать часа три. Или… Проснуться пораньше и немного потренироваться на турнике во дворе. С такими мыслями Джей наконец рухнул в постель, почти мгновенно засыпая, даже не заметив, как первые лучи утреннего солнца осторожно скользнули по его комнате.

***

Джей всё-таки проспал. Когда он открыл глаза, солнечный свет уже уверенно заливал комнату через неплотно задёрнутые шторы, медленно ползая по тёмному полу, серым стенам и разбросанной возле кровати одежде, а телефон, валяющийся где-то среди подушек, показывал время, от которого парень тихо простонал и резко сел, проводя ладонью по лицу и зачесывая назад растрёпанные после сна волосы. Мама уже ушла. Квартира была тихой. Настолько тихой, что Джей слышал далёкий шум города за окном, редкий гул машин и мерное тиканье старых часов в гостиной, которые мать никак не соглашалась заменить, говоря, что они «создают уют». Несколько секунд парень сидел неподвижно, пытаясь окончательно проснуться после жалких трёх часов сна, а затем всё-таки заставил себя подняться. Через полчаса он уже выходил из комнаты полностью собранный. Сегодня на нём была свободная чёрная майка без рукавов, поверх которой он всё же накинул лёгкую тёмную рубашку, оставив её расстёгнутой, серые карго штаны с цепью на бедре и массивные тёмные кроссовки; татуировки всё равно выглядывали из-под ткани, особенно на предплечье и ключицах, а влажные после душа волосы были небрежно уложены назад, открывая красивое лицо и чуть сонные глаза. На плечо он привычным движением закинул сумку. И только выйдя на кухню, замер. На столе лежал аккуратно упакованный кимбап. Рядом — маленький жёлтый стикер. «Обязательно покушай, радость моя ♡» Джей невольно улыбнулся. Тепло разлилось внутри так быстро и привычно, что он даже тихо хмыкнул себе под нос. Иногда ему казалось, что госпожа Пак — единственный человек, ради которого он действительно старается жить нормально. Он отправил кусочек кимбапа в рот, сунул телефон в карман и наконец вышел из квартиры. Покончил с кимпабом в подъезде. Слишком вкусно. Утренний Сеул встретил его шумом. Город уже давно проснулся. По широкой улице внизу тянулся бесконечный поток машин, где-то громко сигналил автобус, прохожие спешили по своим делам, а ветер приносил запах кофе, асфальта и чего-то сладкого из ближайшей пекарни. И… двумя старшеклассницами возле мотоцикла. Опять. Джей увидел их ещё издалека и едва заметно усмехнулся. Эти девчонки появлялись с пугающей стабильностью уже почти год. Каждое утро. Если Джей собирался тренироваться на турниках — они сидели рядом. Если уезжал в университет — тоже. Он даже начал подозревать, что они где-то записывают его расписание. Одна из девушек тут же выпрямилась, стоило ему подойти ближе. Вторая поспешно убрала телефон, явно до этого фотографируя байк. Конечно. Очень незаметно. Джей спокойно подошёл к мотоциклу, накинул шлем на локоть и начал заводить двигатель, когда вдруг услышал за спиной тихое и ужасно неуверенное: — П-привет… Он прекрасно услышал. Но сделал вид, что нет. Лишь уголок губ дрогнул в лёгкой ухмылке, пока мотор низко и красиво зарычал под ним. Через секунду Джей уже уехал, оставляя позади одновременно разочарованный и восторженный писк школьниц. До Сону он, как всегда, не заезжал. Во-первых, потому что тот вечно ворчал: «Шлем портит мне волосы». Во-вторых, Сону принципиально предпочитал либо такси, либо машину отца, который даже опаздывая на работу всё равно не мог отказать своему любимому сыну. И, если честно, Джей находил это ужасно забавным. Университет встретил его шумом, голосами и новой волной студентов. Главный кампус буквально гудел. Первокурсники растерянно толпились возле стендов с расписанием, кто-то фотографировался возле ворот, кто-то нервно искал нужный корпус, а где-то неподалёку уже смеялись старшекурсники, обсуждая каникулы и новые сплетни. Высокие стеклянные здания отражали утреннее