You taste like life / Ты на вкус как жизнь

***

Ники уже начинал ненавидеть этот университет, хотя с момента начала занятий прошло всего несколько часов, и проблема заключалась даже не в людях, не в шумных коридорах, наполненных голосами, смехом и запахом дешёвого кофе, не в первокурсниках, которые носились по кампусу с телефонами в руках и паникой в глазах, будто от опоздания на первую лекцию зависела их дальнейшая судьба, и даже не в солнце, слишком ярко отражающемся в стеклянных стенах корпусов и неприятно режущем глаза существу, прожившему слишком долго в тени, а в нём самом, потому что за эти несколько часов он успел сделать то, чего не позволял себе уже очень давно — зациклиться на человеке. На обычном смертном человеке. И именно это раздражало сильнее всего. Сидя на широком мраморном подоконнике второго этажа главного корпуса и лениво подпирая щёку ладонью, Ники в который раз смотрел вниз, туда, где среди шумной человеческой толпы стоял Джей, он же Пак Чонсон, окружённый людьми, солнечным светом и этим странным ощущением жизни, которое исходило от него так ярко, что даже демону становилось не по себе, потому что бессмертные существа, какими бы красивыми, сильными и древними они ни были, всё равно со временем начинали ощущаться одинаково — слишком спокойными, слишком идеальными, слишком далёкими от мира, тогда как Джей был совершенно другим, живым до раздражения, шумным, тёплым, постоянно двигающимся, смеющимся, поправляющим волосы, жестикулирующим во время разговора и смотрящим на окружающий мир так расслабленно и уверенно, будто действительно принадлежал ему. И Ники никак не мог перестать смотреть. Это уже становилось почти унизительным, потому что он видел красивых людей. Сотни. Тысячи. Миллионы. Вампиров с аристократичной ледяной внешностью, ведьм, от одного взгляда которых люди сходили с ума, демонов, способных принимать настолько совершенные облики, что человеческое сознание начинало ломаться рядом с ними, однако именно обычный смертный парень сейчас заставлял его уже несколько часов искать себя глазами среди толпы студентов, замечать мельчайшие движения и раздражённо отворачиваться лишь для того, чтобы через секунду вновь посмотреть вниз. Пак Чонсон выглядел так, будто вообще не пытался быть красивым, и именно поэтому был опасен, потому что свободная чёрная майка без рукавов, поверх которой была небрежно накинута тёмная рубашка, только подчёркивала сильные руки и татуировки, полностью покрывающие правую сторону тела, широкие серые карго штаны сидели слишком расслабленно, цепь на бедре тихо поблёскивала при движении, а сам Джей, стоящий сейчас возле Сону и смеющийся над чем-то настолько открыто, что у окружающих девушек буквально менялись лица, ощущался слишком настоящим для этого мира бессмертных существ, среди которых Ники провёл всю свою жизнь. И, возможно, именно это цепляло сильнее всего. Тепло. Жизнь. Шум. Эмоции. То, чего тёмные существа со временем почти лишались. Ники раздражённо выдохнул и отвёл взгляд к окну, наблюдая как ветер лениво шевелит верхушки деревьев вдоль дорожек кампуса, как мимо проходят студенты с папками и кофе в руках, как где-то неподалёку начинает играть музыка из чьей-то колонки, однако уже через секунду вновь посмотрел вниз, чувствуя как внутри медленно начинает копиться странное, почти болезненное любопытство, потому что Пак Чонсон не просто привлекал внимание — он буквально заставлял пространство вокруг себя двигаться иначе, люди рядом с ним оживали, начинали громче смеяться, чаще улыбаться, больше смотреть, и даже Сону, стоящий рядом в своей дорогой одежде и выглядящий как модель с обложки журнала, всё равно будто терял часть внимания рядом с этим человеком. И именно в этот момент Джей поднял голову. Прямо