Necrosis

Я просыпаюсь и оказываюсь в полиции. Но это еще не самое страшное, потому что полицейский говорит: — Курихара Эйко! Это все еще не я. Когда проживаешь столько разных жизней, ты уже не помнишь, кто ты, но определенно точно я не должна была очнуться здесь. Чертова Энма Ай, видимо, решила, что, раз ей не удалось убить меня с первой попытки, то точно удастся со второй. — Ваши родители уже едут, — сурово говорит полицейский, пока я пытаюсь разобраться во времени. За окном ночь, а на мне та же одежда. Возможно, я провалялась в обмороке все это время, и поэтому меня увезли. Если сюда явятся родители, Курихаре придется объяснять им причины разрушенного дома. Сбежать от полиции вряд ли легче, чем от убийцы, поэтому я сижу и жду. Интересно, наблюдает ли за мной Энма Ай? Зачем она снова закинула меня сюда? Когда полицейский выходит из кабинета, я говорю шепотом: — Покажись, негодяйка! И она появляется, только никто, кроме меня, ее не видит. Уставшая, она говорит ледяным тоном: — Бакуго Кацуки даже не помышлял об убийстве, поэтому все остается без изменений. — Ты снова играешь со мной? Зачем ты послала меня сюда? — Разве ты не испугалась? — Она пытается улыбнуться, но получается бездушно, потому что у нее нет души. — Чтобы наказание считалось совершенным, ты должна испытать все самые негативные ощущения. Бакуго Кацуки способен совершить необдуманный поступок в порыве гнева, но, когда мы послали тебя сюда, что-то заставило его передумать и вести себя спокойнее. — Это ты называешь спокойным? Вы там смеетесь надо мной? — Нет, ты же прекрасно знаешь, что нам нельзя проявлять эмоции, — серьезно отвечает она. — Пока не будет принято решение относительно твоей дальнейшей судьбы, ты останешься здесь. — Почему ты не можешь просто вернуть меня в мое тело? Я не хочу здесь оставаться! Я боюсь его! — Именно поэтому ты останешься здесь. Энма Ай растворяется в воздухе, когда сквозь нее в помещение входят мужчина и женщина. Женщина бежит ко мне с взволнованным криком: — Эйко! — Она опускается передо мной на колени и говорит: — Мы чуть не умерли от страха! Дома погром, а тебя нашли на дороге! Что произошло? — Это сделал подонок Кацуки?! — говорит мужчина так громко, что я подпрыгиваю. Моя новая мама обнимает меня, а мой новый папа кричит: — Ты больше не подойдешь к этому паршивцу, Эйко, так и знай! — Ладно, дорогой, не кричи, — примирительно говорит женщина. Я молчу, потому что согласна даже на домашний арест, и мы выходим из участка. Мы садимся в машину, и мне приходится рассказать неубедительную историю о том, что я упала в обморок. Хотя это действительно было так, мой новый папа не верит и кричит от негодования, все еще считая, что его дочь избили. Женщине с трудом удается отговорить его от безумного решения поехать сейчас в дом семьи Бакуго, чтобы разобраться в происходящем. Всю дорогу он кричит в воздух, стучит руками по рулю, а однажды даже опускает стекло, чтобы высказать подрезавшему его водителю нелестное замечание. Женщина уже не обращает на него внимания, а я начинаю понимать, что Курихара нашла в этом Бакуго. В жизни Курихары все это — нормально, и теперь это моя жизнь тоже. Я только надеюсь, что это продлится недолго. Когда мы останавливаемся возле дома, мне уже даже становится жаль Бакуго, потому что этого мужчину не остановить. Все еще в гневе, он продолжает кричать и ругаться. Я говорю: — Он ничего мне не сделал! Мы просто поссорились. Чтобы войти в дом, нам приходится переступить через обломки. — Эйко, ты ведь точно в порядке? — говорит женщина. — Ты больше не выйдешь из дома, если и дальше будешь общаться с этим подлецом! — кричит мужчина раньше, чем я успеваю ответить. Я молчу, хотя стены вряд ли остановят Бакуго. Оказывается, мой телефон все еще работает, хотя на разбитом экране сложно читать. Там одно короткое сообщение — отправитель Кач-чан написал: «Прости». Мне нужно каким-то образом безопасно пересидеть в этом мире, пока Энма Ай не вернется с новостями, но, к моей досаде, сейчас даже не выходные, а понедельник, и, видимо, мне нужно будет пойти в школу. Хотя всегда можно притвориться больной, а еще лучше — мертвой. Наверное, если я выброшусь из окна, Энме Ай придется отправить меня в другой мир, но я все еще не знаю, где хуже. Если избавиться от жуткого влюбленного, то здесь вполне можно оставаться какое-то время. «Отец не разрешает мне общаться с тобой, поэтому больше не разговаривай со мной». — Но что-то мне подсказывает, что жалкое сообщение не возымеет эффекта. Моя