Shame

— Кстати, а ты ходил к ней, чтобы... — осторожно начала Изабелла. — Хотел помочь ей вернуться, она столько лет живёт одна, ей тоже приходится нелегко, — ответил Самуэль. — Что ж, да пребудет с тобой Бог, потому что это очень непросто, — покачал головой кузнец. — Если вообще возможно, — фыркнула его жена. — Для Бога всё возможно, — убеждённо произнёс Томас. — Если она и правда раскается и вернётся на истинный путь, кто мы такие, чтобы отвергать её? Когда Самуэль наконец попрощался с этой семьёй и вернулся в храм, ему сказали, что Элиас вместе с другими братьями уже отправился в лес на его поиски. Ему еле удалось догнать их за воротами города. — Слава Богу, ты вернулся! — с облегчением воскликнул его наставник, заключая его в объятия. — Я так переживал! Я столько раз пожалел, что отправил тебя одного... — Не переживай, со мной всё в порядке, просто на обратном пути Томас пригласил меня на ужин, вот я и задержался, — объяснился Самуэль. — Какое облегчение! Поначалу я, по правде говоря, не переживал — я сам часто захаживал в этот лес, когда был твоего возраста. Но когда день начал клониться к вечеру, а тебя всё не было... Я не знал, что и думать! — Как видишь, я цел и невредим! — раскинул юноша руки в стороны, улыбаясь. — Это замечательно, — рассмеялся старейшина. — Возвращаемся! Вся группа медленно двинулась обратно в город, один за одним люди расходились по своим домам, пока не остались лишь Самуэль, Элиас и ещё несколько человек, живших при храме. — Вернулся! Ну и заставил ты нас поволноваться, — усмехнулся Зак, сторож, отпирая ворота. Лишь оказавшись в комнате Элиаса, юноша начал свой рассказ о Хильде — в конце концов, обсуждать её в большой компании казалось ему неправильным по отношению к самой девушке, но и держать всё в себе он не мог, поскольку чувствовал себя слишком растерянным со всей этой ситуацией и отчаянно нуждался в совете. — ...то увидел, что все её руки в ранах, какие-то будто от когтей, другие словно от ножа, я, честно, не знаю, что и думать. Я хотел было расспросить её, но она, похоже, была не очень расположена это обсуждать... — поделился Самуэль. — Бедная девочка, как я и думал, в лесу ей приходится очень тяжело... — погладил подбородок мужчина. — Ты правильно сделал, что не стал лезть с вопросами — судя по тому, что ты рассказал, она и так была как натянутая струна. — В конце я попросил прощения, что ранил её чувства своими поспешными выводами, и пообещал зайти завтра. — Молодец, это был очень мудрый шаг с твоей стороны. Знаешь, люди, которым вынесли общественное порицание, часто становятся слишком чувствительными к любой критике и обижаются на весь свет, а на старейшин так в особенности. Думаю, Хильда как раз испытывает нечто подобное по отношению к церкви. Поэтому я тебе всегда и говорил: не знаешь, что сказать — извиняйся, даже если считаешь, что не виноват, хотя бы просто за то, что расстроил. Попросить прощения — лучший способ завоевать доверие человека. — Я знаю, но я думаю, в этот раз я правда был неправ, — улыбнулся Самуэль. — Кстати, как бы ты посоветовал мне поступить завтра? — Мне кажется, лучше не идти к ней с пустыми руками. Покажи ей своё доброе расположение. Принеси ей фруктов или, ещё лучше, какой-нибудь выпечки. Наверняка в этом лесу она только и делает, что ловит кроликов, собирает ягоды да копает корешки. Знаешь, вкус знакомой еды может пробудить в человеке самые тёплые воспоминания о детстве. — Но как мне узнать, что ей нравится? — Хороший вопрос — призадумался Элиас. — Можешь попробовать расспросить её отца, но будь предельно деликатен. Нет, не скрывай, зачем тебе это нужно, но постарайся не напугать его своим внезапным интересом. В то же время, не подавай ему ложных надежд. Просто скажи, что хочешь проведать его дочь и узнать, как она поживает. — Понятно, тогда так и сделаю. Сначала к Лотану, потом на рынок, после этого к Хильде, — начал загибать пальцы юноша, усмехаясь. — И всё это надо успеть до захода солнца! — Да, завтра у тебя будет насыщенный день, так что иди скорее спать, тебе нужно отдохнуть! — похлопал его по плечу наставник. — Спокойной ночи!