на него, словно почувствовал чужой взгляд. Ники едва заметно нахмурился, потому что люди не ощущают демонов, не чувствуют их присутствия даже вблизи, если только сами не обладают чем-то сверхъестественным, однако Пак Чонсон сейчас смотрел на него так внимательно, будто замечал чужое внимание уже давно, и это неожиданно заставило демона заинтересоваться ещё сильнее. Через несколько секунд Джей что-то коротко сказал Сону, лениво поправил волосы и направился прямо к зданию, проходя сквозь шумную толпу студентов так уверенно и спокойно, что Ники невольно выпрямился на подоконнике, ощущая внутри совершенно непривычное напряжение, потому что вблизи всё становилось только хуже — запах, голос, взгляд, сама энергетика этого человека ощущались слишком ярко, слишком близко и слишком живо для существа, которое давно привыкло к холодной красоте бессмертных. Когда Джей наконец остановился напротив, засунув руки в карманы карго штанов и чуть прищурившись от солнечного света, Ники впервые смог рассмотреть его настолько близко и неожиданно понял, насколько тот красив неидеальной человеческой красотой, в которой были и лёгкая усталость после бессонной ночи, и немного растрёпанные волосы, и тёмные круги под глазами, и запах сигаретного дыма вперемешку с дорогим парфюмом, металлом мотоцикла и теплом кожи, всё ещё хранившей солнце. — Ну? — спокойно произнёс Джей, глядя прямо в глаза Ники так уверенно, будто перед ним стоял обычный студент. — Что тебе нужно от меня? И именно это неожиданно выбило Ники из равновесия сильнее всего, потому что Пак Чонсон продолжал смотреть на него совершенно спокойно, без страха, без нервозности и без того едва уловимого напряжения, которое люди обычно начинали испытывать рядом с демонами, даже если сами не понимали причины собственного дискомфорта, тогда как Джей сейчас стоял напротив так расслабленно, будто перед ним находился обычный студент, а не существо, способное при желании разорвать человека голыми руками. Ники вдруг поймал себя на том, что слишком внимательно рассматривает его лицо, слишком долго и почти жадно замечая лёгкую усталость под глазами после бессонной ночи, немного растрёпанные волосы, тёплый оттенок кожи, который особенно красиво выглядел под солнечным светом, тонкую цепочку на шее и едва заметную вену, пульсирующую прямо под кожей, и вот это уже было опасно, потому что демоны слишком хорошо чувствовали жизнь, сердцебиение, тепло тела и кровь под кожей, особенно у людей, которые почему-то цепляли их внимание, а Джей цеплял катастрофически сильно. — Ты ходишь за мной весь день, — продолжил Джей лениво, чуть наклоняя голову. — Кто тебя подослал? И зачем ты таскаешься рядом? И Ники впервые за очень долгое время действительно растерялся, не внешне, а внутри, потому что всё пошло совсем не так, как он ожидал, ведь он хотел просто наблюдать, изучить, понять, почему этот человек настолько цепляет внимание, но вместо этого сейчас стоял рядом и ощущал совершенно ненормальное желание продолжать разговор как можно дольше. — Я просто хотел познакомиться, — наконец ответил Ники уже мягче, позволяя голосу стать ниже и спокойнее, наблюдая как взгляд Джея чуть цепляется за его лицо, волосы, одежду, будто теперь уже сам человек начинал изучать его в ответ. — Познакомиться? — Джей едва заметно приподнял бровь, всё ещё не выглядя ни напуганным, ни настороженным, хотя любой другой человек на его месте уже давно почувствовал бы, что рядом находится что-то неправильное. — Обычно люди просто подходят и говорят “привет”, а не следят за мной полдня. И вот тут Ники впервые за разговор действительно усмехнулся — коротко, почти незаметно, потому что этот человек продолжал разговаривать с ним так прямо и спокойно, будто перед ним стоял не демон, а