Unbowed, Unbent, Unbroken

      Мысли королевы цеплялись друг за друга, не желали расходиться.       Служанка с опущенными глазами и дрожащими руками. Лунный чай. Мешок денег — купленное молчание, которое должно было загладить трещину. Потом Эйгон, пахнущий вином, и ее собственный голос, резкий, чужой даже ей самой. Ладонь до сих пор чесалась от удара по щеке сына.       Затем Веймонд Веларион, просящий справедливости, и, наконец, встреча Рейниры и Деймона в покоях Визериса. Брат ее мужа не упустил возможности пустить ядовитое замечание о своих подозрениях в отравлении короля       И еще одно Алисента уловила сразу: супруги были недовольны тем, что в Королевской Гавани появились дорнийцы.       Что ж… этого и добивался отец? Позлить союзом короны и Дорна Деймона Таргариена? Алисента достойно выдержала удар. Она ясно дала понять: все решения, в том числе и брак ее сына, — воля короля.       Алисента достойно выдержала удар. Она ясно дала понять: все решения, в том числе и брак их сына, — воля короля.       Она больше не оправдывалась, не объяснялась,не отступала — как делала когда-то. И она не собиралась сейчас отчитываться ни перед Рейнирой, ни тем более перед ее нынешним мужем.       Невестка должна была присутствовать при прошении. Как часть королевской семьи. На глазах у лордов.У Алисенты не было времени лично пообщаться с ней, но от Талии она уже знала: характер у девушки непростой, а к завтраку та едва притрагивается.       Королева остановилась у дверей, прежде чем войти, мысленно продумывая, как будет воздействовать на дорнийку, если та вздумает проявить свой нрав. И все же она понадеялась на благоразумие Арианы: сегодня не время испытывать терпение королевы знаменитым дорнийским упрямством.       Ариана стояла у зеркала, когда Алисента вошла.Полностью закрытое до самого горла светло-зеленое платье королева считала правильным выбором. Нежный оттенок, почти прозрачный, как молодая листва. Цвет дома Хайтауэров. Цвет благочестия и долга.       Легкие дорнийские ткани ярких цветов, открытые руки и плечи, обилие золота и украшений — все это было привычным для дорнийцев, но здесь читалось иначе: как непристойность. Подобное было недопустимо для члена королевской семьи, особенно в тронном зале, перед собравшимися лордами.       Алисента не могла позволить им думать, что рядом с ее сыном стоит не его жена, а женщина с Шелковой улицы.       И все же Алисента поймала себя на том, что сейчас Ариана казалась ей менее красивой, чем в день свадьбы. Волосы были убраны аккуратно, без единого выбившегося локона, но это делало черты лица более резкими. Нос с прямой спинкой казался длиннее. Светло-зеленый цвет подчеркивал худобу и придавал бронзовой коже болезненный оттенок.       Несмотря на это, девушка не жаловалась. Стояла молча, сложив ладони перед собой. Прямая, с безупречной осанкой. Без тени возражения. Корсет был затянут слишком туго — это выдавали напряженные плечи и скованность движений, лишившая Ариану прежней гибкости.       — Ослабьте корсет, — повелела Алисента, не повышая голоса. Когда шнуровка поддалась, дыхание девушки стало глубже, но осанка не изменилась. Королева подошла ближе, внимательно оглядывая ее.       — Вы выглядите хорошо, моя милая, — сказала Алисента, стараясь придать голосу мягкость.       Ариана внимательно всматривалась в ее лицо, чем требовала вежливость, и это показалось Алисенте странным. Впрочем, она тут же списала это на сходство манер с Люцероном.       — Благодарю, Ваша Милость, — спокойно ответила девушка.       — Ваша матушка наверняка бы вами гордилась, — произнесла Алисента почти машинально.       — Она умерла при родах.       Ариана на мгновение опустила взгляд. Ни дрожи. Ни жалобы.       — Мне очень жаль, — сказала Алисента тише, чем ожидала. В памяти вдруг отозвались собственные первые роды: холодные простыни, запах трав, страх, который нельзя было показать. Ариана была ровесницей ее первенца, Эйгона. Между ними повисла пауза.       — Вы когда-нибудь присутствовали при прошениях в тронном зале?       — Совсем немного. Только при очень важных событиях. Обычно рядом с дядей всегда Квентин, мой кузен. Он будущий принц Солнечного Копья.       — Мне неведомо, как бывает в Дорне, — сказала Алисента, вновь обретая выверенный королевский тон,— но здесь, во дворце, трудно сохранить что-либо в тайне. Слухи разносятся быстрее, чем успевают случиться события.       — В Дорне мы называем это сплетнями. Или наветами, Ваша Милость.       -И все же, Вы должны помнить, — сказала королева— сегодня и впредь на вас будут смотреть. И судить. Красота женщины должна быть… умеренной. Взгляд Арианы на мгновение задержался на символике Семерых, украшавшей платье королевы.       — Я понимаю, Ваша Милость. Она помолчала.       — Однако, насколько мне известно, Семеро не наказывают женщин за красоту. Алисента чуть склонила голову, и взгляд ее стал строже.       — Семеро, возможно, и нет, — произнесла она ровно. — Но люди наказывают охотно. А в особенности мужчины. И куда чаще, чем боги. Она сделала шаг в сторону, освобождая проход.       — Таковы порядки, принцесса. Вы — жена моего сына. Все, что увидят в вас, припишут ему. И короне.       Ариана промолчала и, расправив плечи, последовала за королевой. ***       Ариана шла вслед за Алисентой, считая шаги, будто это могло удержать равновесие. Несмотря на то, что корсет ей ослабили, он все еще безжалостно сдавливал рёбра. В памяти всплывали дворцы Дорна: жаркий воздух, лениво колышущиеся роскошные балдахины, мягкие, обволакивающие ткани, сквозь которые проходил солнечный свет.             Теплый песок, фонтаны в чудесных садах, в тени которых можно было укрыться от солнечного зноя, а также запах корицы и шалфея. Здесь же всё было серым. Тяжёлый, холодный камень стен. Высокие своды, в которых рассыпался звук шагов. Даже свет, пробивающийся сквозь витражи, казался жёстким, лишённым тепла. Символы Семерых встречали повсюду — вырезанные в камне, вытканные в гобеленах, застывшие в нишах, поблескивающие в наряде королевы.       “Тут, видимо и воздух под запретом”, — с сухой иронией подумала Ариана, когда корсет в очередной раз впился в рёбра, а тяжёлая юбка спутала шаг.        Она замедлилась. Сейчас не самое время падать на виду у всей знати. Когда королева и принцесса вошли в зал, Ариана ясно поняла: ее показывают — как живое доказательство того, на чьей стороне Дорн.       От этого осознания внутри что-то сжалось сильнее, чем от корсета.Чувство, что её продали - холодное, унизительное - стало почти осязаемым.       Формальные приветствия с Эймондом были короткими, выверенными до безличности. Ариана встала между ним и его сестрой, Хелейной. Принцесса даже не беспокоилась, услышит ли мужа. Да и слушать сейчас его ей не хотелось.       Стоя с прямой спиной, Ариана окинула взглядом присутствующих.       Рейнира Таргариен — старшая дочь короля Визериса, которого Ариане до сих пор не доводилось видеть. Рядом с ней ее муж и брат Визериса - Деймон Таргариен. Возле супругов стояли два черноволосых мальчика: Джекерис Веларион и его брат, формальный наследник Дрифтмарка, Люцерис Веларион. И, наконец, перед самым троном — Веймонд Веларион, непосредственный истец, рядом с ним Рейнис Таргариен и её внучки.       Люцерон не стоял на месте. Он двигался между лордами свободно, как почётный гость столицы: останавливался, перекидывался несколькими словами. Встретившись с Арианой взглядом, он кивнул — уверенно, давая племяннице понять, что она не одна.       С души Арианы словно упал камень, дышать стало легче, несмотря на все еще давящий корсет. Дядя не был обязан приходить на прошение, но он пришел. Пришел, чтобы поддержать ее. Люцерон остановился неподалеку, чтобы Ариана его видела. Деймон Таргариен медленно повернул голову в сторону Люцерона. И в тот же миг его взгляд изменился.       -И что здесь забыл… этот старый змей? - вот что Ариана смогла прочесть по губам Деймона, когда он это произнес достаточно громко, не заботясь о том, услышат ли его. “Они знакомы?” - Ариана перевела взгляд на Люцерона, но дядя стоял спокойно, словно вовсе не замечал Деймона...       