Necrosis

Сегодня у меня странный день — впрочем, как и любой другой. Я знаю, что мы с Ай пошли в кино на ужастик, но, видимо, я заснула, потому что напугать меня практически невозможно. И поскольку это сон, я вижу все со стороны. Сегодня я действительно просто зритель. Я вижу сон о том, что когда-то пережила во сне. Я не помню, когда мне в последний раз снилось что-то приятное. Когда-то давно у меня была заявка по имени Шион, и я, получив ее, даже специально пошла спать, чтобы тут же отправиться на дело, потому что она была из мира Бакуго. Не то чтобы я надеялась опять увидеть его, но это определенно точно было лучше, чем мир Махито. Но у Шион не было парня — не было даже друга или знакомого, и я не знала, кого мне бояться. Но, так как я была предупреждена — и вооружена, — когда на меня напали бандиты на темной улице, мне удалось сбежать. Я ее спасла? Но теперь я начинаю понимать, в чем там было дело, когда вижу все со стороны. Это действительно просто сон, потому что мне даже не приходится ничего делать, как я тут же получаю ответы на свои мысленные вопросы. Вот я вижу парня — он меня не видит, потому что я не существую. Шестое чувство мне подсказывает, что это ее одноклассник, и оно же мне сообщает, что его зовут Тамаки. На первый взгляд он ничем не выделяется — да и на второй тоже. Занят только учебой, практически нет друзей, а стоит кому-то заговорить с ним, у него пропадает способность к связной речи. Вот и сейчас Шион подходит к нему и спрашивает какую-то чушь по поводу уроков, а он мямлит в ответ так, что она ничего не слышит. Она переспрашивает, но он говорит еще тише, теперь еще и смотрит в пол, заметно покраснев пятнами. В третий раз ей переспрашивать неловко, и она, рассеянно улыбнувшись, отвечает: — Ладно, я поняла тебя. Словно, чтобы окончательно добить его, она ободрительно треплет его по плечу, но он вздрагивает от ее прикосновения, как ужаленный. Она уходит, а он печально смотрит ей в спину. Подумав, она возвращается, чтобы спросить что-то еще, но Тамаки уже нет, будто он растворился в воздухе. Я и сама не понимаю, куда он делся, хотя, вообще-то, это мой сон. Оказывается, от смущения он бросился прочь, на бегу сбив с ног одноклассника. Следующая сцена — я просто моргнула. Все прямо как в фильме, когда смотришь не слишком внимательно. Тамаки идет домой один. Планов особо нет — только сделать уроки. Он говорит себе, что, если Шион завтра снова подойдет к нему, он ответит нормально. И не побежит. Он делает уроки с особой тщательностью, потому что Шион может попросить его о помощи. Когда мне уже начинает казаться, что это какой-то бред, все становится более или менее понятно. Забыв об уроках, Тамаки берет телефон, заходит в облако (оно под паролем) и проходит длинный путь, состоящий из «новая папка — новая папка — новая папка». Наконец, в еще одной «новой папке» обнаруживается папка «учеба», но там совсем не учеба. В ней фотографии — кучи фотографий — Шион. И они даже не из соцсетей. Я это лишь подозреваю, потому что ни на одной из них она не смотрит в камеру — фотографии издалека, многие со спины, где-то на улице, среди прохожих. Мне только интересно, от кого Тамаки поставил пароль. Неужели кто-то может взять его телефон и проверить каждую «новую папку»? Так как это всего лишь сон, мне даже не нужно двигаться, и фотографии сами предстают передо мной крупным планом. Шион возле школы — стоит так далеко, что в кадре еще несколько человек. Шион сидит в библиотеке; половину кадра занимает что-то коричневое — видимо, книжный шкаф. На следующей фотографии нет лица, но я предполагаю, что это тоже Шион, раз ей посвящена целая папка. Она поднимается по лестнице, а фотография сделана чуть ли не с пола возле нижней ступеньки — так, чтобы запечатлеть ее белье. Следующий кадр — она уже на другом лестничном пролете. Еще одна фотография — Шион в юбке и лифчике, видимо, переодевается на физкультуру. В кадре также чужие попы, но оператор постарался приблизить так, чтобы было видно только Шион — получилось плохо и размыто. Я радуюсь тому, что, наконец-то, я не на