Ты хуже моих молитв

Лиза ненавидела две вещи — будильники и архивную пыль. Особенно архивную пыль в сочетании с будильниками. Поэтому практика от университета в церковном архиве казалась ей изощрённым наказанием за все грехи сразу. Хотя, если быть честной, виновата в этом была только она сама. Сессию Лиза закрыла откровенно паршиво. Не настолько, чтобы её отчислили, но достаточно плохо, чтобы преподаватели кафедры документоведения и архивоведения смотрели на неё с коллективным разочарованием. Особенно после экзамена по организации архивного хранения документов, который она каким-то чудом сдала на тройку. Впрочем, даже после этого Лиза не особенно переживала. Она вообще умела удивительно спокойно относиться к собственным проблемам до тех пор, пока те не начинали угрожать её существованию напрямую. Именно поэтому место практики она тоже благополучно проворонила. Пока одногруппники заранее договаривались, распределялись по музеям, библиотекам и городским архивам, Лиза сначала спала после сессии, потом гуляла, потом снова спала. В итоге представители кафедры отправили её туда, куда добровольно идти никто не хотел — в архив при старом храме на окраине Петербурга. Вместе с ней туда сослали Соню Крылову — её одногруппницу, такую же хроническую раздолбайку, только более громкую и социально активную. В первый день Соня заявила, что практика уже ей нравится: — Потому что нас кормят. И это был весомый аргумент. Труженицы храма действительно оказались женщинами удивительной доброты. Девушек постоянно пытались напоить чаем, накормить пирожками или хотя бы сунуть яблоко в карман «на дорожку». Архив располагался в небольшом полуподвальном помещении за храмом. Там пахло пылью, старой бумагой, свечным воском и почему-то сушёными травами. Вдоль стен стояли металлические стеллажи с коробками и папками, а у маленького окна — старый письменный стол, заваленный документами. Работы было много, но никто особенно девушек не контролировал. Им выдали список задач, ключ от архива и разрешили приходить тогда, когда удобно. Поэтому первые три дня практики проходили подозрительно спокойно. Девушки разбирали старые церковные ведомости, составляли описи, сортировали документы и параллельно болтали обо всём подряд. За это время они успели познакомиться почти со всеми, кто постоянно находился при храме. Староста Виктор Иванович сначала показался Лизе очень суровым человеком. Высокий, седой, с густыми бровями и тяжёлым взглядом, он напоминал ей преподавателя по философии, которого боялся весь поток. Но уже через полчаса общения выяснилось, что мужчина просто говорит слишком громким голосом и постоянно ворчит. — Девочки, аккуратнее с документами, — повторял он каждый день. — Некоторые бумаги старше нас с вами. А ещё был дьякон Алексей. И вот он Соню заинтересовал почти сразу. — Нет, ты видела вообще, какой он? — шептала она Лизе, пока они разбирали метрические книги. — Я думала, молодые дьяконы только в сериалах существуют. Лиза тогда только хмыкнула. Алексей действительно выглядел необычно для человека, которого она ожидала увидеть при храме. Ему был всего двадцать один год — ровесник девушек. Светлые волосы, серые глаза и совершенно не церковное лицо. Скорее уж студент какого-нибудь филфака или музыкант из инди-группы. Он постоянно смущался, говорил очень спокойно и выглядел так, будто до сих пор не понимал, как оказался здесь. Но больше всего Лизу удивляло другое — он был абсолютно искренним. Не пытался никого поучать, не строил из себя священнослужителя и вообще казался слишком нормальным для человека, выросшего внутри церковной среды. Алексей искренне интересовался жизнью вне храма. Спрашивал у девушек про университет, музыку, фильмы, соцсети и иногда задавал настолько неожиданные вопросы, что Соня потом ещё полчаса смеялась. — А правда, что сейчас все знакомятся через приложения? — однажды спросил он, помогая переносить коробки с документами. Соня тогда чуть чаем не подавилась. — Вы сейчас серьёзно? — Да, — немного смутился Алексей. — Мне просто интересно. — А вы что, никогда не знакомились? — Ну… нет. После этого Соня ещё часа два смотрела на дьякона так, будто увидела живого краснокнижного зверя. На четвёртый день практики девушки совершили стратегическую ошибку — решили прийти работать к шести вечера. Всё потому, что добрую половину дня они проспали после веселых выходных. — Мы быстро закончим, — уверенно заявила Соня. Быстро, разумеется, не получилось. Сначала Виктор Иванович притащил ещё несколько коробок с бумагами. Потом выяснилось, что часть документов перепутана. Потом Лиза случайно нашла старую книгу без инвентарного номера, и работа окончательно встала. Книга вообще выглядела странно. Тёмный потрескавшийся переплёт без названия, металлические уголки на обложке и серебряный крест, почти стёршийся от времени. Судя по состоянию, книге было не меньше ста лет. Но больше всего Лизу смутило содержимое. Внутри были не церковные записи. И не исторические документы. Страницы заполняли рисунки существ, слишком детальных для обычных сказок. Худые