Shame

Вернувшись в храм, Самуэль первым делом пошёл искать Элиаса. Мужчина оживлённо обсуждал что-то с молодой супружеской парой, активно жестикулируя. Самуэль лишь кивнул им издалека и встал поодаль в тень беседки. — Уже вернулся? Как всё прошло? — поинтересовался Элиас, попрощавшись с семьёй. — Ну... если говорить об организации праздника, то я пока что ничего не узнал — нервно улыбаясь, ответил юноша. — Ничего, бывает! — рассмеялся старейшина, хлопая парня по спине. — Ещё будет возможность поговорить снова! Слишком давить тоже нехорошо. Что, сильно они тебя умотали с салками и прятками? — Да нет... По правде говоря, Леон, сын Томаса и Изабеллы, сказал мне нечто странное... Поэтому я сразу решил с тобой посоветоваться. Я здесь уже почти год, но ни разу не слышал ни о чём подобном от местных, поэтому, возможно, это просто какая-то ошибка. Просто подумал, вдруг ты в курсе, о ком может идти речь. — Кто же это? — В общем, Леон сказал, будто повстречал ведьму и даже разговаривал с ней! — Ведьму? И где же? — Да прямо на рынке! Мол, ему мама сказала, что это ведьма. Я сначала подумал, что это было сказано просто в сердцах — сам знаешь, сколько бы ни говорили на мессах о вреде сквернословия, нет-нет, а у кого-то да выскочит грубое слово! Но Леон сказал, что его мама выглядела не рассерженной, а напуганной. Вот мне и захотелось проверить на всякий случай. — Напуганной? — задумался Элиас и вздохнул. — Похоже, Хильда опять устроила переполох... — Хильда? — удивлённо переспросил Самуэль, нахмурившись. — Никогда не слышал о такой, ты её знаешь? — Не очень, — ответил мужчина, с покряхтыванием опускаясь на скамейку — болезнь суставов начала мучить его очень рано. — Я с её родителями, считай, вырос вместе. Когда меня пригласили быть наставником в монастыре, они только поженились. Кстати, отца ты тоже знаешь, это Лотан. — Брат Лотан?! У него есть дочь? Почему он никогда не говорил о ней? Элиас цокнул языком и посмотрел на юношу с лёгким упрёком. — Даже не думай его расспрашивать об этом деле, ему и так тяжело. Лет восемь тому назад его дочь отлучили от церкви. — Целых восемь лет и до сих пор не вернулась?! Неужели она... из тех? — воскликнул Самуэль, тут же переходя на испуганный шёпот. — Так говорят, но я думаю, её просто гложет чувство вины — вздохнул Элиас. — Её мать, Иеффа, была очень духовной сестрой. Настолько, что она отдала единственную дочь в монастырь, когда ей было всего лишь восемь лет. Я, по правде, сам удивился, когда узнал. Похоже, она возлагала на дочь большие надежды... Поэтому, когда она узнала, что Хильду отлучили, её сердце этого не выдержало, и она повесилась. — Какой ужас... Тогда... жители называют её ведьмой, потому что считают её виноватой в смерти матери? — Скорее всего. Сам подумай, как бы ты себя чувствовал на её месте? Самуэль содрогнулся — даже представить такое было страшно. — Хильде, наверное, очень одиноко... — Хочешь помочь? — усмехнулся Элиас. Самуэль коротко кивнул, по-прежнему рассматривая пыльные узоры на земле. — Это будет непросто. Но, кто знает, быть может, в её сердце ещё остался тлеющий уголёк, который ты сможешь разжечь... — Я... Мне нужно всё изучить! — Самуэль вскочил со скамейки и побежал в сторону библиотеки. — Постой!.. — окликнул его Элиас, но юноша был уже слишком далеко.