солнце, между дорожками шелестели деревья, а возле кафе уже выстроилась очередь из сонных студентов с кофе в руках. Джей медленно снял шлем, слезая с мотоцикла, и невольно улыбнулся. Первый курс. Забавное было время. Особенно знакомство с Сону. Он до сих пор прекрасно помнил, как какой-то огромный четвёрокурсник по имени Минджун случайно толкнул Сону плечом возле столовой. И всё бы ничего… Но Сону тогда совершенно спокойно посмотрел на него и произнёс: — Ты что родственник орангутанга? Уже не помещаешься в помещении? Джей, стоявший рядом, не выдержал и заржал. Очень зря. Потому что спустя секунд десять они оба уже убегали через весь кампус от разъярённого Минджуна. Сону — потому что оскорбил его. Джей — потому что посмел смеяться. Когда они всё-таки оторвались и спрятались где-то за спортивным корпусом, тяжело дыша от смеха и бега, Сону тогда совершенно серьёзно сказал: — Но он реально был похож. И с этого всё началось. Со стороны они действительно выглядели скорее как пара, чем как друзья. Слишком разные внешне были они, но всегда рядом.Слишком комфортные друг с другом, но только на первый взгляд. На самом деле Джей и Сону были пугающе похожи.Оба любили создавать ложное впечатление о себе. Оба прекрасно понимали, как люди воспринимают внешность. И оба этим пользовались. Джей — шумный байкер, любитель рока, ночи и драк. Сону — красивый мальчик-цветочек с мягкой улыбкой. Хотя один обожал ножи, а второй вполне мог ночью сорваться на нелегальные гонки. Поэтому они и сдружились так быстро. Джей как раз убирал шлем под руку, когда заметил Сону. И, как всегда, тот собирал на себе внимание половины кампуса. Особенно первокурсников и первокусниц. Сону шёл через двор университета так, будто не к аудиториям направлялся, а на модный показ. На нём идеально сидели дорогие тёмные брюки, светлая рубашка с распахнутым воротом, брендовый пиджак и украшения на пальцах; волосы были уложены слишком идеально для человека, который якобы только проснулся, а лёгкий макияж подчёркивал красивые глаза и мягкие черты лица. И выглядел он настолько дорого и эффектно, что первокурсники буквально провожали его взглядами. Особенно девушки. Хотя некоторые парни смотрели не меньше. Сону это прекрасно замечал и абсолютно наслаждался этим. Он шёл лениво, уверенно, с тем самым выражением лица, будто весь мир его слегка утомляет, а затем остановился напротив Джея и смерил его взглядом с головы до ног. — Мог бы ещё просто в майке прийти, — лениво протянул он вместо приветствия, чуть прищурившись. — Чтобы у первокурсниц сразу началась тахикардия. Джей тихо рассмеялся, снимая шлем окончательно. — А ты на чём приехал вообще? Машины-то у тебя нет. Сону тут же недовольно поджал губы. — Должен был взять такси. — «Должен был»? — Отец повёз. — Бедный господин Ким. — Не завидуй. Джей закатил глаза, слезая с мотоцикла окончательно, а затем они вдвоём направились к главным воротам университета. И, как всегда, ловили взгляды. Много взглядов. Восхищённых. Заинтересованных. Иногда откровенно жадных. Первокурсницы перешёптывались между собой, некоторые старшекурсники приветственно махали Джею рукой, а кто-то уже доставал телефон, явно собираясь сфотографировать «того самого Пак Чонсона». Но ни Джей, ни Сону не обращали на это внимания. Их куда больше интересовало: сколько сегодня пар, есть ли свободное окно и что готовят в кафе университета. Они не замечали никого вокруг, но зато их замечали. Особенно одно тёмное существо, стоявшее неподалёку среди толпы новых студентов. Высокий парень с тёмными глазами смотрел прямо на Джея. Очень внимательно. Очень заинтересованно. И демон медленно улыбнулся. Потому что увиденное ему определённо понравилось. Джей и Сону стояли возле огромной электронной доски с расписанием, вокруг которой уже собралась приличная толпа студентов, шумящих, спорящих и пытающихся понять, в каком именно корпусе у них будут