новая комната такая уютная, что я согласилась бы в ней жить всегда. Снизу доносится грохот — отец ставит на место дверь. Хотя с телефона уже осыпается стекло, я все равно ищу что-нибудь полезное о Курихаре. У нее есть близкие подружки по имени Очако и Цую, бесконечно много селфи с негодяем Бакуго, и даже на обоях стоит их совместное фото. Вчера они разговаривали четыре с половиной часа, и мне остается только догадываться, о чем. Впрочем, возможно, когда он не в приступе ярости, он довольно приятный собеседник. Про Киришиму, из-за которого и возникла потасовка, ничего не удалось найти, и самым интересным сообщением, которое ему написала Курихара, было: «Скажи, пожалуйста, что хотя бы ты сделал английский». Ревность Бакуго абсолютно беспочвенна. Уж не знаю, каким образом мое присутствие повлияло на него, ведь я не врач, а он от гнева практически ничего не соображает, будто у него пелена перед глазами. Я ложусь спать в незнакомом доме, потому что другого выбора у меня нет. Ложусь спать со странным чувством безопасности и комфорта, о котором я уже давно забыла. По крайней мере, я знаю, где проснусь завтра. В темноте вибрирует разбитый телефон с сообщением от Кач-чана: «Ну и что? Ты тоже хочешь расстаться?». Я не отвечаю, потому что у меня нет права решать судьбу Курихары, а он пишет снова: «Твой старик постоянно это говорит. Что изменилось теперь?». Утром мне приходится идти в школу, и это действительно безумие — еще нигде я не задерживалась так долго. Я выхожу из дома через задний двор, потому что Бакуго пишет, что будет ждать меня у входа, как обычно. Хорошо, что мой новый папа уже ушел, иначе я не знаю, что бы он выкинул, увидев этого хулигана. Смысл моего наказания в том, что так или иначе это дорога в ловушку, поэтому задняя дверь неожиданно скрипит так громко, что Бакуго, видимо, услышал меня. — Знаю, ты ненавидишь меня, — говорит он будничным тоном, видимо, привыкнув выяснять отношения каждый день. — Я не ненавижу тебя. — Восприняв это, как призыв к действию, он берет меня за руку и тянет вдоль дороги. Мой тон в общем-то ничего не выражает, и Бакуго это видит и, наверное, думает, что я обиделась. Он говорит, не глядя мне в лицо: — Я не идиот, и понимаю, что вчера перегнул палку. — Это похвально. — Давай забудем об этом! — Он недовольно хмурится, видимо, снова встав не с той ноги. Сложно сходу разобраться в происходящем, но увиденной сцены мне достаточно, чтобы сложить впечатление об этом человеке. — А потом у тебя снова испортится настроение, и вместо тумбочки ты ударишь меня. — Я бы никогда так не поступил! — кричит он, будто бы оскорбившись, и даже вырывает руку. Повернувшись, он говорит: — Ты в своем уме? Мне совершенно не хочется решать чужие проблемы и спорить, поэтому я делаю вид, что все в порядке, даже выдавливаю подобие улыбки. Бакуго верит, удушающе обнимает меня одной рукой за шею, и мы идем в школу. Но он все равно говорит после паузы: — Что-то не так. — Не вопрос, а утверждение. — Ты очень странная со вчера. — А ты, наверное, думал, что я буду стоять и смотреть, как ты крушишь мою прихожую? — Нет! — Нахал снова срывается на крик. К этому уже начинаешь привыкать. Все-таки это не самое страшное, что мне пришлось повидать, а вчера мне и вовсе невообразимо повезло. Настоящая удача. Впервые я выиграла в эту рулетку смерти. — Начиная с тренировки, ты… Он останавливается, а потом берет мое лицо в свои руки, чтобы заглянуть в глаза. Но вряд ли он там что-то увидит. Энма Ай сказала, что здесь я в безопасности, но это все еще не значит, что Бакуго мне нравится. — Ладно, забудь. — Он отворачивается и снова хмурится. Мы идем дальше, а я начинаю думать, что он о чем-то догадался, но я не собираюсь лезть ему в душу. Хотя мне даже интересно, потому что это — захватывающий сериал, который никогда не закончится. Только было бы лучше, если бы в главной роли был кто-то другой. Я хочу спросить его, о чем он думает. Не кажется ли ему, что его девушка ведет себя не по канону. Что она вышла за пределы своего характера. Будто теперь она — персонаж фанфика. Но я молчу, чтобы не испортить ему настроение. Подступиться к нему как-то страшно. — Эйко-чан! Я слышу женский голос за спиной, а потом нас догоняет девочка и берет меня под руку. Судя по фото — Урарака Очако, и мне, наконец, становится спокойно, потому что я больше не наедине с этим типом. Бакуго не выглядит довольным и косо смотрит на нее. Впрочем, он смотрит так на всех, включая Курихару, в которую, по его словам, он