Аэлла незаметно пробралась на балкон и, прячась за колоннами, наблюдала за происходящим сверху. Её не было видно из зала, зато из своего укрытия она видела всё слишком хорошо.       Взгляд рыжей девушки скользил по присутствующим. Уроки о лордах и их гербах всегда были самыми скучными — на них Аэлла откровенно зевала, не запоминая ни имена, ни родословные.       Таргариенов она, конечно, узнала. Как и знамя с морским коньком — герб Веларионов. Остальным же она быстро раздала прозвища — меткие, язвительные и по-своему смешные.Один лорд напоминал надутого павлина, другой был сморщен, словно пересушенный финик, третий вообще был здесь вместо мебели. А десница короля, рассевшись на троне, и вовсе сидел с таким выражением лица, будто только что наелся драконьего перца.       Аэлла едва сдержала усмешку, почти слыша, как потом они с Арианой будут смеяться, обсуждая этот фарс, разыгравшийся в тронном зале.       Аэлла заметила, что Люк поднял голову и заметил ее. Он стоял рядом с матерью и старшим братом и выглядел совсем растерянным. Она подняла руку и махнула ему, улыбнувшись, после приложила палец к губам. Люк в ответ лишь улыбнулся. Девушка усмехнулась про себя. Младшие Веларионы ей понравились -они напоминали ей собственных братьев. И поэтому Веймонд вызывал у неё почти физическое отторжение. В её голове он сразу стал визгливым морским коньком, которому наступили на хвост — выдвигающим претензии на Дрифтмарк так, словно дядя уже лежал в гробу.       Когда принцесса Рейнира встала перед десницей, сидящим на троне, дверь в тронный зал внезапно открылась…       -Король Визерис из дома Таргариенов, первый своего имени, король андалов,ройнаров и первых людей. Лорд Семи королевств и защитник государства! В зале воцарилась почтительная тишина. Слышны были лишь шаги — медленные, неровные       — и глухой стук трости о камень. Десница короля, Отто Хайтауэр, до этого сидящий на троне - поднялся. Он отошёл в сторону, освобождая место.       Вид старого, больного короля, а также уважение его семьи и подданных заставили Аэллу отбросить насмешливость. Она взглянула на Ариану — было трудно разглядеть выражение лица подруги, но та стояла ровно и спокойно, не отводя взгляда от короля. Визерис дошел до подножия трона и на мгновение замер, словно собирая остатки сил.       — Я сам сяду на трон — вроде бы расслышала Аэлла.       Девушка подошла ближе к перилам, чтобы разглядеть короля, уже не опасаясь быть замеченной. Золотая корона соскользнула с головы короля и глухо ударилась о ступени. В тот же миг Деймон подошел к брату, поднял корону без спешки, поддержал его и, когда Визерис сел, аккуратно водрузил её обратно.       У Аэллы пробежали мурашки по телу… В это время внизу, у трона, воздух становился тяжелее.       … Её дети — бастарды! - Тишину прорезал голос Веймонда Велариона. Ариана закрыла глаза. Старая привычка — так было легче собраться с мыслями. Всё происходящее начинало её утомлять, а от криков Велариона не спасала даже частичная глухота. Когда Ариана открыла глаза, всё произошло слиш..ком быстро.       -А она шлюха!- выкрикнул Веймонд, показывая на Рейниру.       -Я тебе сам вырежу язык!-Визерис резко, насколько мог при его состоянии, достал из ножен кинжал и дрожащей рукой направил острие на Веймонда.       Деймон сделал шаг — один, точный. И в следующую секунду половина головы Веймонда Велариона отделилась от тела почти беззвучным, выверенным взмахом. Кровь брызнула на камень, тело осело, после глухо рухнуло на пол.       — А язык можете оставить, — бросил Деймон, обернувшись. Его короткий взгляд скользнул по Люцерону Мартеллу, тот не сдвинулся с места, но его рука уже лежала на эфесе изогнутого кинжала, украшенного обвивающийся змеёй. Ариана не заметила, как Эймонд инстинктивно перешёл в боевую стойку. Не увидела, как Хелейна закрыла лицо руками. Эйгон, столь же обескураженный, как и она сама - остался стоять неподвижно на месте.       Справа доносились какие-то глухие звуки. Кто-то говорил — быстро, резко, почти на повышенных тонах. Правое ухо не улавливало ничего, кроме приглушённого гула. Взгляд Арианы зацепился за каменный пол. За тёмное пятно, расползающееся по нему. Она не могла оторваться.       