Necrosis

— У тебя снова письмо и снова какая-то Юми. Видимо, кто-то очень ненавидит ее. В моем почтовом ящике не только счета и реклама, но и письма с адской почты. Люди продолжают ненавидеть друг друга, а я продолжаю игнорировать свою работу, поэтому мой ящик переполнен. А на электронной почте у меня шестьсот шестьдесят шесть непрочитанных писем. Ай зашла ко мне домой с пирожными и пачкой писем. Я бы сходила на какую угодно заявку, но только не на эту, потому что там была подсказка — Санзу. Тот самый Санзу, от которого у меня все внутри холодеет. Интересно, помнит ли он, как я позвонила ему и притворилась убитой им жертвой? Интересно, что будет, если я сама отправлю его имя на адскую почту. Жаль, что я — когда-то в прошлой жизни — выбросила свою тетрадь смерти. Ай уселась рядом со мной на диване, и мы вместе закинули ноги на журнальный столик и открыли пирожные. По телевизору сообщали новость о том, что в лесу было найдено тело убитой женщины. Преступник разыскивается. — Вдруг это была одна из заявок? — Я стала перебирать письма, хотя вряд ли это поможет. — Ты все равно не сможешь спасти всех. Теперь все будет по-другому. Я получила слишком много уроков, чтобы не усвоить их, и отправляюсь на дело, подготовившись. У Ай был свой ритуал — она купалась в озере, а потом надевала свое парадное кимоно. Мне не светит такая же роскошь, поэтому я открываю письмо сразу после занятия с инструктором. В моей бесконечно долгой жизни не меняется только одно — я открываю глаза и обнаруживаю себя в самом неожиданном месте. На колесе обозрения. Вот так сразу меня бросают в бой. Это как когда ты вышел из игры в локации с боссом — при следующем заходе он сразу на тебя нападет. Глупо было ожидать, что когда-нибудь они сделают проход. Все-таки это не Нарния. И вот я вижу того самого Санзу, от которого я уже убегала. Он практически не изменился — тот же безумный взгляд, словно он где-то не здесь, и загадочная улыбка. Но я-то знаю, что скрывается за этой улыбкой. Премию в номинации «самый противный психопат» я бы отдала ему. Хотя ему есть, с кем побороться. Остальные претенденты наступают ему на пятки. Мы сидим в кабинке колеса обозрения друг напротив друга, и это самый быстрый способ умереть. Даже быстрее, чем от его руки. Вот это удача — я могу даже не пытаться спастись, а сразу выпрыгнуть. А перед полетом еще крикнуть «привет от Каны, ха!». Решимость покидает меня, когда я смотрю вниз, — тут даже выше, чем самое высокое окно, из которого я прыгала. Когда-то давно — еще в позапрошлой жизни — я боялась высоты, но мне пришлось перестать. Сегодня я даже не знаю, как выгляжу, поэтому ощущение, будто у меня закрыты глаза, и я вот-вот упаду. — Я так рад, что мы выбрались! — говорит Санзу, и я вспоминаю о его существовании. Он хватает мою ладонь своими ледяными руками. Руки у него страшные, будто недавно дрался. — Ты такая теплая. — С улыбкой он прижимает мою руку к своей щеке. — Не замерзла? — Он пытается согреть мою ладонь дыханием, и у меня бегут мурашки. Кажется, он мой новый парень, и я не могу крикнуть что-то вроде «какого черта?!», хотя очень хочется. Я проходила через подобное столько раз, что скоро начну предсказывать будущее, но пока еще сложно понять, что он собирается делать. Неужели просто сбросит меня с высоты? Я актриса со стажем. Настоящая профессионалка во всех смыслах этого слова. Я могу ему подыграть, поэтому выдавливаю из себя улыбку и говорю: — Я тоже рада. Я боюсь, что у меня такое лицо, будто я увидела паука, поэтому, чтобы закрепить эффект, я глажу его по щеке, такой же холодной, как и его ладонь. Вторая рука у меня в кармане, и там я с силой сжимаю ключи — так легче сконцентрироваться. Они с болью впиваются в ладонь. Не похоже, что он заметил притворство, — он так и смотрит на меня влюбленным взглядом. Жаль, что мне не дают никаких подсказок. Ни синопсиса, ни аннотации, ни даже хэштэгов. Очевидно только то, что это не отоме-игра. И не игра вообще. Хотя мы оба играем свои роли. Я изображаю влюбленную, а он — нормального человека. У него те же