Acceptance

Рико открывает глаза в кровати. Постельное бельё чёрное, полностью, хотя всё остальное ещё яркое. Нравится. Чёрный нравится. Как дома. Дома. Это место - дом. Гнездо бы, но он больше не Ворон. На стуле спит мальчик с чёрными волосами. Рико знает его имя. Он открывает рот Кейла и использует его голосовые связки. - Бикрос. Этот голос теперь его. Спина ровна, как будто там корсет. Бикрос открывает глаза, и они такие правильно чёрные, что Рико поднимает уголки губ. Это не то чтобы приятно, лицо чувствительно к собственным изменениям, движения мышц ощущаются напряжением, но он помнит смайлик. Это правильно. Выражение радости, симпатии. Положительных эмоций. Улыбка. Взгляд правильный - не в глаза, мимо. Позволяя рассматривать. Рико думает, что изучил его достаточно, но то, что вокруг, даёт ему мало информации. Всё так, как ему нравится: ничего нового, всё тёмное и знакомое. Но если даже язык неправильный, то всё, что Рико знал раньше, может оказаться бессмысленным, а заблуждаться (не в значении пространства) для него хуже, чем узнавать новое и незнакомое. - Доброе утро, молодой господин. Позвольте, я позову отца. Это неправильно. Рико не молодой господин, он король, глава секты, капитан команды, не кто-то маленький, не ребёнок, взрослый, важный. Но Кейл маленький ребёнок и сын графа, поэтому всё действительно правильно. Поэтому он молчит. Бикрос выходит из комнаты, прикрывая дверь почти до щелчка - выскальзывает, вот подходящее слово. Рико тянется к тренировкам, бизнесу, истории и философии, но он не знает правил, кроме имени. Обращение даёт власть. Это можно использовать. Ему не хватает ощущения ножа в пальцах, холода металла. Всё неизвестное и непредсказуемое. Рико втягивает воздух через зубы - так медленнее - и дёргает бинты на стопах. Белые. Он такой тугодум. Не может просто начать действовать, решить, сделать что-то. Освоиться. Но в комнате теперь хорошо, на кровати всё чёрное, штора тоже чёрная, только из неправильной ткани. Значения слов могут отличаться - только от этой мысли мозг Рико расплывается изнутри, колышется, всё, что собрано из книг и составляет его, рассыпается на кусочки. Всё, что он знает, может быть ошибочно. Пахнет тухлой рыбой. От него. Рико страшно. - Вы проснулись. Рико и сам знает, но слова звучат внушающе. Правильно говорить внушительно. Он так никогда не думал, лицо собирается в складки. - Молодой господин, вспомните, пожалуйста, чай. Что с ним было не так? Чрезмерная сенсорная стимуляция. Кто-то вкладывает слова в голову Рико, меняет его мысли. Это неудобно. Колется, как кубик в шаре. Не работает. - Не молодой, младший. Потому что правила, правила, правила. Кейл остался внутри или другой кто, но он молчит, оставляя Рико свободу. Граф ещё жив. - Я служу только вам, молодой господин. Моланы служили вашей матери и будут служить вашим детям. Мы с сыном ничем не обязаны графу Хенитьюс. Фамилии. Лицо Рона не меняется, когда он говорит, глаза ровные. Не ложь. Рико думает над вопросом. Чай. Только его. Вспоминает Свиту. Чай. - Слишком ярко. Ярче той еды. Яркое - плохо. Произносить это вслух кажется Рико странным. Он Хенитьюс. Графский сын. Но Рон Молан и Бикрос Молан - Бик-рос, Ке-вин, замечает кто-то в его голове, он тоже рядом, постарайся не сломать - служили Джур Темз. Расстановка как в английском, не японском. Имя, затем фамилия. Ему служат не как Кейлу Хенитьюс. Моланам нужен Кейл Темз. Темза - река в Евразии. Но здесь не может быть тех же континентов. Рико моргает. - В библиотеку. Он может сказать, что надо. Но молчит и ждёт. Рон всё молчит. Рико наклоняет голову - эта рубашка темнее, серая, почти чёрная. Неправильно выглядит. Не так много белого. Совсем нет белого. Надо немного. Недостаточно. Рико думает добавить слово - хочу - но не считает это необходимым. Он достаточно правильно высказался. Рон дёргается. - Конечно. Смените одежду? Стопка чёрная, как перчатки Рона. В прошлый раз были белые - вчера, в прошлые сутки. Пришло время смены комплекта формы, но тело Кейла не пахнет потом. Рико качает головой влево-вправо. Встаёт на бинты (не больно). Тянется и трогает рубашку пальцем. - Неправильно. Рико так спокоен, будто тренировка прошла без единой ошибки. Странное чувство. Как стоять под горячим душем. А потом ледяным. Всё правильное. Он давно не ощущал такого, но незнакомость этого места уже не пугает. - Как будет правильно? Рико не знает. Это сложный вопрос. Рон - часть его команды. Как и Бикрос. Чёрный и красный, Вороны никогда не были другими. Чёрный и красный. Надо просто сказать слово. - Книгохранилище. Не то слово. Без разницы. Всё перестаёт ощущаться безошибочным, но Рон наклоняет голову и