проходить занятия. Кто-то громко ругался из-за утренней пары. Кто-то уже ныл о количестве лекций. Первокурсники панически фотографировали расписание на телефоны, будто оно могло исчезнуть через секунду, а старшекурсники, наоборот, выглядели слишком спокойными и уставшими для первого учебного дня. Сону лениво просматривал расписание, стоя одной рукой в кармане брюк, и тихо возмущался: — Почему у нас снова четыре пары в пятницу? Это буквально нарушение прав человека. — Ты в том году также ворчал, — усмехнулся Джей, скользя взглядом по спискам групп. — Естественно, но мы, блять, теперь второкурсники! Джей уже хотел что-то ответить, как вдруг почувствовал осторожное прикосновение к своей спине. Чей-то палец аккуратно ткнул его между лопаток. Парень медленно обернулся и едва заметно прикрыл глаза. Блять. Джинён. Он был уверен, что она перевелась. Девушка тут же улыбнулась, заметив его реакцию. На ней была короткая чёрная майка, открывающая плоский живот и пупок, джинсы с низкой посадкой и кожаная куртка, небрежно свисающая с плеч; длинные волосы красиво спадали по спине, а макияж делал взгляд ещё более томным и цепким. Она действительно выглядела очень сексуально и прекрасно знала это. Проблема заключалась только в том, что Джею было абсолютно плевать. — Джей, привет, — почти мурлыкнула Джинён, делая шаг ближе. — Я так рада тебя видеть. Скучала ужасно. Сону уже обречённо закатил глаза. Началось. — У нас, оказывается, снова лекции по правописанию вместе проходят, — продолжала девушка с таким восторгом, будто им сообщили о свадьбе. — Представляешь? Судьба буквально не хочет нас разлучать. Джей молча смотрел на неё. Джинён нравился этот взгляд. Спокойный, тяжёлый, чуть уставший. Она вообще ненавидела то, насколько сильно её тянуло к нему. Это было почти унизительно. За весь первый курс Джей ни разу не дал ей даже намёка на шанс. Он избегал её, игнорировал.Иногда смотрел на её флирт так, будто его это откровенно забавляло. И именно это сводило Джинён с ума ещё сильнее. Потому что обычно всё происходило наоборот.Обычно парни сами липли к ней. Но Пак Чонсон был каким-то невозможным. Каждый раз, когда Джинён видела его — растрёпанного после гонок, в кожаной куртке, с этим ленивым взглядом и красивыми руками — внутри поднималось совершенно ненормальное желание схватить его за воротник и страстно поцеловать. Так, чтобы он наконец перестал смотреть на неё с этим лёгким равнодушием. Сону же, наблюдая за всем этим, почувствовал, как его буквально начинает мутить. — Меня сейчас стошнит от количества феромонов в воздухе, — пробормотал он и тут же ткнул Джея локтем. — Я отойду раньше, прежде чем она начнёт читать тебе стихи любви. Джей тихо хмыкнул. — Я сейчас. Сону моментально исчез. Причём с таким выражением лица, будто покидал место преступления. Джинён же тут же воспользовалась моментом и шагнула ещё ближе к Джею. Так близко, что он почувствовал сладкий запах её духов. — Ты избегал меня всё лето, — тихо произнесла она, чуть наклоняя голову. — Это уже начинает обижать. Джей устало выдохнул. А затем совершенно спокойно посмотрел ей прямо в глаза. — Джинён. От того, как прозвучал её имя в его голосе, у девушки внутри всё предательски дрогнуло. — Не беспокой меня больше. Улыбка на её лице дрогнула. — Что? — Ты меня не интересуешь, сколько можно говорить? Прямо. Жёстко. Без попытки смягчить. Потому что Джей никогда не любил играть в игры, если понимал, что человек воспринимает всё слишком серьёзно. Несколько секунд Джинён просто смотрела на него.Будто не верила, будто надеялась, что он сейчас усмехнётся и скажет, что пошутил. Но Джей уже отворачивался. Словно этот разговор не значил для него вообще ничего. — Увидимся на паре, — бросил он через плечо и ушёл. А Джинён осталась стоять возле доски расписания, чувствуя, как внутри медленно начинает закипать злость. Потому что впервые в жизни её не выбрали.