Ты хуже моих молитв

В архиве было очень было душно, несмотря на «питерское лето». Редкие солнечные лучи жарили так сильно, что воздух казался сухим и тяжёлым, пропитанным запахом пыли, церковного ладана и старой бумаги. За окном потихоньку начинало темнеть. Лиза сидела напротив Алексея, которые не выпускал книгу из рук. Теперь, после метро, после крови на платформе и чужих нечеловеческих глаз, она смотрела на неё иначе. Не как на старую архивную находку, а скорее как на вещь, которую лучше было никогда не открывать. Алексей нервничал. Не сильно. Человек со стороны, наверное, вообще ничего бы не заметил. Но Лиза уже успела понять его привычки за несколько дней знакомства и отмечать настроение дружелюбного дьякона. Алексей чаще обычного поправлял рукава подрясника, постукивал пальцами по столу и постоянно переводил взгляд с книги на дверь кабинета, будто боялся, что кто-то может войти. Когда он снова открыл книгу, Лиза заметила, как осторожно он перелистывает страницы. — Она ведь странная, да? — тихо спросила Лиза. Парень ответил не сразу. Его взгляд остановился на одной из страниц, где старые чернила почти полностью выцвели от времени. — Эта книга не должна была попасть в архивную выдачу, — наконец произнёс он. — Её вообще официально не существует. Лиза нахмурилась. — В смысле? — В прямом. Она не числится ни в одном каталоге. Её нельзя выдавать студентам, сотрудникам… никому. Он говорил спокойно, но голос всё равно звучал напряжённо. — Тогда почему она здесь? Алексей тяжело выдохнул и закрыл книгу ладонью. — Потому что выбросить не решились. От этого ответа по коже неприятно пробежал холодок. Лиза машинально посмотрела на потёртую обложку. Ничего особенного. Ни названия, ни церковной маркировки. Просто старая тёмная книга, каких в архиве сотни. Только эта почему-то вызывала у них слишком странную реакцию. — Виктор Иванович запретил её трогать несколько лет назад, — продолжил Алексей тише. — После одного случая. — Какого ещё случая? Он снова промолчал. И это молчание начинало пугать сильнее любых ответов. Лиза осторожно перевернула страницу. Бумага неприятно зашуршала под пальцами. Внутри книга оказалась не дневником и не церковной хроникой, как она подумала сначала. Скорее беспорядочным сборником записей за разные годы. Некоторые тексты были написаны ещё дореволюционной орфографией, часть страниц выглядела так, будто их добавляли намного позже. Где-то попадались вырезки из старых газет, вклеенные фотографии плохого качества, обрывки протоколов и заметки священников. На одной странице говорилось о мужчине, найденном зимой возле Обводного канала без следов крови. На другой — о нескольких исчезновениях в конце девяностых. Дальше шли рассказы священников о «ночных людях», которые избегали крестов, не отражались в зеркалах и не старели годами. Некоторые записи выглядели откровенно безумными. «Существо стояло за дверью около часа, но не вошло, пока хозяйка не позволила» «После причастия началась рвота кровью» «На фотографиях лицо получается размытым» Лиза нервно усмехнулась. — Вампиры, серьёзно? Она сказала это почти специально. Хотела разрушить ощущение липкой тревоги, которое с каждой страницей становилось всё сильнее. Но Алексей даже не попытался улыбнуться. Он просто посмотрел на неё очень внимательно. И впервые за всё время Лизе стало по-настоящему не по себе. Потому что он не выглядел человеком, поддерживающим глупую шутку. Он выглядел человеком, который слишком многое допускает. Лиза медленно опустила взгляд обратно на книгу. И только теперь заметила самое неприятное. Некоторые пометки на полях были совершенно новые. Не столетней давности, не советские, а совсем новые. «Повторяется» «Васильевский остров. Тот же почерк ран» «Новообращённые теряют контроль быстрее» «Виктор знает» У Лизы внутри всё неприятно сжалось. Кто-то изучал это совсем недавно и продолжал вести записи. На одной из страниц был приклеен небольшой снимок. Старый, размытый, с зернистым изображением. На фотографии виднелся металлический браслет с выгравированным символом. Лиза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это был тот самый браслет, который она видела на напавшем на неё брюнете. Пальцы сами собой крепче вцепились в страницу. — Я знаю этот браслет, — Алексей резко поднял голову на вскрикивающую девушку. Лиза снова рассказала про нападение, стараясь не вспоминать детали слишком подробно. Про парней в вагоне, их странные глаза и браслет на руке одного из них. Чем дольше слушал дьякон, тем мрачнее становилось его лицо. — Лиза, — тихо произнёс Алексей после долгой паузы. — Ты ведь понимаешь, что это были не обычные люди? Она хотела снова отшутиться. Сказать что-нибудь язвительное, но не смогла. Алексей действительно был напуган. В итоге он разрешил ей забрать записи домой, хотя было видно, что решение даётся ему тяжело. Уже у двери Алексей снова остановил её. — Если после этой книги начнёт происходить что-то странное, не пытайся разбираться одна. Лиза только кивнула, хотя сама до конца не понимала, точно ли она верит ли во всё происходящее с ней. Домой она возвращалась уже затемно. Петербург