человеческие фигуры с вытянутыми пальцами, странные символы, заметки на старославянском и длинные описания каких-то «ночных тварей». На одной из страниц был изображён человек, склонившийся над женщиной с прокушенной шеей. Под рисунком шла подпись: «Живущий после смерти пьёт не кровь, но саму душу». Лиза тогда нервно усмехнулась. — Что за крипота… — Ты чего там нашла? — крикнула Соня из соседнего ряда. — Не знаю. Какую-то сектантскую книжку. — Не открывай проклятые книги без меня. — Обязательно учту. В итоге время пролетело незаметно. Когда девушки наконец закончили разбирать документы, часы показывали половину двенадцатого ночи. — Я сейчас просто умру, — простонала Соня, натягивая кардиган. — Не сегодня. Мне ещё домой ехать. — Напиши, как доедешь. — Обязательно. На улице было холодно. Не по-летнему холодно. Ветер пробирался под рубашку, и девушка почти бегом спустилась в метро, мысленно проклиная себя за поздний выход из храма. До закрытия пересадок оставалось совсем немного. Поезд пришёл почти пустой. Лиза зашла в вагон ближе к головному составу и устало плюхнулась на сиденье. Вокруг сидело всего несколько человек. Пожилой мужчина дремал у окна, какая-то девушка листала телефон, двое друзей активно что-то обсуждали, а напротив расположился парень в огромном тёмном худи с натянутым на лицо капюшоном. Лиза прикрыла глаза, но мысли всё равно возвращались к той самой книге из архива. Было что-то неприятное в её страницах. Не страшное даже, а неправильное. Слишком подробные рисунки. Слишком много описаний. И главное, книга явно не должна была храниться среди церковных документов. «Надо завтра попросить посмотреть её нормально», — подумала Лиза, наблюдая за тем, как часть людей покидает вагон. Мысли прервал резкий кашель. Девушка перевела взгляд и снова посмотрела на соседа напротив. Тот кашлял так, будто сейчас лёгкие выплюнет. Тяжело, надрывно, захлёбываясь воздухом. Одной рукой он держался за сиденье, второй прикрывал рот. Из-под капюшона виднелась бледная кожа. «Наркоман какой-то», — машинально подумала Лиза. Парень выглядел откровенно плохо. Поношенные джинсы, старое рваное худи, грязные кеды. На руках — сбитые костяшки и свежие царапины. Он тяжело дышал, не поднимая головы, будто вообще не замечал окружающих. Из динамиков раздалось объявление конечной станции. Лиза поднялась с места, поправляя сумку на плече. Парень напротив вдруг резко встал и буквально вылетел из вагона, едва не снеся её плечом. — Совсем больной, — пробормотала девушка. Она уже собиралась выходить следом, как кто-то грубо подтолкнул её вперед. Лиза даже понять ничего не успела, как два высоких парня вытащили её из вагона прямо перед закрывающимися дверями. Один был темноволосым, высоким и неприятно ухмылялся. Второй — рыжий, очень похожий на Рона Уизли, только взгляд у него был пустой и холодный. — Девушка, а не хотите прогуляться с нами по ночному Питеру? — с лёгкой ухмылкой спросил брюнет. — Мы не местные, — почти мурлыкнул рыжий ей на ухо. — Покажете культурную столицу? Лизу моментально прошиб страх. Руки сжали слишком сильно. Слишком уверенно. И тащили её совсем не в сторону выхода. — Отпустите меня! — резко дёрнулась она. Парни только рассмеялись. И тогда Лиза заорала первое, что пришло ей в голову: — Помогите! Насилуют! Парень в капюшоне уже почти поднялся по лестнице наверх, но на крик обернулся. Несколько секунд он просто смотрел в их сторону, будто решая, стоит ли вообще вмешиваться. И тут его взгляд зацепился за серебряный браслет на руке брюнета. Что-то в лице парня резко изменилось. Он сорвался с места так быстро, что Лиза даже не сразу поняла, что происходит. Рыжего буквально отшвырнуло от неё ударом в грудь. Но почти сразу брюнет ударил спасителя по затылку, впечатав того в колонну. Лиза вскрикнула. Парень в худи пошатнулся, едва удержавшись на ногах, но тут же снова бросился в драку. И именно тогда девушка поняла — что-то не так. Люди не двигаются настолько быстро. Люди не бьют с такой силой. Парень резко оттолкнул Лизу себе за спину. Брюнет кинулся вперёд, но тут же отлетел в сторону, впечатавшись в стену станции так, что плитка треснула. Лиза застыла от ужаса. Рыжий вытащил нож и без колебаний всадил его под рёбра спасителю. Тот взвыл от боли, но даже не отступил. Вместо этого схватил рыжего за шею и с нечеловеческой силой швырнул прямо на рельсы. — Что, в героя решил поиграть, новенький? — зло выплюнул брюнет, вытирая кровь с губ. — Давай лучше с нами. Тебе же самому хочется поразвлекаться с ней. Парень в худи тяжело дышал, сгорбившись от боли. Кровь медленно стекала по его боку. Лиза уже собиралась снова закричать, как брюнет улыбнулся. И девушка увидела клыки. Настоящие. Слишком длинные и острые. Мир будто остановился. Брюнет резко сорвался с места и бросился к Лизе. Но не успел. Спаситель перехватил его прямо в прыжке. Раздался отвратительный хруст. И голова брюнета покатилась по полу станции. Последнее, что увидела Лиза перед тем, как потерять сознание — кровь на плитке и неестественно красные глаза парня в капюшоне.