безобразные шрамы возле губ, та же прическа и те же серьги в виде колец. Это не Санзу из параллельного мира единорогов. Это тот самый Санзу, который уже был влюблен до смерти. — Что? Почему ты так смотришь? — Он пересаживается на мое сиденье, и теперь его колени касаются моих. — Любуешься? — Да, ты очень красивый. — Но получается слишком сухо, как у искусственного интеллекта. Видимо, это то, что хотел услышать Санзу, потому что он отвечает с пафосом актера на сцене: — Не красивее тебя! Ты — самая прекрасная на свете! Ты ангел! Слова не вызывают у меня никаких эмоций, потому что я слышала их слишком часто. К тому же, они адресованы даже не мне. Тут еще, словно назло, колесо обозрения вдруг останавливается, и раздается голос из громкоговорителя: — Произошел технический сбой. Просьба сохранять спокойствие. Легко сказать. Попробуйте оказаться на такой высоте в одной кабинке с убийцей. Словно даже персонал сговорился, чтобы сегодня меня было легче убить. Я нервничаю, хотя стоило начать уже давно. А Санзу говорит: — Что ж, значит, у тебя нет другого выбора, кроме как выслушать меня. Я должен тебе признаться. Как всегда, когда я появляюсь, начинается все самое интересное. Не придется зевать, пока фильм раскачивается, потому что он уже начинает мне надоедать. Наверное, у меня просто такой вид, внушающий доверие, что все сразу хотят рассказать мне свои секреты. — Говори. Я, как зритель, не думаю, что там что-то банальное вроде того, что он убил человека. Таким меня уже не напугать, да и Санзу тоже. Но было бы забавно, если бы он рассказал, что случилось с его предыдущей любимой — уже покойной (спойлер!). Я бы ответила ему: «Сюрприз». Потом я понимаю, что я никакой не зритель, и у меня главная роль. Почему нет кнопки «выйти без сохранения»? — Ты хотела расстаться, но ты должна дать мне еще один шанс. Пожалуйста. Он все еще сжимает мою руку, а я сжимаю ключи в кармане. В случае опасности я могла бы использовать их, как кастет, но вряд ли у меня получится изобразить Росомаху на такой высоте. Он так близко, что я хочу отодвинуться, но некуда. Сейчас точно начнется ответвление. Сейчас мои ответы точно на что-то повлияют. Я могу притвориться Юми, которая все еще хочет расстаться, и Юми, которая передумала. Слишком подозрительно будет тут же бросаться ему на шею, поэтому я спрашиваю: — Почему? Сегодня я применю все навыки, которые получила на бесплатных курсах актерского мастерства. Что бы он ни ответил, я не выйду из роли. — Потому что, если ты сбежишь, я сделаю все, чтобы ты вернулась. — Наклонившись к моему лицу, он с восторгом сообщает: — У меня есть план! Шестое чувство мне подсказывает, что это не подарки, не забота и не попытки загладить вину, что бы он там ни натворил. Становится холодно, и меня уже трясет. Хотя, возможно, меня трясет вовсе не поэтому. Санзу, заметив это, говорит со слащавой улыбочкой: — Малышка замерзла? Иди сюда. К моему ужасу он обнимает меня и прижимает мою голову к груди, а я не могу пошевелиться. Ощущение, будто это лапы тигра, и я чувствую себя маленькой. Сегодня я решила сделать все, чтобы отыграть свою роль до конца, а этот засранец решил сделать все, чтобы запороть дубль. Он выдает такие реплики, что я уже не могу подыгрывать. Если бы у зрителей были гнилые помидоры, они бы меня ими закидали. — Я уже все подготовил. Орудие убийства с твоими отпечатками и моей кровью. Местом преступления будет твоя квартира. У тебя в ванной найдут снотворное, которое ты мне подсыпала. Мотив тоже будет — ты не смогла простить мою измену. А я… просто исчезну! — Рассказывая это, он гладит меня по волосам, и у меня внутри все переворачивается. Я уже не могу сохранять спокойствие и вырываюсь из его объятия, чтобы посмотреть на него. Придурок насмотрелся «Исчезнувшую» перед тем, как прийти сюда? Только у нас все наоборот. Мы снимаем новый фильм — «Исчезнувший». Довольный произведенным эффектом, он смеется, как ребенок, и говорит: — Конечно же, я не изменял тебе, малышка. Никогда. — Он треплет меня по щеке, и я смахиваю его руку. — Но я уже отправил