You taste like life / Ты на вкус как жизнь

***

Кабинет Господина Яна находился в самой высокой части замка, куда редко поднимались даже приближённые вампиры, потому что одно лишь присутствие владыки заставляло большинство существ невольно опускать взгляд и становиться тише, осторожнее, незаметнее, словно сам воздух рядом с ним требовал подчинения. Высокие двери из чёрного дерева с серебряной резьбой медленно закрылись за Чонвоном, стоило ему войти внутрь, и знакомый запах старых книг, воска, дорогого табака и чего-то металлически-сладкого, присущего лишь древним вампирам, тотчас окутал его, заставляя едва заметно прикрыть глаза. Дом. Пусть и слишком пафосный. Сам кабинет больше напоминал библиотеку какого-нибудь короля из человеческих легенд, чем рабочее пространство: стены полностью скрывались за высоченными книжными стеллажами из красного дерева, между которыми тускло мерцали старинные лампы, отбрасывая золотистые блики на корешки книг, многие из которых были старше целых государств; тяжёлые бордовые шторы спадали до самого пола, а огромные готические окна пропускали внутрь холодный зимний свет, из-за которого чёрный мрамор пола казался почти серебряным. В центре кабинета стоял массивный стол, заваленный раскрытыми книгами, какими-то документами и древними письмами с печатями, а за ним сидел Господин Ян — неподвижный, спокойный и настолько красивый в своей холодной зрелости, что многие человеческие женщины, увидев его хотя бы раз, потом веками снились своим потомкам в попытках описать «мужчину из сна». Его волосы, тёмные с серебром у висков, были идеально уложены назад, подчёркивая резкие скулы и тяжёлый взгляд янтарных глаз, в которых за сотни лет скопилось слишком много власти, крови и опыта, чтобы кто-то мог смотреть в них долго и не чувствовать себя ничтожным. Даже голос Господина Яна всегда звучал одинаково — низкий, бархатный, спокойный, без единой лишней эмоции, однако именно эта ровность пугала сильнее любого крика. Чонвон же, развалившийся в кресле напротив отца, выглядел почти полной противоположностью этой величественной строгости. Абсолютно расслабленный. Абсолютно избалованный. И невозможный красивый. Чёрные волосы мягкими прядями спадали ему на лоб, янтарные глаза лениво скользили по кабинету, а тонкие пальцы крутили серебряную ручку, украденную со стола отца ещё минут пять назад; на нём была дорогая тёмная рубашка, расстёгнутая у шеи ровно настолько, чтобы показать тонкую серебряную цепочку, а от самого Чонвона пахло чем-то сладким и холодным одновременно — дорогими духами, зимней ночью и кровью. Он выглядел на двадцать один. И навсегда останется таким. Иногда это казалось ему забавным. Иногда — ужасно скучным. — Нет, — спокойно произнёс Господин Ян, даже не поднимая взгляд от книги. Голос отца мягко разрезал тишину кабинета, смешиваясь с треском огня в огромном камине, возле которого лежал чёрный волк размером почти с лошадь — один из теневых стражей замка. Чонвон шумно выдохнул. — Отец… — Нет. — Ты даже не дал мне закончить. — Потому что я уже знаю, что ты скажешь. Чонвон закатил глаза так театрально, что любой другой вампир уже получил бы выговор за подобное поведение, однако Господин Ян лишь медленно перевернул страницу книги. Потому что это был Чонвон. Его сын. Наследник. Главная головная боль последних пятисот лет. — Я хочу в университет, — всё-таки упрямо произнёс Чонвон, подаваясь вперёд. — Снова. Теперь отец поднял взгляд. И Чонвон, как всегда, внутренне раздражённо отметил, насколько пугающе красивым был Господин Ян, потому что даже спустя столько лет никто из существ мира так и не смог смотреть на владыку вампиров без чувства тревоги. — Ты уже закончил больше двадцати университетов. — Двадцать три. — Это не повод идти в двадцать четвёртый. — Это именно повод. Господин Ян устало прикрыл глаза. Чонвон же продолжал смотреть с абсолютно невинным видом, хотя внутри уже начинал раздражаться, потому что человеческий мир менялся слишком