слегка странный студент. — Возможно я просто не очень хорош в знакомствах, — лениво ответил он, а затем, чуть помедлив, всё-таки добавил: — Но ты правда любишь мотоциклы и гонки, так ведь? На секунду в глазах Джея мелькнуло удивление. Очень короткое, но Ники успел это заметить. Он вообще начинал замечать у него слишком многое — как дёргается уголок губ, как напрягаются пальцы, как взгляд становится теплее, когда разговор касается чего-то действительно любимого. — Откуда знаешь? — спросил Джей уже спокойнее. Ники едва заметно улыбнулся. — Ты приехал на мотоцикле, а другие студенты много говорили о гонках на мотоциклах. И о знаменитом Пак Джее. И это была правда, потому что половина университета говорила о Пак Чонсоне так, будто он местная рок-звезда, а не обычный студент второго курса. Несколько секунд Джей молча разглядывал его лицо, а затем вдруг совершенно расслабленно улыбнулся, и от этой улыбки внутри Ники что-то странно дрогнуло, потому что она была слишком тёплой, слишком живой и совершенно не похожей на холодные улыбки бессмертных существ. — Тогда другое дело, — усмехнулся Джей и протянул руку. — Джей. Ники опустил взгляд на его ладонь, тёплую, живую, человеческую, а затем всё-таки пожал её, неожиданно чувствуя, как от простого прикосновения внутри становится ещё беспокойнее. — Ники. И именно в этот момент рядом появился Сону. Он подошёл красиво, как и всегда — в идеально сидящей брендовой одежде, с уложенными волосами и лёгким макияжем, подчёркивающим кошачий разрез глаз, однако стоило ему посмотреть на Ники, как вся расслабленность в его лице едва заметно дрогнула, потому что Сону почувствовал что-то неправильное, слишком холодное и чужое под человеческой кожей. Ники это даже понравилось. Хоть кто-то рядом с Джеем обладал нормальными инстинктами. — Джей, — медленно произнёс Сону, не отрывая взгляда от Ники, — можно тебя на секунду? — Что-то срочное? — лениво усмехнулся Джей. — Да. Идём. Сону схватил его за локоть и потянул чуть в сторону, а затем, убедившись что Ники их не услышит — хотя тот прекрасно слышал — тихо прошипел: — Какого хрена ты опять разговариваешь со стрёмными парнями? Джей тихо фыркнул. — Всё нормально. — Нет, не нормально, — Сону быстро оглянулся на Ники и едва заметно нахмурился ещё сильнее. — Он выглядит так, будто может заказать твоё убийство и даже не моргнуть. — Ты сейчас буквально описал себя. — Это другое. — Конечно. Сону раздражённо закатил глаза, а затем вновь посмотрел в сторону Ники, который всё так же спокойно сидел на подоконнике и наблюдал за ними с лёгкой улыбкой. Слишком спокойно, уверенно...и нечеловечески красиво. — Он похож на наёмника, — тихо пробормотал Сону. — Или на человека, который хранит трупы в подвале. — Вообще-то ты тоже не выглядишь как человек, способный разобрать и собрать пистолет Beretta 92 за пятнадцать секунд. Сону возмущённо уставился на друга. — ЭТО ДРУГОЕ. — Конечно, маньяк. Сону лишь раздражённо фыркнул и снова потянул Джея к лестнице, а Джей, позволив себя увести, всё же обернулся напоследок к Ники и лениво усмехнулся: — Ещё увидимся! И Ники смотрел ему вслед до тех пор, пока тот окончательно не исчез среди шумной толпы студентов и солнечного света, неожиданно понимая, что впервые за очень долгое время действительно ждёт следующей встречи, потому что Пак Чонсон уже стал ему интересен. Слишком интересен. Сону тихо ворчал с самого момента, как они вышли из главного корпуса университета, и чем дальше они шли по шумной дорожке кампуса, заполненной студентами, разговорами, звуками проезжающих за воротами машин и тёплым вечерним воздухом, пахнущим асфальтом и кофе из ближайшей кофейни, тем сильнее начинал раздражаться, потому что ощущение неправильности рядом с Ники всё ещё неприятно