с твоего телефона несколько сообщений, пока ты спала. — Он достает телефон из кармана и торжественно читает: — «Мерзавец! Как ты посмел? Только покажись мне на глаза, и я убью тебя! И эту суку тоже!». Ну как? — Нет тела — нет дела, — наконец, отвечаю я. Я была бы восхищена его остроумием, если бы не сидела прямо перед ним. — Конечно, ты права, малышка. Предъявить обвинение будет сложно. Если не вмешаются мои люди. — Он улыбается, как убийца. Его дикий рассказ прерывается очередным объявлением в громкоговоритель: — По техническим причинам парк аттракционов сегодня больше не работает. Ожидайте в течение нескольких минут. Мне кажется, что я сплю, и это сон, потому что такие люди не могут существовать. Я смотрю на него и не могу скрыть отвращения. Как у такого чудовища могут быть такие красивые глаза? Есть ли у меня эти несколько минут? — В тюрьму просто так не сажают, — наивно продолжаю я, чтобы что-то сказать. Как всегда, я всего лишь винтик безумной системы, и ничего не решаю. — Хочешь проверить? — Он жутко подмигивает и улыбается, открыв рот, и мне уже хочется стереть с его лица эту самодовольную ухмылку. А он, приблизившись к моему лицу, проводит языком по моей щеке. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ударить его. Я просто представляю, что вместо того, чтобы проснуться дома, меня арестует полиция, и вовсе не потому, что я взяла чужое тело в заложники. Меня арестуют за то, чего я не совершала, и это не закончится никогда. Есть ли шанс договориться с сумасшедшим? — Перестань сопротивляться, малышка. Отдай мне свое сердце, — продолжает он, потому что я молчу. — Мы будем вместе даже ценой твоей жизни, понимаешь? — Со смиренной улыбкой он целует мою руку. Я пытаюсь вырваться, но он крепко держит ее. — Я тебя люблю и никому не отдам! Мне хочется сброситься с этого проклятого колеса обозрения, потому что Санзу уже не спасти, да и Юми тоже. Я суккуб, только наоборот — почему-то всем, как только я появляюсь, сразу хочется меня убить. Назад дороги не будет, но я все-таки решаю сыграть до конца. Придвинувшись к нему для большего эффекта, я спрашиваю тихо: — Ты помнишь Кану? Я наблюдаю за его лицом, но оно превращается в маску. Санзу смотрит на меня, будто увидел покойника. Может, он увидел настоящую меня? Видимо, Юми не должна об этом знать, и я, как всегда, играю по собственному сценарию. Он так и молчит, поэтому я продолжаю шепотом, приблизившись к уху: — Это я. Я здесь. Наконец, он приходит в себя и, дернувшись, отстраняется и кричит: — Что ты сказала?! Мне хочется расхохотаться ему в лицо. Что мне за это будет? — Я сказала… Ты помнишь, как мы познакомились? — Мне приходится импровизировать, а еще будет полезно узнать хоть что-нибудь кроме того, что принц, как обычно, оказался маньяком. — Конечно! — взволнованно отвечает он. Интересно, в ком он теперь сомневается — в себе или во мне? — Это был самый лучший день в моей жизни! — Но вот опять никакой ценной информации, потому что Санзу снова воображает себя героем визуальной новеллы. Мне хочется надеяться, что это всего лишь розыгрыш. Просто громкие слова. Он готов зайти настолько далеко? Мне нужно притвориться сумасшедшей. Это будет несложно, ведь ей я и являюсь. Мне приходится изобразить самый милый тон, на который я способна, и от этого я чувствую себя еще более ненормальной, чем он. — И мой тоже. — Наконец, это то, что он хотел услышать, — его лицо проясняется, и он смотрит на меня с восхищением. Может, мне уже пора подрабатывать ясновидящей? — И после всего, что мы пережили, ты поступишь так со мной? — продолжаю я киношными фразами. Для большего эффекта я переплетаю его пальцы со своими, хотя мне хочется визжать. Сценарист из меня никудышный, впрочем, как и актриса, а от моего преувеличенно серьезного тона мне хочется рассмеяться. Мне нужна помощь зала. Почему нельзя воспользоваться Сири? «Сири, что делать, если твой парень хочет притвориться мертвым и натравить на тебя полицию?». «Извините, я ничего не нашла по вашему запросу». — Но… – сомневается он, — у меня нет выбора, малышка! — У