быстро, а сидеть в замке ещё лет сто ему совершенно не хотелось. Он любил современность, любил шумные улицы, музыку, телефоны, машины, студенческие вечеринки. Любил наблюдать за смертными, которые так смешно переживали из-за экзаменов, отношений и будущего, словно их короткие человеческие жизни действительно были чем-то стабильным. Вампиры давно перестали прятаться в гробах и бояться солнца. Теперь они просто… существовали рядом, очень осторожно и незаметно. — Я хочу снова почувствовать себя обычным, — тихо произнёс Чонвон, и его голос, обычно ленивый и капризный, впервые прозвучал почти искренне. — Хочу быть первокурсником, познакомиться с новыми людьми, посмотреть как живут смертные сейчас. — Ты и так каждый день видишь людей. — Но не живу среди них. Господин Ян долго смотрел на сына, а затем спокойно закрыл книгу. Плохой знак. Очень плохой. Потому что именно так отец обычно показывал: разговор заканчивается. — Нет, Чонвон. — Почему нет? — Потому что ты всё ещё не сказал ничего убедительного. Чонвон раздражённо прищурился, а затем вдруг спокойно произнёс: — Последний наследник демонов Нишимура тоже собирается поступать в университет. Тишина в кабинете стала тяжелее. Даже волк возле камина медленно открыл глаза. Господин Ян слегка нахмурился. — И? — И я хочу проследить за ним. Отец смотрел долго. Но Чонвон даже не отвёл взгляд. — Ники хороший мальчик, — наконец спокойно произнёс Господин Ян. — И я доверяю ему. Чонвон понял: не сработало. Тогда он медленно вдохнул… И внезапно громко закричал: — ГАЫЫЫЫЛЬ! Господин Ян тотчас закатил глаза. — Только не это… Но было поздно. Потому что уже через секунду двери кабинета распахнулись, и внутрь буквально влетела Гаыль — маленький смерч в дорогом изумрудном платье, с длинными чёрными волосами и огромным стаканом крови с трубочкой в руках. От неё пахло клубничным блеском для губ, цветочными духами и чем-то сладким, совершенно не сочетающимся с образом древнего вампира. — ПАПА! — возмущённо воскликнула она своим звонким голосом. — Почему ты опять нас не пускаешь?! — «Нас»?.. — Конечно нас. Я тоже иду в университет. Чонвон довольно улыбнулся. Вот теперь отец точно проиграл. Господин Ян медленно снял очки, которые надевал исключительно во время чтения человеческих книг, и устало посмотрел сначала на Чонвона, самодовольно развалившегося в кресле, а затем на Гаыль, которая уже успела обойти стол и теперь драматично повисла у него на плече, словно была не древним вампиром, пережившим несколько исторических эпох, а обычной избалованной дочерью. И, если честно, именно это она сейчас и делала. — Папа, — протянула Гаыль, слегка качнувшись из стороны в сторону, — ты вообще понимаешь насколько это важно для нашего развития? — Вашему развитию больше пятисот лет. — Но морально нам двадцать. — Нет. — Да. Чонвон тихо фыркнул, наблюдая за этим с огромным удовольствием, потому что младшая сестра всегда была их семейным оружием массового поражения, против которого даже Господин Ян держался максимум минут десять. И судя по тому, как отец уже медленно массировал переносицу, времени оставалось немного. Гаыль тем временем окончательно вошла во вкус. — Папа, ты вообще видел современных студентов? Они такие интересные. У них тренды меняются каждые две недели, они делают странные видео, влюбляются, страдают, расстаются, а потом снова встречаются, и всё это за один месяц! Это же буквально бесплатный сериал. — Люди всегда были эмоциональны. — Да, но сейчас они эмоциональны с вайфаем. Чонвон не выдержал и тихо засмеялся, откинув голову на спинку кресла, а Господин Ян посмотрел на детей так, словно действительно начинал жалеть, что однажды вообще решил заводить семью. Хотя в глубине души, конечно, обожал их обоих до безумия. Это было видно по взгляду. По тому, как его голос рядом с ними становился мягче. По тому, что только Чонвону и Гаыль позволялось вести себя настолько свободно рядом с владыкой тёмных существ. Любой другой вампир уже давно стоял бы на