скреблось где-то под кожей. — Этот Ники похож на убийцу, — наконец пробормотал он, раздражённо поправляя сумку на плече и бросая быстрый взгляд назад, будто ожидал увидеть парня прямо за собой. — Серьёзно, Джей, держись от него подальше. Джей лишь тихо рассмеялся, лениво засовывая руки в карманы карго штанов и шагая рядом настолько расслабленно, будто вообще никогда в жизни не воспринимал опасность всерьёз. — Ты говорил так почти обо всех моих друзьях с гонок. — Потому что большинство твоих друзей с гонок выглядят так, будто готовы закопать человека в лесу. — И ни один ещё никого не закопал. — Ты не знаешь. Джей уже откровенно засмеялся, а Сону раздражённо закатил глаза, продолжая идти рядом быстрым шагом, пока ветер слегка трепал его идеально уложенные волосы. — Нет, я серьёзно, — уже тише произнёс он спустя несколько секунд. — У этого Ники аура ужасная. На этот раз Джей всё же посмотрел на друга внимательнее. — В смысле? Сону нахмурился, будто сам не до конца понимал, как объяснить это ощущение. — Не знаю… когда я стоял рядом, меня буквально холодом пробирало, словно рядом не человек находится, а что-то… неправильное, понимаешь? Он слишком спокойный, слишком тихий, слишком… жуткий. Джей вновь фыркнул. — Ничего страшного я не увидел. — Конечно не увидел, — тут же буркнул Сону. — Ты не заметишь угрозу, даже если перед тобой выйдет семиголовый монстр, у которого в одной руке катана, а в другой граната. И именно это окончательно добило Джея. Он расхохотался так громко и искренне, что несколько проходящих мимо студентов невольно обернулись, а Сону тут же начал колотить его по плечу. — Перестань ржать! Я вообще-то серьёзно! — Катана и граната? — Джей уже почти сгибался от смеха. — Сону, что у тебя в голове вообще происходит? — Намного больше полезного, чем у тебя! Они продолжали дурачиться и спорить прямо посреди дорожки, не особо следя за тем, куда идут, поэтому столкновение произошло совершенно неожиданно. Сону буквально врезался в кого-то плечом и тут же болезненно зашипел, потому что удар оказался неожиданно сильным для настолько хрупкой фигуры напротив. — Айщ… Они резко остановились и только тогда увидели девушку. Точнее… Слишком красивую девушку. Сону даже на секунду растерялся. Она стояла напротив, держа в руках прозрачный стаканчик с клубникой, и выглядела настолько идеально, будто только что сошла с обложки дорогого журнала — длинные тёмные волосы мягкими волнами спадали по плечам, светлая кожа буквально светилась под солнцем, большие глаза смотрели спокойно и с лёгким удивлением, а сама девушка была одета в светлый лёгкий кардиган поверх короткого топа и юбку настолько элегантно и дорого, что рядом с ней даже университетский двор будто стал выглядеть красивее. И именно это напугало Сону больше всего. Потому что нормальные люди настолько красивыми не бывают. — П-простите! — тут же выпалил он, резко кланяясь и одновременно хватая Джея за рукав. Джей, всё ещё посмеиваясь после их разговора, тоже быстро извинился на ходу: — Извините, мы не смотрели куда идём. Девушка же неожиданно тихо рассмеялась. И это было красиво и небычно. Видя это Сону решил, что сегодняшний день начинает его пугать. Он буквально потащил Джея дальше по дорожке, ускоряя шаг, пока за их спинами девушка всё ещё тихо смеялась, наблюдая за реакцией парня.