Дождь, что разжигает Пламя

Для полного погружения советую трек

Massive Attack, Horace Andy — Angel

      Цепочка натянулась назад, сдавив нежную девичью кожу. Не рывком, не грубо. Но ощутимо — ровно настолько, чтобы сапфиры плотнее прижались к коже, чтобы Лианна почувствовала вес серебра, его руку у застёжки, его волю в этом малом движении. Она замерла. Не от страха, а от внезапной остроты, с которой украшение перестало быть просто вещью.       Это было заявление.       Не произнесённое вслух, потому что такие вещи Эймонд, возможно, и не смог бы произнести правильно.       Лианна подняла руку к сапфирам, но не для того, чтобы ослабить цепочку. Пальцы легли на камни, принимая их холод. Эймонд не двинулся дальше сразу. Держал, не давая развернуться, не сковывая — но и не отпуская. Его рука удерживала цепочку так, словно она была продолжением его собственной воли. Он ждал — так внимательно, что она почувствовала это почти сильнее, чем натяжение серебра.       — Скажи, если станет слишком, — произнёс он низко у её уха.       Фраза была границей перед следующим шагом, и от этого осознания у девушки всё внутри содрогнулось от трепета. Лианна медленно накрыла его пальцы своими у застёжки. Не убрала, не отстранила. Только удержала вместе с ним.       — Я скажу.       Дыхание принца коснулось её шеи. И только тогда он позволил себе наклониться ниже. Его губы легли на её шею туда, где кожа была особенно тонкой, уязвимой, чуть выше линии сапфиров. Поцелуй вышел тихим, почти неподвижным, но Лианна всё равно закрыла глаза, потому что от этой сдержанности внутри всё дрогнуло сильнее, чем от напора. Потом он едва ощутимо прихватил кожу зубами — не больно, ровно настолько, чтобы тепло мгновенно вспыхнуло под кожей и осталось там пульсом.       С губ Лианны сорвался вздох, и совсем не от страха. И именно это страшным и было. Потому что она видела в нём всё, чего мир боялся. Видела силу, гордость, желание владеть хотя бы тем, что он выбрал сам, видела тёмную резкость, которую никакая любовь не сделает беззубой. Эймонд Таргариен не стал бы безопаснее для мира от того, что коснулся её так осторожно. Возможно, совсем наоборот.       Но рядом с ней эта опасность не исчезала.       Она останавливалась у границы, которую он сам ставил перед собой.       И Лианна вдруг поняла, что принимает не только его нежность. Нежность принять легко, когда она приходит в тишине, с сухим полотнищем, с осторожным прикосновением к мокрым волосам. Она принимает и другое: тьму, силу, собственнический страх потерять, потребность отмечать связь не словами, а сапфирами у её горла. Она принимает — потому что он не требует от неё исчезнуть внутри этого.       Он замер за ее спиной. Не потому, что испугался её реакции — наоборот. Именно потому, что услышал её.       Эймонд слишком хорошо знал себя. Знал, как легко сила, которой он жил, превращалась в напор. Как инстинкты воина и всадника иногда брали верх над разумом. Он умел ломать. Умел давить. Умел брать — резко, без полутонов. И потому сейчас он был предельно внимателен.       Это была не жажда причинить боль. Это была проверка — осторожная, почти математически точная. Ему нужно было знать, как далеко она позволит ему зайти.       Он ждал, что она возмутится, что отстранится. Но вместо этого услышал лишь вздох, который совсем не звучал испуганно. Эймонд сделал ещё один шаг. Совсем маленький. Так, как ступают по тонкому льду, проверяя, выдержит ли. Ожерелье натянулось чуть сильнее. Его ладонь переместилась ей на бедро — тёплая, тяжёлая, уверенная. Пальцы сомкнулись, сминая ткань, сжимая плоть. Не грубо, но так, что она не могла не почувствовать силу, скрытую в этом прикосновении.       Принц затаил дыхание, вслушиваясь в неё так же внимательно, как вслушиваются в дыхание дракона перед взлётом.       И снова — никакого страха.       