Shame

Самуэль шёл домой будто в трансе. «Нет, то, что мы вместе поели, хоть и каждый своё — однозначный успех, ведь в прошлый раз она даже видеть меня не желала. Значит ли это, что она стала мне чуть больше доверять?» — довольно усмехнулся он. И всё же, сколько бы он ни думал об этом, пазл всё не складывался. «Да, сейчас Хильду и правда подозревают в чём ни попадя, обвини она сейчас отца без каких-либо доказательств, ей вряд ли кто поверит. Но раньше всё было по-другому! Она была послушницей монастыря, а её мама была жива и могла подтвердить её слова, — размышлял юноша. — Почему тогда они молчали? Может ли быть, что Хильда хочет, чтобы я нашёл нечто большее, чем простой алкоголизм?» От этой мысли его сердце сжалось от неприятного предчувствия — ему всё больше казалось, что Хильда совсем не раскрыла свои карты, а лишь водила его за нос в какой-то своей, непонятной ему игре. Сам того не заметив, он дошёл до города. «Нельзя снова заставлять Элиаса волноваться, — движимый такими намерениями, он тут же направился в храм. — Как только доберусь, сразу же пойду к нему. Расскажу ему всё, что сегодня произошло, и спрошу его мнение. У него наверняка найдётся на этот счёт мудрый совет. Но... что именно мне ему рассказать?» — вдруг остановился он посреди дороги. Ещё ребёнком, когда Самуэль только попал в храм, Элиас взял его под своё крыло. С тех пор он ходил за своим наставником хвостиком и не утаивал от него ничего, рассказывал всё, как на духу, и о серьёзных вещах, и о мелочах. Но сегодня он колебался. Нет, он и не думал о том, чтобы что-то скрывать, он лишь размышлял, поделиться ли этим сейчас или позже. «Хильда сказала "ни одной живой душе". Но как я могу скрывать от своего наставника подобный грех! И всё же, я ведь пока ещё не знаю, правду она говорила или нет. Если я начну бездумно повторять её слова, а потом окажется, что она просто пошутила, разве не стану я человеком, верящим безосновательным слухам и клевещущим на братьев?!» На самом деле, гораздо больше, чем что случится, если она лжёт, его волновало, что может случиться, если она говорит правду. «Что, если среди нас действительно притаился волк в овечьей шкуре? Кто-то, кто годами скрывает свои грехи? Он один или действует группой? Быть может, Бог специально послал меня к Хильде, чтобы всё тайное стало явным». Самуэль остановился у дверей комнаты Элиаса и занёс руку, чтобы постучать, но замер в последний момент. Нет, он не сомневался в наставнике, скорее, переживал, что об этом разговоре может узнать кто-то ещё. «Я лучше сначала тщательно исследую этот вопрос и потом принесу Элиасу результат. В конце концов, он сам мне говорил, что я должен становиться самостоятельнее и не советоваться с ним про каждый шаг. Решено, завтра я выясню, что к чему, а потом расскажу всё наставнику в мельчайших деталях!» — он развернулся и пошёл к себе, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. За закрытой дверью Элиас, сидевший у окна с раскрытой книгой, тихо вздохнул, когда услышал звук удаляющихся шагов. «Не зашёл... — мужчина печально улыбнулся, глядя на догорающую свечу. — Как же быстро вы растёте. Ещё вчера ты бежал ко мне с каждой занозой, а сегодня ты уже решаешь дела общины сам, не спрашивая совета у старого учителя». Он потушил свечу и лёг в постель. «Что ж, я всегда буду ждать тебя здесь. Спокойной ночи, Самуэль».