Acceptance

Рико не тонет. Это не по-настоящему. Он не маленький, уже не маленький. Не ребёнок. Он не пугается нарисованных глаз. Просто переводит взгляд на ключицы - портрет безупречен. Тот же размер, что у настоящего человека. Точность, присущая вроде бы только его изображениям. Тому лицу Жана. Не выученная. Знание, точная передача картинки. Рико не мог быть здесь. Не мог рисовать красками. Он знает, где был вчера. Они слишком точные. Слишком правильные. Неправильно, как кружево слов внизу: Джур Темз. Чужой язык. Совсем неправильно. Её кожа светлая, как будто там нет краски, но тонкость теней доказывает обратное. Синеватые впадинки ключиц. Простое платье, чёрное, длинное, один цвет, нет вышивки или рисунка. Его вырез - эллипсоид. Женщина взрослая. Что-то не так в её взгляде. Это просто рисунок, пусть и фотографический, всего лишь изображение. Рико отворачивается и идёт снимать ткань с других картин, оставляя её разлитым пятном белой краски на тёмном сером полу. Ему нравится и не нравится сразу. Неправильно. Она смотрит на него отовсюду. Красные волосы, чуть светлее, чем у Кейла. Глаза того же оттенка. Рико срывает покрытие резкими движениями, позволяет свету из прозрачного потолка портить краску. Как никогда хочет ощутить звёзды боли на спине или удар клюшкой в бок. Имя и фамилия по четыре буквы. Много портретов, но остальные не подписаны. Четыре буквы. Джур. Четыре буквы. Темз. Четыре буквы. Кейл. Этот язык необычен. Рико кицигай, ему плохо от изображения женщины в солнечном свете. Она взрослая. Не седая. Нет морщин и пятен. Не старая. Солнечная поляна на рисунке - мир снаружи, салатовый, розовый, оранжевый, все такие цвета, яркие, неправильно. Сбросить ткань, дёрнуть, будто она тяжёлая. Сжать слишком короткими толстыми пальцами. Не его пальцами. Слишком слабо. Не как надо. Под тканью открывается голубое небо над зелёной травой, коричневой землёй и деревьями с розовыми цветами. Всё выглядит совсем как настоящее. Будто земля оставит пыль, трава будет холодной, а цветы пахнут слишком сильно, чтобы слиться с краснеющим краем голубого. А поверх лежит сухой бутон. Это слишком. - Отец? Рико почти кричит на кого-то, кто появился. Он кусает губы и думает о правилах грамматики. В этом языке всё должно быть чужим, но он точно знает, как написать любое слово или предложение. Мальчик, открывший дверь, моргает. Весь в чёрном. Правильно. Но Рико делает ошибку: снова смотрит на картину. Сверху лежит роза. Цвета волос Кейла, смотреть не противно. Но она пахнет. Тяжело, так тяжело. Липко. Его рвёт. Не сильно, можно скрыть. Рико прижимает пальцы к губам, но кожа не пахнет потом, как надо. Она пахнет пылью, сухой тканью. Розовым сухоцветом. Насыщенно, как влага, холодно и сильно. Розово. Рико ненавидит розы. Он открывает рот. - Убери. Рон не успевает выполнить указание. Мальчик в чёрном, с чёрными волосами и тёмными радужками - глаза европейца, остальным так похож на Рико - берёт сухоцвет чёрными перчатками и бросает в какую-то корзину. Рико нравится. Закрыто. Нет роз. - Бикрос. Рико хочет спрятаться от этого голоса. Рон говорит так, как Хозяин. Это неправильно. Прятаться некуда. Нет высокого Жана, большой кофты. Нет шкафа. Нет коробки. Поэтому Рико думает, чтобы остаться на месте. Он думает, что здесь не место для роз. Что розы типичны для средней полосы, выращиваются в теплицах и относятся к кустарникам. Это стандартная флора. Значит, это место и имя всё ещё там же. Но у роз должны быть шипы. Часто их отрезают, чтобы не колоть пальцы. Рико думает, что мог бы оставить только стебель с шипами. Но на том стебле нет шипов. Он запомнил. И следов отсутствия нет. Сам стебель слишком изогнут. Это неправильно, нет. Не как должно быть. И внутри не пять. Лепестки другие, прямее. Роза даже не обязательно всё ещё розоцветное растение (нелогично). Странно. Неправильно. Давит. - Этот Бикрос приносит свои извинения, молодой господин. Мне не следовало входить без предупреждения и одобрения. Тем не менее, настало время принимать пищу. Рико слушает и качает ногой. Это не больно, как обычно. Это сложно. Нет того баланса. Готовности начать бежать. Нет клюшки. Нет бинтов. Это неправильно, непривычно. Он думает, что нашёл нужное тело. Всё здесь непривычно. Его волосы в отражении слишком холодного оттенка. На рисунках (картинах, не язви) слишком резкий переход оттенков неба. Свет слишком хорошо рассеивается для