Лианна не вскрикнула, не попыталась вырваться. Её тело не напряглось — наоборот, словно откликнулось само.       — Теперь, — сказал он почти шёпотом, — если мир посмотрит на вас, он увидит не только леди Аррен.       Лианна открыла глаза.       — А кого?       — Ту, кого я выбрал.       Слова не прозвучали как признание из песни. В них не было мягкости, которой обычно стараются успокоить испуганное сердце. Эймонд сказал это почти сурово, как говорят о решении, принятом без права на отступление. И именно поэтому у Лианны перехватило дыхание.       — Эймонд, — начала было она она.       — Ещё раз, — попросил он хрипло, оборвав её мысль.       Это было так не похоже на приказ, что у неё сжалось сердце.       Сапфиры холодили кожу у горла. Она чувствовала его за спиной, как вздымается и опускается его грудь при дыхании, как он снова наклоняется к её плечу.       — Эймонд, вы говорите так, будто это уже решено, — сказала Лианна тихо.       — Для меня — да.              Она подумала, что должна испугаться. Так было бы разумно. Так, наверное, поступила бы любая леди, которую с детства учили бояться не только чужого желания, но и своего собственного. Но страх почему-то не поднимался. Было волнение, почти острое. Была дрожь в руках. Была память о его губах на шее и о цепочке, натянутой ровно настолько, чтобы напомнить: он умеет быть опасным и всё же слышит её раньше, чем опасность становится болью.       Цепочка натянулась ещё чуть сильнее. Теперь Лианна не сомневалась, что если сильно дёрнется, может пораниться об острые части ожерелья. Но, к большому удивлению девушки, это осознание вызвало не страх, а только новую волну жара, прокатившуюся по всему телу, и скопившуюся внизу живота. Из запертого в сапфировой ловушке горла вырвался стон, совсем неподобающий для юной леди. Она ощутила, что губы Эймонда, оставлявшие новый поцелуй на её плече, растянулись в улыбке. Он снова оторвался от её кожи, и Лианна почувствовала его горячее дыхание у своего уха. Она так сосредоточилась на этом ощущении, что не сразу поняла, что пальцы принца разжали хватку на её бедре.              Желание Эймонда было таким жарким и всепоглощающим, что ему потребовалось собрать весь свой контроль и всю свою волю, чтобы не сорваться раньше времени, не повалить её на эту постель, и не…       У него самого вырвался низкий стон.       Она была такой мягкой, такой прекрасной, так пьяняще пахла лесом и дождем. Его правая рука, до этого сжимавшая её бедро, скользнула чуть вперед. Он медлил, давая ей возможность прекратить это, хотя сам понимал, что уже вряд-ли сможет остановиться. Принц отвёл накидку в сторону, подался вперёд, и его пальцы коснулись влажных разгоряченных складок.       — Леди Аррен…кажется, вам снова плохо даётся контроль вашей силы, — почти прошептал он у её уха. Голос его срывался на вздох местами, и стал ниже ещё на несколько тонов.       Лианна жадно втянула воздух ртом, её глаза от неожиданности распахнулись.       — Мой принц, что вы…ах, — она не смогла договорить, сладкий стон оборвал её речь, когда пальцы Эймонда скользнули глубже, задев самую чувствительную точку. В голове у девушки помутилось, всё вокруг стало красным.       — Лианна… — шёпотом выдохнул он ей уже в волосы. Она чувствовала его жар спиной, чувствовала, как сильно он возбужден. Но не смогла проронить больше ни слова, только лишь запрокинуть голову назад на его плечо, когда движения руки принца ускорились. Для неё в этот миг не существовало больше мира за пределами их сплетенных тел.       Эймонд почувствовал, что её ноги начали дрожать, и убрал руку, вызвав разочарованный всхлип у девушки. Отпустил он и ожерелье, только чтобы развернуть Лианну и впится в её губы, покусывая их. Рука, до этого удерживавшая сапфиры у её горла, переместилась ей на затылок, пальцы запутались в огненных кудрях. Он сжал её волосы, слегка оттягивая назад. Принц сделал бы это резче, Лианна чувствовала сдерживаемое усилие в его руке, но он всё ещё давал ей шанс спастись. Спасения она не хотела. Девушка сама чуть подалась вперёд, запустила руку под его рубашку, и слегка царапнула спину принца. Эймонд разорвал поцелуй на полустоне. Он больше не мог терпеть. Усилием воли, чтобы не сделать это слишком грубо, он обхватил покрепче её затылок, и направил вниз.              