открывает дверь. Мир Рико тихий, правильный. Ему не надо давить чем-то острым и холодным. Не ярко, но светло. Шаги маленькие, всё медленно и слабо. Это мир Кейла, правила Кейла. Рон делает свои шаги меньше и стоит. Рико думает, что раньше такого не было. Ему не нравятся эти мысли. Он перестаёт думать о чём-то, кроме книг. Языка этого мира. Это непривычно. Занятно. Правильное слово. Чёрный с красными линиями, белыми пятнами света. Рико думает, что он не ответил на вопрос. Он не знает ответа. Это плохо. Дверь коричневая, тёмная. Это хорошо. Всё просто. - Прежнее правильно. Одинаковое всегда надо. Рико говорит не так, как его учили. Он не строит полных предложений верной конструкции. Нарушает правила Гнезда. Не соответствует стандартам публичных выступлений. Он ждёт яркости. Боли, громкости, крика. Трости и трещин, повреждений. Давления черной воды, тяжёлой толщи, взгляда внутрь зрачка, света камер. - Я учту это, молодой господин. У вас есть два часа на чтение. По завершении этого времени начнётся тренировка для восстановления физических данных. Слова Рона странные, но конкретные. Рико думает, что в них много информации. А его волосы запутались. Но это неважно, за дверью его ждут книги. Та открывается, когда он почти начинает раскачиваться. Недостаточно быстро. Правильность определяется привычностью. Он может подстроиться. Библиотека освещена слабо. Свет будто теряется в шкафах, гаснет. Рико это нравится: как чёрные, полностью чёрные стены, темно, правильно. То, что он знает. Простое. Понятное. Чтение - часть обучения, не английский, не японский, но знакомо. Давно знакомо, первые учителя. Самое раннее. Он меньше и ниже, чем было назад сутки и год. Кейл. Ориентироваться на название сложно. Имя, то есть. Нельзя использовать фамилию. Рон остаётся стоять снаружи. Рико один в помещении, когда делает шаги. Светлое пятно привлекает внимание, стол, стулья и кресла освещены напрямую солнечным светом. Зона для чтения. Шкафы обычной высоты, правильной, но наблюдение снизу изображает их выше. Проходы широкие, есть небольшая передвижная лестница, три ступеньки и опора. Рико идёт к шкафам, одинаковым, как аудитории. Это странно. Он будто в отражении Эвермора. Отражение меняет расстояния и размеры, потому что так работает стекло. Только кто-то передвинул зеркала, запечатав изображения, нарушил законы физики. Изменил правила. Это не по-настоящему, думает Рико. Шкафы не помещения, в них нет схем рассадки. Но он идёт к тому, что будто бы соответствует аудитории для экзаменов, и тянет руку к месту, где учится. Первый ряд. Это низко, но книга большая и тяжёлая. Чёрная с красным краем. То, что надо. Рико нравится. Он несёт её до ближайшего кресла, плотного и подходящего. Правильного. Свет как раз не слишком яркий. Название написано на английском. Ворон. Рико моргает и видит иероглифы с тем же значением. Crow. Рико моргает. Глаза Кейла видят ту же надпись, но на языке этого места и внизу, под изображением, тонким красным силуэтом. Эвермор снаружи. Рико задыхается и открывает книгу. Внутри содержание, а на каждом развороте научно изложенная информация. И место без рамки для иллюстрации. Язык этого места, но шрифт точно как в учебниках. Только написан вручную. Странно. Но Рико читает первый раздел о континентах. Это география, базовое её понимание. Слова собираются в изображение внутри его головы, и пальцы Кейла берут карандаш слишком умело. Графит в дереве ближе к углю в толстой бумаге, так что всё испортится, как только страница будет перевёрнута. Но химия входит в список предметов позднее физики, дальше по списку возраста. Кроме того, это не должен быть рисунок в деталях. Только схема по описанию текста. Рико откуда-то знает изображение. Он впервые рисует что-то, что не находится перед его глазами во время процесса. Это странно, но оригинал будто кто-то показывает. Когда чёрный кончик отрывается от бумаги, линия не отличается от тех, которыми написан текст. Восточный континент точно соответствует описанию, как и Западный. Как будто это напечатано принтером, готовое изображение из линий пикселей. Не лазер, ровное напыление по трафарету, уже застывшее. Как каллиграфия, японские иероглифы, знаки и слова. Это должна быть острая палочка по влажной глине или кисть, полная туши. Правильно. Рико это нравится, как книги из библиотеки университета, как стопки знаний внутри Гнезда. Что-то отличается. Он внёс изменения, которые подходят. Раньше Рико не вносил изменений. Он думает, что Кейл получает больше разрешений, меньше запретов. Или книги - его команда. Изображения - игроки. Механизмы. Это можно понять. Рико переворачивает страницу к подробностям стран и тут же листает