месте дамочки. Ведь есть на свете справедливость, правда? Мне повезло вдвойне — отправившись по заявке, я даже не узнала о существовании Тамаки. И на моей улице бывает праздник. Я не циник, но все-таки никому не хочется быть снятым во время переодевания. Тамаки убирает телефон, подпрыгнув, потому что в его комнату стучат, и мне остается только догадываться, что этот любитель фотографии еще там наснимал. Мы снова в школе. В гардеробе он незаметно наблюдает за ней. Дождавшись, пока все уйдут на урок, почти перед самым звонком, он подходит к ее куртке, достает шарф и прижимает к лицу, вдыхая запах с закрытыми глазами. Потом, отбросив шарф, он опасливо озирается, но его никто не видит — кроме меня. Не удержавшись, он запихивает шарф в рюкзак. Во время обеда, когда все уходят в столовую, он остается один в кабинете. Во-первых, он старается не ходить в такие людные места. А во-вторых, это прекрасная возможность обыскать ее сумку. Ему не нужно много — лишь что-нибудь, что напоминало бы о ней, когда ее нет рядом. Какая-нибудь безделушка вроде резинки для волос сгодится. А вот ее духи — пахнут ей. Ее крем для рук. Значит, ее руки пахнут так же? А как пахнут ее волосы? Вот бы хотя бы обнять ее когда-нибудь — я почему-то знаю, о чем он думает, хотя совершенно не хочу этого. Это как будто я читаю книгу от его лица — я просто знаю его мысли. Так бывает во сне. Таким образом, у него дома скопилось достаточно вещей Шион. Гигиеническая помада с запахом пирожного — ему очень нравится этот запах. Значит, ее губы на вкус именно такие? Заколка, которую она потеряла на уроке — он подобрал, но не вернул. Нужна такая вещь, исчезновение которой не слишком бы расстроило Шион. А еще не вызвало бы подозрений. Следующая сцена — я успела только зевнуть. Теперь мы у него дома — сделав уроки, он отправляется гулять. Уже темно, и, выйдя на улицу, он натягивает капюшон. Он весь в черном, как будто собирается на ограбление. А вдруг? Но все не так банально, потому что он достает телефон и открывает «найти айфон». Тут уже не нужно обладать шестым чувством, чтобы догадаться, чей айфон он собирается искать. Он находит Шион в подворотне. Она идет домой из захудалого косплей-кафе, где она подрабатывает втайне от одноклассников. Ее униформа — костюм горничной. И тут я понимаю — это тот самый день, когда я попала в ее тело. Остановившись вдалеке, Тамаки прячется за углом и наблюдает, как она пересекает улицу. Он знает, где она работает, но делает вид, что нет. Хотя ему очень хочется зайти как посетитель, но это непременно смутит ее, и он не идет. Так как это мой сон, я читаю его мысли. Шион в обычной одежде, но к ней все равно пристают трое придурков. Не знаю, что бы предприняла Шион, но я в ее теле ударила одного из них в глаз и побежала. Только сейчас, со стороны, я вижу, что произошло на самом деле. Шион, хорошо размахнувшись, бьет одного из них в глаз. Не без удовольствия я отмечаю, что у меня хороший удар — все-таки не зря я столько тренировалась на этих засранцах. А потом ее окружают. Она лезет в сумку — у нее там газовый баллончик. А Тамаки в это время, пониже надвинув капюшон и натянув медицинскую маску, бросается ей на помощь, подбегает сзади. Его никто не видит. Он трясет того, что ближе, по плечу, и когда тот удивленно оборачивается, бьет его кулаком в нос. Шион в этот момент уже бежит прочь, даже не посмотрев на Тамаки. Драка не длится долго — внезапно оказывается, что Тамаки довольно силен. Оставив бандитов на асфальте, он уходит, а потом проверяет в телефоне местоположение Шион — она быстро движется по направлению к дому. И Тамаки медленно идет туда же. Но только он не врывается в дом. Не пытается ее изнасиловать. Даже не делает ее фотографии в душе. Какое-то время он стоит неподалеку и с тоской смотрит на дом — горит свет только в одной комнате, но в окно ничего не видно из-за штор. А потом шепчет себе под нос: — Ты никогда не узнаешь… Постояв еще несколько мгновений, он разворачивается и уходит. Больше не проверяет ее местоположение, а достает наушники, включает музыку и идет домой.