Лианна поняла. У неё не было опыта, но однажды она нашла у старшей сестры книжку с картинками, и примерно понимала, что ей следует сделать. Она опустилась на колени, развязала шнуровку штанов, и затем положила свои руки мужчине на бедра. Доказательство его желания предстало перед ней открыто, во всей своей красе. Если бы ей было с чем сравнивать, она бы точно назвала его красивым. Девушка увидела, как пульсирует крупная венка, тонкой синей рекой тянущаяся по мраморной плоти, как все в нём подрагивает от возбуждения.       — Лианна, я пойму, если ты не, — он не успел договорить и громко, мучительно застонал, когда одна рука её переместилась на основание, а губы приникли к той самой венке. Лианне потребовалось мгновение, чтобы решиться двинуться дальше. Она понимала, что принц не осудит её неопытность в вопросе, но всё равно ей не хотелось ударить в грязь лицом, хотелось доставить ему удовольствие. Девушка раскрыла рот, и прошлась языком по всей длине, прежде чем принять его внутрь. Рука в её волосах сжалась сильнее, спина принца выгнулась, и он застонал так прерывисто, что ей самой захотелось застонать в ответ. Он посмотрел вниз, на её лицо, и в его единственном глазу так потемнело, что Лианна даже немного испугалась.       — Как ты можешь быть столь совершенна?       От этих слов внутри Лианны что-то перевернулось.       Эймонд не был уверен, что девушка согласится исполнить его желание, даже не был уверен, что она вообще поймет, что он от неё хочет. Всё же перед ним была леди, а не девушка с Шёлковой улицы. Но когда её влажный ротик принял его в себя, он мог думать только о том, насколько сильно он хочет крепче схватить её волосы, и задать собственный ритм. Но он сдерживался, как, наверное, никогда до этого в жизни. Он чувствовал её неопытность, неловкость, но то, что это делает именно она — женщина, покорившая его разум и тело, перекрывало все испытанные им умения лучших куртизанок.       Он больше не мог терпеть эту пытку, ему нужно было оказаться внутри неё глубже, больше. Он хотел, чтобы она стонала его имя.       Эймонд оторвался от неё так быстро, что девушка испугалась, что сделала что-то не так.       Спросить она не успела, сильные руки подхватили её, и за несколько дыханий донесли до кровати, почти что кинув её на мягкие простыни.       — Эймонд, что ты… — её прервал низкий рык принца, который уже нависал над ней, срывая с неё накидку, а затем и свою рубашку.       Коленом он отодвинул её ногу, направляясь ближе. Он вошёл резко, ни следа аккуратности первого раза. Лианна негромко вскрикнула от неожиданности, и мужчина в ней замер, проверяя реакцию. Девушка лишь сжала его предплечье, вгоняя ноготки в кожу. Принц понял намёк, и продолжил двигаться в ней, склонившись ближе к её лицу. Его серебряные волосы окружили девушку мягкой завесой. Правая рука Эймонда прошлась по её бедру, и ухватилась под коленом, приподнимая ногу выше, и чуть больше отводя в сторону. Лианна закусила губу, чтобы не застонать слишком громко. Она не заметила, но брови принца чуть сдвинулись в недовольстве. Он наклонился ещё ближе, оставив укус на изгибе её шеи. В этот раз сдержать стон не получилось.       — Вот так, леди Аррен. Не смейте лишать меня музыки ваших стонов.       — Это…приказ, мой принц? — на сбивающемся дыхании прошелестела она.       Ответом ей сперва стало резкое размашистое движение его бёдер, вогнавшее его на всю длину, и выбившее весь воздух из её грудной клетки вместе с новым стоном.       — Совет, — улыбнувшись выдохнул он, затем впившись в её губы.