Зато слева она слышала всё слишком отчётливо.       — Позовите мейстера! - Голос королевы прорезал шум, когда та поспешила к королю, застонавшему от боли.       Шок накрыл тяжёлой волной. Воздуха становилось всё меньше. Ариана даже не почувствовала, как чья-то твёрдая рука легла ей на спину.                               ***       Ариана не помнила, как покинула тронный зал. Не помнила шагов, лиц, голосов. Она машинально потянулась к платью, пытаясь снять его, но ткань не поддавалась. Пальцы скользили, путались в непривычных застёжках и шнуровке корсета. Слуг, как назло, не оказалось поблизости, Ариана была сейчас совершенно одна. И беспомощна… Она опустила взгляд — и замерла. На подоле светлого платья были какие то мелкие темные вкрапления. Присмотревшись, Ариана поняла, что это кровь. Чужая кровь…       Чувство унижения накрыло ее…Ариана судорожно вдохнула — и не смогла выдохнуть.       Грудь сжало, внезапно хлынули слезы слёзы хлынули внезапно. Корсет сдавливал рёбра, воздуха становилось всё меньше.       — Нет… нет… — сорвалось с губ, почти беззвучно. И вдруг Ариана почувствовала теплые ладони на своем лице и чужое, теплое дыхание.       -Дыши,- сказал знакомый голос.        Пальцы обхватили её щёки, заставляя поднять голову.       Ариана сделала рваный вдох, когда ловкие пальцы уже расшнуровывали корсет, помогая избавиться от ненавистного платья. Она всхлипнула, задрожала всем телом.И в следующий миг Ариана оказалась в объятиях. Аэлла прижимала её крепко, одной рукой поддерживая спину, другой медленно, успокаивающе гладя по волосам.       Ариана уткнулась лицом ей в плечо и наконец позволила себе плакать — громко, судорожно, так, как не могла в тронном зале.       — Я здесь, —шепотом сказала она в левое ухо Ариане.- Ари, я здесь.       Аэлла видела всё сверху.       —..ее дети бастарды…— донеслось до балкона.       У Аэллы свело челюсть. Она перевела взгляд на мальчиков — на Люка и Джейса. Джейс напрягся сразу, по-взрослому. Люк же побледнел.       А потом Деймон сделал шаг. Аэлла даже не вздрогнула — только резко выпрямилась. Мгновение. Удар Темной сестры. И… Тело Вэймонда Велариона падает. Ее взгляд скользнул по Ариане, что стояла там внизу слишком близко…       Аэлла увидела, как Эймонд некоторое время не сводил взгляда с Деймона, потом резко наклонился к Ариане и начал что-то говорить. Его губы двигались быстро, отрывисто. Ариана смотрела перед собою, но взгляд её был пустым, расфокусированным. Она не отвечала.       -Не ори на неё! — мысленно прошипела Аэлла. — или ляжешь рядом с Веларионом. - И тут она увидела что его ладонь легла на спину Ариане, придерживая ее. Он подозвал рыцаря из королевской гвардии и то..т увел не сопротивляющуюся Ариану из зала…Аэлла поморщилась от неприятного ощущения,которое было сложно описать… Словно заноза под кожей…       Уже в глубине покоев, за закрытой дверью, Аэлла и Ариана сидели у камина. Аэлла крепко обнимала Ариану со спины, не выпуская из своих обьятий. Ариана медленно проводила ладонью перед собой, ловя ритм пламени, следя за тем, как огонь тянется вверх и снова оседает.       Нежно-зелёное платье было небрежно брошено в дальний угол. Ари осталась в тонкой ночной рубашке, впервые за день ощущая себя свободной.       — Королю недолго осталось… — тихо сказала Ариана. - но он вышел ради своей дочери. Она не смотрела на Аэллу — только на огонь. Аэлла не ответила сразу. Лишь чуть крепче сжала руки вокруг подруги и уткнулась подбородком ей в плечо. В пламени что-то тихо треснуло.       -Тебе лучше остаться тут - наконец сказала Аэлла.- ты уже выполнила требование королевы. Скажи, что тебе нездоровиться.       Ариана коротко усмехнулась.       -Еще чего. Чтобы окончательно прослыть изнеженной дорнийкой?       Ариана высвободилась из объятий и поднялась. На мгновение она задержалась, будто собираясь с мыслями       — Лучше помоги мне выбрать наряд к ужину, — сказала она с лёгкой улыбкой, но с твердостью в голосе — И никаких больше корсетов.