А затем спокойно направилась внутрь университета, лениво подцепляя вилочкой кусочек клубники из стаканчика. — Я думал это университет, а не модельное агентство, — пробормотал Сону, всё ещё выглядя слегка потрясённым. Джей снова рассмеялся. — Тебя сегодня пугают все красивые люди? — Да! Потому что сначала криповый Ники, теперь эта девушка, которая выглядит как фея-миллиардерша, а дальше что? Дракон на парковке? — Я бы посмотрел. Сону раздражённо пихнул его локтем. — Лучше скажи, как я домой поеду. — На такси, как принцесса. — Нет, Чонсон-а, сегодня ты меня отвезёшь. Джей театрально вздохнул. — Как прикажете, ваше высочество. Они наконец дошли до парковки возле университета, где среди десятков машин и мотоциклов стоял чёрный байк Джея, блестящий под солнечным светом так красиво, что даже проходящие мимо студенты невольно замедляли шаг, рассматривая его. Сону недовольно цокнул языком, однако всё равно взял протянутый шлем. — Ненавижу мотоциклы. — Врёшь. — Ненавижу портить волосы об шлем. Нельзя без него ездить? Джей лишь усмехнулся и уже собирался сесть на мотоцикл, когда сбоку вдруг раздался знакомый голос: — Йо, Чонсон! К ним подъехал третьекурсник по имени Саймон. Такой же больной мотоциклами и скоростью, как и сам Джей. На нём была потёртая кожаная куртка, тёмные джинсы и шлем, висящий на локте, а сам парень выглядел так, будто последние сутки либо спал на байке, либо вообще не спал. — Сону, — кивнул он. — Саймон. Парни быстро поздоровались, а затем Саймон посмотрел уже на Джея с привычным азартом в глазах. — Сегодня гонка в три часа ночи, ты будешь? И вот тут лицо Джея изменилось почти незаметно, однако Сону сразу понял — всё, этот идиот уже мысленно там. — Буду, — коротко ответил Джей. Саймон довольно ухмыльнулся. — Тогда увидимся. Через секунду его мотоцикл уже сорвался с места, оставляя после себя шум двигателя и запах бензина. Сону же тяжело вздохнул, наблюдая как Джей надевает шлем и садится на байк. — Лучше бы ты спал по ночам, чем носился по трассе как перекати-поле, — пробормотал он, застёгивая шлем. — Богом прошу, только не превратись однажды в фарш. Джей расхохотался так искренне, что Сону едва не пнул его прямо на месте. А затем мотоцикл сорвался с места, исчезая в шуме вечернего Сеула. И только когда они окончательно скрылись из виду, чуть поодаль от парковки медленно появился Ники. Он стоял в тени деревьев совершенно неподвижно, засунув руки в карманы тёмного пальто, и на его губах медленно растягивалась лёгкая улыбка, потому что он слышал всё, каждое слово, каждый разговор и каждый звук чужого смеха. Гонки. Что ж. Кажется, сегодня ночью ему действительно стоит посетить это место. И через секунду его тело медленно рассыпалось тёмной пылью, растворяясь в вечернем воздухе Сеула.

***

Когда Гаыль наконец зашла в главный корпус университета, внутри уже стоял привычный шум человеческой жизни — где-то громко смеялись студенты, возле автоматов с кофе собралась небольшая очередь, первокурсники всё ещё бегали по этажам с телефонами и расписаниями в руках, а солнечный свет, проходящий через огромные панорамные окна, мягко ложился на светлый мраморный пол и стены, делая всё вокруг слишком ярким и живым. И посреди этого шума сидел Чонвон. Как всегда в окружении людей, а точнее — девушек. Гаыль едва заметно закатила глаза, даже не удивившись увиденному, потому что с самого утра наблюдала одну и ту же картину: люди буквально липли к её брату, тянулись к нему взглядами, голосами, попытками заговорить и случайно коснуться, словно сами не понимали, почему их настолько тянет к этому странному красивому парню с белоснежной кожей и редкими янтарными глазами, которые при солнечном свете казались почти золотыми. Чонвон всегда производил впечатление. Даже среди бессмертных существ его внешность считалась опасной, а уж среди людей и подавно. Особенно сейчас, когда он сидел на широком диванчике возле окна, лениво закинув ногу на ногу и слушая что-то, что ему оживлённо рассказывали сразу несколько девушек, смотрящих на него так зачарованно, будто они уже мысленно выбирали свадебные кольца.И, если честно, Гаыль им искренне сочувствовала.