утонул в сыром холоде. Машины медленно ползли по тёмным улицам, а редкий ветер тянулся под воротник ледяными пальцами. Всю дорогу Лиза думала о книге, записях на полях и о том, как Алексей не засмеялся над словом «вампиры». Именно это теперь не выходило из её головы. Когда она открыла дверь квартиры, её встретил запах энергетика, громкая музыка и свет из комнаты. Лиза замерла на пороге. Холодильник был распахнут настежь, а на её компьютерном столе лежали пустая упаковка от хлеба, недоеденные бутерброды и та самая банка вонючего энергетика. Макс сидел в её старой растянутой футболке, закинув ноги на стул, будто находился у себя дома. Самое раздражающее было в том, что выглядел он слишком хорошо, слишком живо. На нём не было ни следа от вчерашней смертельной раны. Ни бледности, ни слабости, только наглая расслабленность человека, который уже успел освоиться в чужой квартире. Он лениво скользнул по ней взглядом и спокойно сказал: — У тебя ужасный музыкальный вкус. Лиза несколько секунд молча смотрела на него, а потом медленно закрыла дверь. Внутри начинало закипать раздражение. Потому что ещё ночью этот идиот буквально истекал кровью у неё на руках, а сейчас сидел живее всех живых, жрал её еду и даже не удосужился закрыть холодильник. Макс явно заметил её выражение лица и ухмыльнулся. Это почему-то бесило ещё сильнее. Они начали цепляться почти сразу. По мелочам, из-за еды, из-за музыки, из-за того, что он хозяйничал в квартире так, будто прожил здесь не день, а несколько лет. Лиза огрызалась автоматически, уставшая после тяжёлого дня и постоянного напряжения внутри, а Макс, наоборот, будто специально её провоцировал. Расслабленный, вальяжный, и уже совсем не похожий на человека, которого она вчера тащила от метро к своему дому. Но именно эта тупая бытовая перепалка почему-то впервые за день дала ощущение нормальности. Почти. Позже Лиза, уже почти смирившись с тем, что в её квартире теперь временно живёт незваный сосед, сходила в магазин за продуктами и начала готовить ужин на двоих. Просто чтобы занять руки и перестать думать. В квартире было тепло, за окном окончательно стемнело, а из комнаты всё ещё доносилась музыка и редкие комментарии Макса про её «дегенератские плейлисты». Она раздражённо резала овощи, почти не глядя под нож, когда лезвие соскользнуло. Боль была резкой, но короткой. На пальце сразу выступила кровь, и в ту же секунду музыка в комнате оборвалась. Наступила тишина, такая резкая, что Лиза подняла голову почти сразу. Шаги она услышала ещё до того, как Макс появился в дверях кухни. Он двигался слишком быстро, и выглядел совсем иначе. Лиза застыла. Её взору открылись нечеловеческие красные глаза. Макс смотрел только на её руку, на кровь. Несколько секунд он просто стоял в дверях, будто пытался удержать себя на месте, и это было страшнее всего. Не резкое нападение, не клыки, а это тяжёлое неподвижное напряжение, в котором Лиза вообще не понимала — контролирует он себя или уже нет. Он медленно подошёл к девушке. Лиза почувствовала, как сердце начинает биться где-то в горле. Макс остановился вплотную. Его взгляд буквально прожигал кожу. Когда он взял её за запястье, пальцы оказались неожиданно горячими и слишком сильными. Он смотрел на кровь так, будто больше ничего вокруг не существовало. Его дыхание стало тяжёлым. Лиза впервые по-настоящему увидела в нём не наглого парня, а хищника. Что-то опасное, голодное, едва удерживающее себя от срыва. И от этого страха её почему-то одновременно бросило в жар. Макс медленно наклонился ближе, почти касаясь губами её кожи. — Ты даже не представляешь, насколько сладко пахнешь, — его голос прозвучал тихо и хрипло. У Лизы внутри всё перевернулось. Макс резко зажмурился, будто сам себя ненавидел за происходящее, а потом грубо отпустил её руку, развернулся и ушёл в ванную. Через несколько секунд оттуда донёсся звук разбитого зеркала, а потом хлопнула входная дверь. Он ушёл. Квартира сразу показалась пустой и чужой. Только сейчас Лиза поняла, насколько сильно всё это вымотало её за последние сутки. Нападение. Книга. Макс. Постоянное ощущение опасности. Она медленно опустилась на стул, глядя на собственный порезанный палец. Перед глазами неожиданно всплыло лицо матери. Не воспоминание даже, а скорее привычное ощущение пустоты, которое всегда приходило вечерами. После её смерти квартира стала слишком тихой. Девушка давно привыкла делать вид, что справляется — учёба, работа, постоянный шум на фоне, лишь бы не оставаться наедине с собственными мыслями. Но сейчас это одиночество вдруг навалилось особенно сильно. Она сама не заметила, как уснула за кухонным столом. Лиза проснулась уже глубокой ночью от громкого стука в прихожей. Сначала она решила, что ей показалось, но затем снова услышала шум. Сон мгновенно слетел. Девушка быстро вышла из комнаты и замерла в коридоре. Макс стоял у входной двери весь в крови. Тёмные капли стекали с его рук на пол. Дыхание было тяжёлым, а в пальцах он сжимал знакомый металлический браслет. Макс поднял на неё взгляд. На этот раз без насмешки и привычной расслабленности. — Кажется, у нас проблемы.