Спор на любовь

Глава 3. Разговор в гараже

Гараж Барса гудел, как улей. В воздухе висел сизый дым от дешёвых сигарет Вала, смешанный с запахом машинного масла и разогретого металла. Дима сидел на старом диване, закинув ноги на деревянный ящик, и лениво крутил в пальцах зажигалку. Лорд развалился у его ног, изредка постукивая хвостом по бетонному полу. — Барс, ты вообще себя слышишь? — Лёха Костров оторвался от банки с энергетиком и уставился на друга. — Ты второй день только о ней и говоришь. «Полина то, Полина сё, у неё глаза, у неё волосы, она самолёты любит». Ты в зеркало давно смотрелся? — И что? — Дима пожал плечами, даже не повернув головы. — Я стратегию продумываю, Лёх. Лайм вон кофе ей таскает, подлизывается. А я должен знать слабые места объекта. Вал, сидевший на капоте старой «девятки», громко хрюкнул от смеха. — Объекта? — Костя спрыгнул вниз и подошёл к Барсу, заглядывая ему в лицо. — Братан, ты когда на прошлой неделе с Маринкой из параллели кувыркался, ты ей шлем отдельный покупал? Розовый, блядь, с блёстками? Барс нахмурился, пряча взгляд. — Ты про что? Какой шлем? — Тот, что у тебя в багажнике байка валяется, — хмыкнул Егор Власов, до этого молча ковырявшийся в телефоне. — Малина видела, как ты его выбирал в «Мотомире». Полчаса, сука, консультанта мурыжил. Чтобы под цвет её волос подходил. Розовый шлем для блондинки, Барс. Ты серьёзно хочешь сказать, что это часть ёбучего плана? — Это для контраста, идиоты! — Дима резко встал, раздражённо взъерошив волосы. — Я хочу, чтобы Лайм подавился своей ухмылкой, когда увидит, как она садится на мой байк. Это психологическая атака. Красивая тёлка в розовом шлеме на моём коне — и у этого придурка снесёт крышу от зависти. Лёха медленно покачал головой, переглянувшись с Валом. — Диман, ты нас, конечно, извини, но хуйню несёшь, — сказал Костя, складывая руки на груди. — Ты ради спора встал в шесть утра и попёрся в «Мотомир»? Ты, который на учёбу к первой паре ни разу не пришёл за два курса? Ты ради «психологической атаки» час выгуливал Лорда перед её лавочкой, хотя пёс у тебя срёт строго в пять вечера? — Заебал ты со своей аналитикой, Вал, — рыкнул Барс. — Просто у меня график сбился. И Лорда надо было выгулять. Совпадение. — Совпадение, — фыркнул Егор. — А то, что ты Лайму чуть челюсть не сломал за фразу «аппетитная», это тоже часть плана? Типа, чтоб она видела, какой ты благородный рыцарь? Вы там поспорили, кто быстрее её в постель затащит. Но ты, блядь, готов разорвать любого, кто на неё косо посмотрит. Это не план, Барс. Это диагноз. Дима замер. Желваки на скулах заходили ходуном, рука непроизвольно сжала зажигалку так, что пластик жалобно хрустнул. Лорд поднял голову, почуяв напряжение хозяина, и тихо заскулил. — Вы нихуя не понимаете, — глухо произнёс Дима, глядя куда-то в стену. — Просто девчонка. Просто спор. Я хочу уделать Лайма. Он меня бесит своей рожей, своим «сладкая», своими грёбаными капучино. Хочу стереть его с лица земли, а способ один — первым добраться до цели. Всё. Точка. Лёха подошёл ближе и положил руку другу на плечо. Жест был редким — обычно Барс не позволял к себе прикасаться без спроса. — Слушай, — тихо сказал Лёха, — мы знаем тебя с восьмого класса. Знаем твоего отца, знаем, что было с мамой. Ты привык, что тебе все нахуй не нужны. Привык прятаться за «мне пофиг». Но сейчас, Диман, ты смотришь на эту блондинку так, как никогда ни на кого не смотрел. На спор не смотрят такими глазами. — И она не шарахается, — добавил Вал. — Даже после того, как ты Лайма чуть не размазал. Даже после того, как Лорд на неё слюни пускал. Она тебе сказала «да», Барс. На закат. На твоём байке. Когда ты последний раз катал кого-то на заднем сиденье, кроме нас? — Да пошли вы, — Барс стряхнул руку Лёхи и отошёл к верстаку, опираясь на него обеими руками. — Сказал же — план. Обычный, блядь, план. Сегодня закат, завтра поцелуй, через неделю она моя. Лайм отсосёт, я выиграю. И ничего больше. Егор хмыкнул и поднялся, направляясь к выходу. — Ага, конечно. Ты сам-то в это веришь? — он обернулся на пороге. — Малина говорит, у Тумановой в глазах звёзды, когда она о тебе говорит. А у тебя, брат, руки дрожали, когда ты ей шлем показывал вчера. Мы видели. Дверь гаража хлопнула. Вал и Лёха многозначительно переглянулись. — Короче, Барс, — подытожил Костя, — если ты сейчас проебёшь этот момент из-за дурацкого спора с Лаймом, мы тебе коллективно наваляем. Потому что эта девчонка — лучшее, что случилось с твоей дурной башкой за последние пять лет. И ей, судя по всему, тоже хреново живётся, раз она так отчаянно снимает небо. Барс медленно развернулся. В его глазах плескалась буря — злость на друзей, на себя, на весь этот идиотский мир. — Всё идёт по плану, — процедил он сквозь зубы. — Завтра вечером она будет моей. А Лайм пусть подавится. Лёха вздохнул и покачал головой: — Дурак ты, Диман. Влюбился по уши и даже себе признаться боишься. Ладно, поехали. Нас Лика с Дилей в кафе ждут. Барс схватил куртку и первым вышел из гаража, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась штукатурка. Но перед тем как надеть шлем, он на секунду задержал взгляд на розовом, аккуратно лежащем на сиденье шлеме, и уголок его губ дёрнулся вверх. План, не план — а завтра он увидит её снова. И плевать, что говорят друзья. Плевать, что внутри что-то болезненно сжимается при мысли о ней. Главное — обставить Лайма. Остальное неважно. Но Лорд, укладываясь на заднее сиденье байка, тихо заскулил. Собаки, в отличие от людей, всегда чуют, когда хозяин врёт самому себе.