Потому что её брат уже больше четырёхсот лет вообще не смотрел на женщин, предпочитая мужчин. Хотя сами люди об этом, конечно же, не знали. И продолжали безнадёжно влюбляться. Одна из девушек особенно мило смеялась рядом с Чонвоном, осторожно касаясь его руки, и Гаыль уже почти хотела подойти и спасти бедняжку от будущего разбитого сердца, как вдруг брат наконец заметил её. И всё. Взгляд Чонвона мгновенно изменился. Ленивое человеческое очарование исчезло, уступая место настоящим эмоциям, а сам он почти сразу поднялся с места, вежливо извиняясь перед девушками с такой мягкой улыбкой, что те, кажется, готовы были простить ему вообще всё на свете. — Простите, мне нужно идти. И через несколько секунд Чонвон уже оказался рядом с сестрой, будто только её и ждал всё это время. Причём стоило ему подойти ближе, как выражение его лица тут же стало совершенно другим — более живым, настоящим и капризным одновременно. — Я устал, — тут же пожаловался он, слегка нахмурившись. — Почему люди так много разговаривают? Гаыль едва не рассмеялась. — Ты сейчас серьёзно жалуешься на внимание? — Да. — Ян Чонвон, которого последние пятьсот лет обожают буквально все живые существа? — Именно. — Никогда в жизни в это не поверю. Чонвон недовольно фыркнул и поправил рукав дорогого светлого свитера, выглядя при этом настолько красиво, что несколько проходящих мимо студентов снова обернулись в их сторону. Именно поэтому Гаыль решила не продолжать эту тему. Вместо этого она чуть хитрее улыбнулась и наклонилась ближе к брату. — Я сегодня увидела кое-что интересное. Чонвон лениво посмотрел на неё. — Что ещё? — Наш милый демон Ники весь день следил за одним парнем. И вот тут Чонвон действительно удивился. Настолько, что даже остановился посреди коридора. — Что? — Мгм. — Ники? — Да. — Следил? — Да. — За смертным? Гаыль довольно улыбнулась, наблюдая как брат всё сильнее хмурится. — Причём не просто следил, а очень заинтересованно следил. Чонвон несколько секунд молчал. Потому что это звучало настолько абсурдно, что мозг отказывался нормально воспринимать информацию. Ники? Последний наследник демонов? Существо, которое ненавидело людей примерно так же сильно, как человеческие пробки на дорогах? Следил за смертным? — Ты шутишь, — наконец произнёс Чонвон. — Клянусь любимым кровавым вином отца — нет. Теперь уже заинтересовался и сам Чонвон. Гаыль довольно подцепила вилочкой кусочек клубники из стаканчика и продолжила уже с заметным удовольствием: — И, если честно… я его понимаю. — Кого? — Ники. Чонвон недоверчиво посмотрел на сестру. — Парень, за которым он следил, был очень вкусный. — Гаыль. — Что? Это правда. Чонвон закатил глаза, однако Гаыль прекрасно видела — теперь ему действительно любопытно. Поэтому она тут же начала пересказывать всё, что успела услышать и увидеть: как Ники буквально не сводил взгляда с человека, как сам подошедший парень совершенно не испугался демона, как спокойно смотрел ему в глаза и даже язвил, будто вообще не чувствовал рядом опасности. И чем больше Гаыль говорила, тем внимательнее становился взгляд Чонвона. Особенно когда сестра начала описывать самого человека. Высокий, с татуировками с очень шумной энергетикой. — А ещё, — добавила Гаыль уже тише, с явным удовольствием наблюдая за реакцией брата, — Ники собирается сегодня на ночные гонки, потому что этот парень будет участвовать. И вот тут на губах Чонвона медленно появилась улыбка. Очень красивая и очень опасная. Потому что в следующую секунду его янтарные глаза мягко сверкнули алым. — Думаю, — лениво протянул он, поправляя волосы и уже явно что-то задумав, — нам тоже стоит посетить это место. И Гаыль, увидев это выражение лица, только тихо рассмеялась. Потому что прекрасно знала своего брата. А это означало только одно. Кому-то сегодня очень не повезёт.