влюблен. — Так Киришима был прав! — говорит Урарака. — Я уже приготовилась уклониться, но ничего не произошло. Поздравляю! Кажется, ты, наконец, взяла причуду под контроль. Я слышу ее, но не понимаю, поэтому просто улыбаюсь, а Бакуго объявляет гордо: — Я пошел вперед! Не опоздайте! Мы смотрим ему в спину, а Урарака говорит: — Только не обижайся, но я до сих пор не могу поверить, что у Бакуго есть девушка. И что это ты. — Почему? Он плохой человек? — Нет, он хороший, но… — У нее грустные глаза, будто ей уже неловко, что она подняла эту тему. — Выносить его трудно. — А потом говорит, вдруг, замахав руками: — Прости, Эйко-чан! Это не мое дело! Я не знаю, как спросить ее что-нибудь о прошлом Курихары, как они начали встречаться с этим Бакуго и чем он ей понравился. Я не знаю, как сказать ей, что я, в общем-то, никакая не Курихара. Поэтому я снова молчу. Тяжело играть роль, если тебе не дали текст. В школе я сталкиваюсь с новой неприятностью. Я не знаю, где моя парта, и я не могу переодеть сменную обувь по этой же причине. Мне хочется убежать, потому что все смотрят, как я стою в дверях. По крайней мере, я в безопасности, пока здесь столько людей. Я сажусь за заднюю парту, и кое-кто провожает меня странными взглядами. Я надеюсь, это потому, что школьная форма плохо на мне сидит, а еще я в кедах. — Вы поругались с Бакуго? — Ко мне подходит другая девочка с фото в мессенджере — Асуи Цую. — Ты же обычно сидишь рядом с ним. Все слишком удачно складывается. Я не та, за кого себя выдаю, но никто этого до сих пор не понял. Даже отчаянный влюбленный. — Просто он меня обидел, — отвечаю я, а она садится за парту впереди. Она трясет меня по плечу и говорит: — Не расстраивайся. Вы помиритесь. Даже будь это желанием Курихары, в этом нет никакого смысла, потому что, раз я здесь, это означает, что ей недолго осталось. Скоро ее заберет Энма Ай. Она уже больше не вернется в это тело. Я думаю о том, что будет, если я соберу вещи, украду деньги у родителей и сбегу из города. Как мне помешает Энма Ай? После второго урока я не выдерживаю и ухожу из школы. Когда ты прошел через многое, что угодно может стать последней каплей в чаше терпения, поэтому я ухожу с намерением исполнить задуманное. Но это не Диснейленд, а задача Энмы Ай — чинить мне препятствия, поэтому, откуда ни возьмись, появляется Бакуго. Он догоняет меня на улице и кричит с вызовом, чуть не с угрозой: — Ты куда это собралась, Курихара? — Будто я должна ему денег. Лицо у него изумленное, и, видимо, это самый дружелюбный тон, на который он способен. — Я иду домой! Мне плохо! Я ускоряю шаг, но он идет за мной. Вид у него такой, будто он сейчас полезет в драку, но он говорит: — Я тебя провожу. Терять мне нечего, только свою жизнь, хоть это и игра. Уже не так страшно быть убитой столько раз, потому что у тебя все равно есть возможность воскреснуть и переиграть. — На тебя это не похоже! — говорит он и тащит меня за руку, как ребенка. К этому начинаешь привыкать, и я уже почти не боюсь его. А еще я хочу надеяться, что больше мы не увидимся. Я уже решила, что делать, и он не остановит меня. — Это из-за вчерашней тренировки? — продолжает он. — Я соврала. На самом деле мне просто было лень сидеть на уроках. Он смотрит на меня так, будто я сказала что-то совсем неуместное. Видимо, отличница Курихара раньше не прогуливала. На самом деле я уже хочу крикнуть ему: «Очнись!». Я хочу закричать ему в лицо: «Я не Курихара!». Я хочу спросить, видит ли он, что там внутри кто-то другой. Но он ничего не видит и продолжает упорствовать: — Ты странная! Ты так ведешь себя из-за того, что случилось вчера? Я уже попросил прощения и не буду делать это дважды! Обычно мало кто понимает, что происходит на самом деле. А чтобы меня узнали — такого не было ни разу. Поэтому то, что он делает дальше, совсем уж невообразимо. Он вырывает руку с таким видом, будто случайно схватился за что-то противное, и кричит: — Какого хрена? — Будто о чем-то догадавшись, он говорит уже спокойнее: — Не может быть… Ты! Я не успеваю ничего понять, потому что откуда-то раздаются взрывы, и мне приходится спасаться бегством. Мы уже далеко от школы, и, оказывается, во взрывах виновен он. С этим типом лучше не шутить, когда он в ярости, поэтому я даже не оглядываюсь напоследок, но слышу, что он догоняет меня. — Стой! Мерзавка! Где Курихара? Я не успеваю ничего понять, потому что чувствую удар — что-то тяжелое с грохотом сбивает меня с ног. Я просыпаюсь от кошмара и понимаю — это был поезд.