обратно. Ничего не размазалось, пятен нет. Как победа. Правильное и ожидаемое следствие принятых решений и выполненных действий. Приятное. Книга похожа на учебник истории. Раздел о религиях - философия. Бизнеса нет, названия валют слишком мелки. Есть биология. Теология нравится больше. Мироустройство, вот слово, которое Рико нужно. Правильное. Подходящее. Он впитывает текст и создаёт иллюстрации, страница за страницей, времени нет, нет ничего - нет общей картины, только подробности и детали, потому что книга общая, обо всём, не конкретно. Только для него одного. Рико будто тренируется без боли. Слово, ещё слово, грамматика, правила этого языка. Ещё раз. Как мячик в клюшке, что больше не имеет смысла. Правильно. Нравится. - Время вышло. Вы слишком долго спали, чтобы оставаться неподвижным весь день, молодой господин. Нужно идти на дорожки. Голос Рона внезапен. Рико дёргается всем телом, тянет нижнюю губу вниз, чтобы не кусать мягкую кожу пальцев. Он не заметил появления человека. Внимательность, Кейл не ищет глазами других игроков, не готов отбивать, сосредоточен на воротах излишне, как сам Рико. Рубашка белая. Перчатки белые. Уместно. Слюни текут до самой кожи, холодят ноготь, и Рико убирает руку от рта, не получая давления зубов, дёргает бинты на ногах. Они мешают. Вот сейчас ощущаются и жмут. Как часто жали кроссовки, бутсы, ботинки. - Босоногость. Странное слово падает с языка, соскакивает, как сгусток резины. Неправильное. Отсутствие обуви сделает ещё хуже, намного. Рико тянет язык к зубам, пытаясь убрать ощущение слишком горячего супа, тянет руками сильнее. Бинты срываются, оставив стопы в полном порядке. Пахнут травяным соком, едко, терпко - он не знает этих слов, крепко, как яркость на долгое время после. Насыщенно. Рико качает головой, вправо-влево, вращение троса, как перекрутить для подачи мяча, сделать мир вокруг нечётким и простым. Голосу не место в голове. - Молодой господин, вам нужно только сказать, что именно не так. Подобные движения вредят. Конечно, вы будете ходить босиком, как и всегда. Это же правило, помните? Вы сами установили его, повторяя за матушкой. Правило. Мысль выливает на Рико холодную воду пятнадцать секунд, сразу перед пятью секундами горячей. Тот, о ком идёт речь, Кейл, был действительно таким же. Тугодумом. Всё будет предсказуемо и ожидаемо. Обязательно. Надо только следовать. Рико умеет, это как быть талисманом. То, что он делал большую часть жизни. Книга лежит на столе, открытая на сорок девятой странице. Они не пронумерованы. Он плохо понимает числа. Это парадокс, думает Рико, трогая чёрную обложку. Опускает ноги. - Не трогать на завтра. Ему нравится эта книга. Нравится кресло. Нравится освещение стола, то, насколько низка его поверхность. Комфортно, вот нужное слово. Камень под ногами холодный, как будто чёрный, лучи не раскаляют его, как плиту. Готовить самостоятельно - странное наказание. Рико так и не научился, оставляя дело на Свиту. Он не король больше. Об этом не следует забывать. И думать тоже. - Конечно. Когда вы не закончили, всё остаётся нетронутым до завершения. Правила не меняются, молодой господин, даже если происходят вещи, нарушающие общий порядок. Предсказуемость, точно. Рико шагает ногами Кейла. Мозолей нет, трещин тоже, ногти на месте. Никаких синяков. Ни одного пореза. Рон идёт впереди медленно. Шаги подстраиваются. Да, точно. Большие ноги шагают на маленькие расстояния. Такие же, как детский шаг. Ботинки чёрные. Прохладно и гладко. Ему нравится, это как Гнездо. Эвермор может меняться из-за экзаменов или смерти выпускника, но не его сердце. Внутри всё останется расписанным и точным, как оставалось всегда. Остаётся. Да. Рико входит в открытую дверь, одну из многих, но эта отличается. Она тоже из дерева, но покрыта металлом полосами. Укреплена. Рон стоит и держит, ожидая чуть впереди. Его грудь поднимается ровными промежутками, почти без звука. Тело Кейла почти задыхается. Рико не привык уставать от ходьбы. Ему следует больше тренироваться, бегать, бить клюшкой. Вдох, выдох, такая подготовка наверняка вызовет гнев. Но пока ещё нет. И он выходит на улицу - под сетку от солнца, но каменные плиты лишены стен. Новое место. Гладкий камень под ногами отходит дорожками, широкими и абсолютно прямыми, половина или треть коридора, ширина одной двери. Мостовая, Кевин любит такие слова. Ровные округлые камни, вбитые в землю или залитые бетоном до середины. Слева направо всё мельче, три вида именно плоских с круглым краем, затем квадратики в двух размерах, круги - кружочки плотно, кружки удобно, круги далеко. Это не для тренировок. Как игры. Капризы. Рико думает, что ему нравится это место.