***

К вечеру Сеул окончательно превращался в тот город, который Джей любил больше всего, потому что именно ночью улицы начинали жить по-настоящему — не суетливо, не нервно и не торопливо, как днём, а красиво, шумно и немного безумно, когда яркие вывески баров и круглосуточных магазинов отражались в тёмных окнах машин, когда влажный после жары воздух пах бензином, дорогими духами, едой из маленьких ресторанчиков и асфальтом, а люди, наконец сбросившие с себя дневную усталость, растворялись в музыке, разговорах и бесконечном движении большого города. Именно в такой Сеул Джей возвращался домой. Мотоцикл плавно свернул во двор знакомого дома, двигатель тихо зарычал в последний раз и затих, а сам Джей, сняв шлем и встряхнув слегка влажные после дороги волосы, на несколько секунд просто остался сидеть на байке, глядя на светящиеся окна их квартиры, потому что один этот тёплый свет уже автоматически создавал внутри чувство спокойствия, которое он нигде больше не испытывал. Поднявшись на нужный этаж и открыв дверь своим ключом, Джей почти сразу почувствовал знакомый домашний запах — мягкий аромат цветочных духов мамы смешивался с запахом сливочного соуса, свежей еды и чистоты, и всё это вместе почему-то каждый раз заставляло напряжение в его плечах постепенно исчезать, словно организм сам понимал, что здесь наконец можно перестать быть настороже. — Чонсон-а? Голос мамы тут же донёсся из кухни, а через несколько секунд она сама появилась в коридоре, поправляя рукава домашней кофты, и Джей, как всегда, невольно подумал о том, насколько же красивой была его мама, потому что даже после долгой смены госпожа Пак выглядела удивительно мягкой и ухоженной — короткие тёмные волосы аккуратно обрамляли лицо, кожа оставалась светлой и свежей, а в глазах всегда было столько тепла, что Джей иногда не понимал, как такой добрый человек вообще сумел прожить рядом с его отцом. Но, несмотря ни на что, она всегда улыбалась. Особенно сыну. И стоило ей подойти ближе, как Джей сразу обнял её, крепко прижимая к себе, а мама тут же обняла в ответ, привычно поглаживая его по спине ладонью, словно он всё ещё оставался тем мальчишкой, который приходил к ней после школы с разбитыми коленями. — Опять холодный, — тихо проворчала она, слегка нахмурившись. — Ты носишься по улицам как ненормальный. — Это ветер виноват, — лениво ответил Джей, всё ещё не отпуская её. — Конечно-конечно, всегда кто-то виноват кроме тебя. Он тихо рассмеялся, и мама тут же легонько ткнула его пальцем в бок. — Иди в душ, пока я заканчиваю ужин, а то от тебя пахнет улицей, бензином и книгами одновременно. — Вообще-то это стиль. — Вообще-то это кошмар. Снова засмеявшись, Джей наконец отпустил её и прошёл в свою комнату, где царил привычный беспорядок из одежды, шлемов, перчаток, учебников и разбросанных по столу ключей от мотоцикла, однако сам он ориентировался в этом хаосе идеально. Дверь за ним закрылась, и уже через несколько секунд чёрная рубашка полетела на кресло, следом чёрная майка, затем ремень и штаны, пока Джей не остался стоять посреди комнаты только в тёмных боксерах, низко сидящих на бёдрах. Тело у него было именно таким, каким становится тело человека, живущего в постоянном движении — широкие плечи, сильные руки с выступающими венами, крепкая грудь, рельефный пресс и напряжённые мышцы спины, а длинная татуировка, начинающаяся от правого плеча и уходящая вниз почти до кисти, делала его внешность ещё более опасной и взрослой, особенно в сочетании с золотистой кожей и слегка влажными после шлема волосами, беспорядочно падающими на лоб. От него пахло