обычного стеклянного потолка, а тот не может быть настолько прозрачным. Нет ножей. Рико качается внутри себя. Вперёд-назад. Он не знает правил. Он отличается от Кейла. Он не знает, как зовут мистера Темз. Не уверен даже, что здесь его назовут мистером. Граф, старший господин. Всё неправильное, как центр тяжести. Нет мяча и ворот. Нет чёрных коридоров и красных повязок. Нет людей, живущих по тем же правилам. Нет расписания. Нет часов. Рико растерян, это так называется. Ему не нравится такой объём нового. Но Рико почти Морияма. Почти. Всё ещё. Поэтому он поднимает ткань и укрывает картины обратно. Иначе они выгорят. В том же порядке, котором снимал. Чтобы одинаково. Прячет слишком розовые цветы чего-то, что должно цвести белым, и поворачивается. - Идём. Они слушаются его. Рон уже знаком глазам, но Бикрос - новый член команды. Новый игрок. Не сильно выше его. Телосложение... Тоже ребёнок. Рико рассматривает, пока ноги сами несут его куда-то - мышечная память, какая ирония. Ирония. Когда знакомые вещи раздуваются и остывают, пока не станут подходящим стеклом, чтобы разбиться с одного удара, тогда это будет иронично. Осколки жалят, так что оно не закалено. Бикрос держит одно выражение. Как для камер, но уголки губ не подняты. Ровно. Рон тоже делает такое лицо всё время, почти. Чуть поднимает губы. Это странно. Рико нравится. Чуть. Совсем немного. По секрету. Хотя никто не спрашивает. Irony. Место для обеда (цифры неизменны, как часовой механизм) встречает его солнечным светом. Ярким. Тёплым. Рико не нравится. Это снаружи, чужое. Слишком. Неправильно. Он мотает головой, и это тоже не так, как должно быть. Воздух не пытается сдвинуть короткие волоски сзади. Рико маленький, он бурлит изнутри. Разжимает губы. - Ярко. Что-то внутри него хочет сказать больше. Что-то сосущее, тянущее. Kuukyo. Emptiness. Пустота. Мысли словно перестраиваются. Как будто бы он теперь немного Кейл. Но он есть он. Рико. Никто иной. Ощущение противно, словно холодная мокрая ткань лезет в и без того остывший череп, выстилая стенки. Хочется разбить. Это означает нанести повреждения, делящие на части, одним ударом. Или несколькими. Тень падает вместе с портьерой. Портьера - полотно из плотной ткани для декоративного оформления окна или двери, тяжёлая вариация шторы. Он знает. Откуда-то. Книга, кажется. Всегда книги. Учебники. То, что составляет его. Текст на бумаге. Печать, карандаш, ручка. Округлый почерк. Витой, высокий, тонкий. Петельчатый. Резкий, острый. Так много разных характеристик для просто части жизни. Рико думает, что это запах чернил. Графита. Бумаги. Как стук белого мячика по чёрным стенам и красному пластику. Не хватает надёжности клюшки в руке. Натяжения шнуров. - Достаточно, молодой господин? Зажигать свет рано. Возможно, граф пожелает присоединиться. Рон не пахнет плохим. Кислым. Сильно. Цитрус, думает Рико. Лимон. Нет, лайм. Зелёный, маленький, в чае, Кевину нравится. Но вкус запаха другой, ближе к лимону, не апельсин, не мандарин, не яркое цветом и вкусом. Почти правильное. Стол не чёрный, он коричневый, тарелки белые, не чёрные, стаканы не красные, прозрачные, подносы серые, не чёрные, отдельно. Рико кусает пальцы левой руки, всё равно для игры достаточно одной. Правая сломана. Он не сможет играть. Это бьёт. Как холод цвета в тёплом поведении Бикроса. Не сочетается. Как мяч мимо конуса. Шрам от пули. Но темнота Рико нравится. Поэтому он следует правилам питания. Отодвигает стул (не чёрный), садится, придвигает тарелку с жидким и берёт ложку. Пальцы держат плохо. Слабо, хотя направление верное, почти правильно, но недостаточно. Они короткие, без мозолистых выступов. Но ладони всех людей, имеющих по пять пальцев на руках, приблизительно схожи. Они устроены подходяще. Рико знает. Он способен удержать ложку. Правильное положение пальцев ему известно. Как и этим рукам. Не его руки, нет белого гипса. Нет бинтов. Нет помех, просто сделай. Пальцы поворачиваются. Ручка ложки ложится на основание большого пальца, средний и указательный удерживают черпательную часть. Черпать, черпак, череп. Рико трогает языком зубы, левый клык шатается, это тело чуждо ему. Но он думает, что знал о шатком положении зуба. Язык был готов давить иначе. Кейл. Это звучит как-то правильно внутри. Ему не нравится. Но не плохо. Суп ему нравится, Рико тянет носом и чувствует Бикроса, не розы, не перчатки, именно суп и кожу. Не