коленях. — Кроме того, — внезапно добавила Гаыль, хитро улыбнувшись, — если Рики Нишимура действительно собирается поступать в университет, то разве не лучше, чтобы Чонвон находился рядом и присматривал за ним? Господин Ян слегка прищурился. Умная. Гаыль слишком умная. Иногда Чонвон забывал, что за всей этой милой улыбкой и любовью к моде скрывался вампир, способный переиграть половину древнего совета. — Ещё раз повторяю, Ники не представляет угрозы, — спокойно произнёс Господин Ян. — А вдруг представляет? — тут же возразила Гаыль. — Демоны всё-таки. — Гаыль. — Я просто переживаю за безопасность человечества. Чонвон едва не подавился смехом. Потому что человечество было последним, о чём они оба переживали. Отец же несколько секунд молча смотрел на детей, а затем тяжело вздохнул — медленно, устало, так, словно проигрывал эту битву ещё до её начала. Именно в этот момент Чонвон понял: они победили. — Хорошо, — наконец произнёс Господин Ян. Гаыль радостно вскрикнула первой. Чонвон же моментально выпрямился в кресле, глаза его довольно сверкнули янтарём. — Правда?! — Но, — холодно добавил отец, заставляя обоих мгновенно замолчать, — никаких проблем. — Конечно. — Никаких убийств. — Это было один раз. — Чонвон. — Хорошо, хорошо. — И никаких скандалов. На этот раз уже Гаыль отвела взгляд. Потому что прошлый университет они покинули после того, как Гаыль случайно устроила драку в женском общежитии. Случайно, по её словам. Господин Ян ещё раз внимательно посмотрел на детей, а затем неожиданно мягко улыбнулся уголками губ — едва заметно, почти незримо, однако этого хватило, чтобы Чонвон на секунду замолчал. Потому что отец редко показывал эмоции. Очень редко. — Тогда идите, пока я не передумал. И этого было достаточно. Гаыль буквально взвизгнула от радости и потянула Чонвона за руку к выходу, а тот, напоследок довольно улыбнувшись отцу, наконец покинул кабинет, чувствуя, как внутри разливается давно забытое предвкушение. Замок встретил их привычной прохладой. Длинные коридоры тонули в золотистом свете старинных ламп, отражавшемся от чёрного мрамора стен; где-то далеко слышались шаги слуг, тихая музыка из одной из гостиных и потрескивание каминов, потому что Господин Ян любил атмосферу старого мира и категорически отказывался менять замок на современные особняки. Хотя внутри замка технологии давно уже были новее человеческих. Просто скрыты за антиквариатом. Банально ли жили древние вампиры? Абсолютно. Но Чонвону это нравилось. Особенно огромные окна, тяжёлые люстры, винтовые лестницы и чувство того, что этот замок видел войны, королей, революции и падение империй. А теперь видел, как его наследник спорит с сестрой о том, какой образ выбрать для первого дня в университете. — Нет, — тут же заявила Гаыль, пока они почти бежали вниз по лестнице. — Если ты снова наденешь полностью чёрное, люди начнут подозревать, что ты вампир. — Я и есть вампир. — Но скрытный вампир. — Я красивый вампир. — Это ещё хуже. Чонвон лишь фыркнул, забирая у проходящего слуги стакан с кровью, украшенный льдом и вишней, после чего сделал несколько ленивых глотков. Сладковато-металлический вкус мгновенно растёкся по языку, приятно охлаждая горло. Гаыль тоже взяла свой стакан — розовый, с трубочкой и клубничным сиропом, словно это был не человеческий пакет крови, а обычный милкшейк. Потому что эстетика — это важно. Особенно если ты бессмертный. Когда огромные двери замка наконец открылись перед ними, впуская внутрь яркий дневной свет, Чонвон невольно прищурился. Солнце не убивало вампиров. Это было слишком старомодно. Но жажду усиливало ужасно. И всё же Чонвон любил дневной мир. Любил шум машин, любил запах кофеен, любил музыку, доносящуюся из магазинов и современность так сильно, будто родился именно в этом веке, а не несколько столетий назад. Он сделал ещё один глоток крови и медленно улыбнулся. Потому что совсем скоро их снова ждала человеческая жизнь. А люди… Люди всегда были его любимым развлечением.