улицей. Ночью. Дымом. Мужским парфюмом с древесными нотами. И чем-то по-настоящему живым. Джей устало провёл рукой по затылку, а затем направился в ванную, включая горячую воду, и уже через несколько минут густой пар начал медленно заполнять пространство вокруг него, оседая на зеркалах и коже. Вода стекала по плечам, по груди, по животу, расслабляя напряжённые мышцы после длинного дня, а сам Джей, прикрыв глаза, лениво убирал мокрые волосы назад, чувствуя как вместе с усталостью постепенно начинает просыпаться и другое ощущение — неприятное, тяжёлое напряжение где-то глубоко внутри тела, накопившееся за слишком долгое отсутствие хоть какого-то секса. Последние месяцы у него просто не было времени. Работа со сверхурочными, ежедневные гонки, мама. И каждый раз всё заканчивалось тем, что он слишком уставал даже думать о ком-то. Но сейчас, стоя под горячей водой и чувствуя как капли медленно скользят по коже вниз, Джей вдруг поймал себя на мысли, что, наверное, сегодня после гонки всё-таки с кем-нибудь переспит, просто чтобы перестать ощущать это раздражающее напряжение в теле, потому что ему давно хотелось хотя бы ненадолго отключить голову. Когда спустя время он вышел из душа, влажные волосы падали на глаза ещё красивее обычного, а на нём самом оставались только боксёры и свободные домашние штаны, которые еле держались на талии, открывая полоску кожи и напряжённый низ живота. Именно в таком виде он и вышел на кухню. — Чонсон-а! — тут же возмутилась мама, едва не рассмеявшись. — Ты вообще собираешься когда-нибудь начать носить дома нормальную одежду? — Мам, кроме тебя здесь никого нет. — И это очень хорошо. Джей усмехнулся и сел за стол, на котором уже стояла огромная тарелка пасты фетучини в густом сливочном соусе, а сама кухня была наполнена настолько вкусным запахом чеснока, сливок и специй, что желудок тут же напомнил о себе. Ужинали они спокойно, как всегда обсуждая всякие мелочи, и именно такие разговоры Джей любил больше всего, потому что рядом с мамой ему не нужно было играть роль уверенного красавчика, гонщика или бармена, способного очаровать кого угодно — здесь он просто был её сыном. Госпожа Пак расспрашивала про университет, про начало второго курса, про новых преподавателей, а затем неожиданно вспомнила о Сону и сразу нахмурилась. — Кстати, а где Сону? Он совсем перестал к нам приходить. Джей тоже задумался, потому что мама была права. Раньше Сону спокойно мог ворваться к ним домой ночью, забрать еду из холодильника и улечься спать на диване, а сейчас они виделись почти только в университете. — Нужно будет его вытащить, — лениво произнёс Джей, наматывая пасту на вилку. — А то совсем пропал. — Вот именно, я уже начинаю скучать по его ворчанию. — Это уже зависимость, мам. Ты хочешь променять меня на Сону? Мама тихо рассмеялась. После ужина Джей помог убрать посуду, поцеловал маму в щёку, тихо поблагодарив за еду, а затем вновь вернулся в комнату, где спустя некоторое время переоделся уже в одежду для гонок — чёрную облегающую водолазку, подчёркивающую широкие плечи и сильное тело, тёмные брюки и кожаную куртку поверх, а влажные волосы теперь были небрежно уложены назад, делая его внешность ещё опаснее. Когда он вышел в коридор со шлемом в руках, мама уже ждала у двери. — Будь осторожен, пожалуйста. И вот тут Джей улыбнулся уже совсем по-другому — мягче, теплее и намного искреннее. — Обещаю. Через несколько минут его мотоцикл уже мчался по ночному Сеулу, разрезая шумные улицы под рёв двигателя, пока впереди среди красных неоновых вывесок постепенно начинал светиться знакомый бар. В Red Moon.