него такое беспомощное выражение лица, словно кто-то угрожает ему пистолетом. — Так что, ты уже передумала уходить? Странно, — усмехается он. Я настолько плохая актриса, что даже он мне не верит. — Вчера ты кричала, что ненавидишь меня. Теперь я тоже представляю себя героиней отоме. А он — всего лишь очередной герой, который очень хочет быть со мной. И это действительно так — он даже готов ради меня умереть понарошку. — Я правда ненавижу тебя. И люблю одновременно, — драматично отвечаю я. — Я хочу убить тебя за этот план. Но я не смогу причинить тебе боль. Мне кажется, что сейчас кто-нибудь за кадром крикнет: «Стоп! Это никуда не годится! Уберите эту дамочку с площадки!». Но Санзу не режиссер, и мои слова не кажутся ему нелепыми. — Малышка, я бы никогда не поступил так с тобой. — Внезапно схватив мое лицо в свои руки, он поглаживает мои щеки большими пальцами. Мне хочется зажмуриться от того, насколько он близко. — Я знаю, что ты меня любишь. Очень-очень. И ты не уйдешь от меня. Ведь правда? Ты не уйдешь от меня, малышка? Интересно, что бы ответила Юми. Продолжила подыгрывать? А может, она действительно его любит, несмотря на безумный план мести, потому что она тоже безумная? А может, она бы сбросила его вниз? Тогда Санзу уже не придется притворяться мертвым. И он даже ни разу не назвал меня по имени. Как всегда, я просто безымянная жертва обстоятельств. Поскольку это не моя жизнь разрушена, и я вообще все еще сплю, я могу делать все, что захочу. Наверное. Мне хочется посмотреть, что будет, поэтому я продолжаю. — А ты? Ты ведь останешься? Его ладони все еще на моих щеках, и я накрываю его руки своими, хотя у меня все внутри кричит. Я заставляю себя смотреть ему в глаза, хотя мне хочется скрутить ему руки и объявить, что он арестован. Жаль только, что я не работаю в полиции. Мне хочется зачитать ему последние слова Ай, которые она произносила перед тем, как отправить людей в ад. — Конечно! Я никуда не уйду. — С улыбкой он лезет целоваться, но я успеваю зажать ему рот рукой и отстраниться. — Отлично. Ты сказал, что уже подбросил мне снотворное. Возможно, оно мне действительно понадобится. — Интересно, это те же самые таблетки, которыми я уже была отравлена? — Что ты хочешь сказать? — Он непонимающе хлопает глазами. — Ну, знаешь ли, я плохо сплю. У меня ночные кошмары. — Впервые за все это время я говорю правду. — И мне постоянно снится один и тот же сон. Будто мы у меня дома, сидим на кровати и пьем вино, а потом оказывается, что ты подсыпал мне таблетки. Санзу меняется в лице и смотрит на меня, как на призрака, а у меня вырывается нервный смех. Я больше не могу достойно играть свою роль. Теперь я такая же одержимая, как и он. Впрочем, я ведь правда призрак. — Это… ужасно! — испуганно отвечает он. — Я бы никогда не причинил тебе боль! — Кстати, это была самая безболезненная смерть. — Я поджимаю губы и отвожу взгляд, потому что уже становится слишком много правды. — Что?.. — На Санзу нет лица. Теперь уж он точно считает себя нормальным по сравнению со мной. — Я имею в виду, во сне. Мне часто снится, как меня убивают, — продолжаю я и уже не могу остановиться. И даже не вру. Иногда хочется поговорить с кем-нибудь по душам, но Санзу совершенно не похож на человека, у которого есть душа. — Ну… — Все еще растерянный, он привлекает меня к себе, а мне теперь хочется плакать. Я — просто мягкая игрушка, которую можно в любой момент потискать. Подушка для обнимания. Неодушевленный предмет. — Тебе нечего бояться. Я защищу тебя от всех. И от себя тоже… — Последнюю фразу он произносит шепотом, но я все равно слышу. — Пожалуйста, не бросай меня… Забавно, что он создает иллюзию выбора и при этом держит меня в заложниках. Что бы ответила Юми? Здесь есть несколько вариантов. «Да, конечно». «Я и не собиралась». «Я люблю тебя!». Тут, словно знак судьбы, наше колесо обозрения начинает двигаться вниз. — Приносим извинения за доставленные неудобства, — доносится из громкоговорителя. — Ты и я — навсегда! — торжественно объявляет Санзу. Мой ответ даже не нужен.