***

Бутик занимал почти весь верхний этаж огромного торгового центра в центре Сеула, и стоило Чонвону с Гаыль переступить порог магазина, как консультанты тотчас оживились, потому что такие клиенты появлялись крайне редко — слишком красивые, слишком дорогие и слишком опасно выглядящие для обычных людей. Особенно Чонвон. Даже сейчас, стоя перед огромным зеркалом в примерочной зоне, он выглядел не как студент, а как молодой аристократ из старого европейского фильма про вампиров, случайно оказавшийся среди современного мира. Чёрная рубашка из тонкого шёлка идеально подчёркивала его бледную кожу и тонкую талию, серебряные украшения поблёскивали на длинных пальцах и запястьях, а янтарные глаза лениво скользили по отражению, оценивая образ с тем самым высокомерным видом человека, который прекрасно знает, насколько он красив. — Ты выглядишь так, будто идёшь не в университет, а покупать его, — заметила Гаыль, сидящая на диванчике с очередным стаканом крови в руках. — Хорошая идея вообще-то. — Чонвон. — Что? Люди любят богатых. — Люди любят нормальных. — Тогда у нас проблемы. Гаыль тихо рассмеялась, а Чонвон тем временем уже достал телефон, набирая номер Сонхуна. Ответили не сразу. Очень не сразу. И Чонвон уже начал довольно улыбаться, потому что прекрасно понимал: Сонхун уже знает. А значит сейчас злится. Наконец в трубке послышался низкий уставший голос: — Что. Ни приветствия. Ни нормального тона. Только усталость человека, чьи планы на ближайшие лет сто только что разрушили. Чонвон довольно прищурился. — О, ты уже знаешь. На том конце линии послышался тяжёлый выдох. — Конечно знаю. Господин Ян лично сообщил моему отцу, что теперь я обязан сопровождать наследников в университете. — Не «обязан», а «имеешь честь». — Чонвон. — Сонхун. Даже через телефон Чонвон прекрасно представлял выражение лица друга. Собранный. Недовольный. Наверняка сидящий сейчас в кабинете среди документов, потому что Сонхун, в отличие от самого Чонвона, действительно относился к будущему серьёзно. Слишком серьёзно. Иногда это раздражало. Иногда спасало им жизни. — Сейчас не время заниматься подобными вещами, — наконец холодно произнёс Сонхун. — Мне нужно готовиться к будущему месту главного помощника, участвовать в совете, разбираться с дипломатией между кланами, а не сидеть на парах среди людей, которые плачут из-за дедлайнов. Чонвон закатил глаза, одновременно поправляя воротник рубашки перед зеркалом. — Боже, какой ты скучный. — А ты слишком безответственный для наследника. — Я буквально прожил больше пятисот лет, Сонхун. Если я ещё лет десять поиграю в студента, мир не рухнет. — Ты так говорил перед тем, как случайно устроил драку с оборотнями в университете Пусана. — Они первые начали. — Ты швырнул одного через фонтан. — Потому что он раздражал. Гаыль на диване уже тихо хихикала, слушая разговор. Сонхун же на том конце линии, кажется, мысленно пересчитывал до десяти. — В любом случае, — продолжил Чонвон уже веселее, — раз уж ты всё равно идёшь с нами, оденься нормально. — Что. — Модно. Красиво. Современно. Чтобы люди не смотрели на нас косо. Повисла короткая тишина. А затем Сонхун очень медленно произнёс: — Чонвон… я слышу как ты сейчас улыбаешься. — Потому что ты закатил глаза. — Ты не можешь этого видеть. Улыбка Чонвона стала шире. Потому что может. Дар рода Ян. Один из многих. Чонвон с детства видел то, что скрыто за стенами, дверями и расстоянием, будто пространство само раскрывало перед ним свои тайны. Господин Ян обладал силой куда страшнее — говорили, что владыка вампиров способен убить одним взглядом, если действительно этого захочет. Гаыль же умела проникать в мысли и убеждать людей так мягко, что те даже не замечали чужого вмешательства. Семья Ян вообще была пугающе талантливой. И ужасно проблемной. — Я всё вижу, Сонхун-а, — довольно протянул Чонвон. — И сейчас ты опять закатываешь глаза. На том конце линии послышался очень тяжёлый вздох. Такой, каким обычно дышат люди перед тем, как смириться со своей судьбой. — Ненавижу вашу семью. — Врёшь. Ты нас обожаешь. Сонхун промолчал. Потому что это была правда. А затем вдруг просто сбросил звонок. Чонвон несколько секунд смотрел на экран телефона… И громко рассмеялся прямо посреди бутика, привлекая внимание половины консультантов. Потому что Сонхун, будущая правая рука владыки вампиров, древний серьёзный аристократ, который внушал страх большинству существ мира, сейчас наверняка сидел где-нибудь в тишине своего кабинета и злился из-за того, что ему придётся снова идти в университет вместе с Чонвоном. И это было ужасно весело.