ярко. Как одеяло, хорошая ткань. Soft. Всё крутится внутри, когда ложка двигается. Черпает. Набирает жидкость и кусочки чего-то. Жёлтого, коричневого, оранжевого, синего. Рико открывает рот и втягивает всё - обжигает слизистую, боль нравится, хотя это не нож, не холодно, неправильно - жуёт и глотает. Всё именно так, как следует. Будто подчиняется списку. У этого места нет списка, само оно не последовательно, всё новое, Рико просто открывает рот и повторяет действия. Тренировка. Двигаться по маршруту. Он может. Повторить. Ещё раз. И ещё. Пока тарелка не станет пустой. Этот суп не похож на то, что варил Жан. Не бульон, который необходимо пить при повреждении костей, Рико помнит запах. Это неярко во рту, как надо. Нравится, точно. Ему нравится суп, поэтому тарелка пуста. Закончился. Стоит ли брать ещё? Порция рассчитана, правила не могут отсутствовать. Правильное место состоит из правил. В этом и есть суть правильности. Синонимом будет верность. Синоним - слово с похожим смыслом, но не тем же. Рико думает, что мог бы считать имя Кейла синонимом к своему. Но не сейчас. На второй тарелке лежит коричневый кусок мяса в окружении серого риса. Странно. Рис точно должен быть белым. Рико знает, он ел его много раз. Здесь всё не так. Неправильно. Поэтому он отрезает маленький кусочек, едва удерживая ножик с мягкой ручкой, и тянет вилку в рот. Вкус разрывает язык яркостью, и Рико выплёвывает. Зелёно. Серый рис не исправляет, недостаточно глушит. Мир вокруг размывается (слёзы), пальцы тянутся к языку без приборов, те звенят на полу. Оторвать, соскрести. Убрать. Ярко, ярко, ярко. Плохо. - Молодой господин, выпейте чаю. Станет лучше. Чашка неудобна, не стакан, внизу узко, вверху широко. Рико сжимает её нелепыми пальцами, чуть отвлекаясь на ручку - та давит в ладонь между отростками. Прижимает к губам, набирает жидкость и глотает, ещё не осознав вкус. Он ярче. Ярко. Ещё ярче. Бело. Оглушающе, как небо. Он кричит. Не мячик, не бумага, не кожа. Много. Звук вибрирует, бьёт, толкает. Везде, везде, много. Перебор. - Кейл, вода, это вода, точно сработает, вкуса нет, чистая, всё хорошо, просто вода. Бикрос держит стакан, тот прозрачный, внутри прозрачная жидкость. Вода. Остаётся ли вода водой? Рико страшно. Он дёргает пальцами губы, перебирает ногами. Чёрные носки мокнут. Вода не пахнет ржавчиной, вообще ничем не пахнет. Странно. Он обхватывает стакан подходящей формы и глотает. Во рту становится сине. Но не ярко. Мягче. Рико пьёт ещё, пока не заканчивается вода, а после ставит стакан на поверхность стола. Он не собирается есть ещё что-то. - Молодой господин, вы слышите мой голос? Рон. Этого человека зовут Рон. Рико думает, что имя похоже на шарик, маленький, белый мячик для экси. Экси. В английском языке также обозначает что-то или кого-то, больше не являющегося тем, к чему приставлено. Экс-супруги, экс-репортёр, экс-врач. Экси. Всё уже было. Экси. Экси. Нужна тренировка. Рико тянет пальцы, повторяя разминку моторики. Кейл. Странно. Рико равен Кейлу. Новое правило. Кейл считается молодым господином. Сомнительно. Что-то накрывает его голову - ткань, чёрная ткань, плотная. Маленькое место. Рико нравится. Он устал, будто уже время отбоя. Ещё ранний день. Под тканью темнее. Тесно. Хорошо. Он закрывает глаза. Не спит, не испытывает сонливости. Просто думает. Это всё так странно. Неправильно. Место будто бы находится снаружи, везде окна, много света. Рико чувствует страх внутри, как будто трость стучит с каждым шагом, а команда не способна двигаться с такой болью. Его ногам холодно, кажется, есть мелкие порезы. Боль доказывает реальность. Центр тяжести смещён, и мышцы никуда не годятся - нет тренировок, тело не удержит даже нужное положение. Страшно. Жутко. Как будто. Это всё - не Гнездо. Он сдох. Не настоящее. Всё не настоящее. Ногам противно по-настоящему. Это реальность. Мерзкая. Липкая, колючая под кожей. Не шершавая, как камни. Гладкая, как зеркало. Скользкая. Полированное стекло. Ему следует научиться кататься на коньках. Это тело - оковы. Не нравится. Цвета тела правильные. Нравится. Рико - Кейл. Столько же звуков. И букв. Разрешено. Новые правила. Нужно просто принять их, выучить, запомнить и следовать. Волосы Бикроса почти не вьются, но в остальном совсем правильные. Рико нравится. Его зовут Кейл. Хочется спать. Внутри остаётся своё имя, но снаружи теперь другое. Это новое правило, которое ложится в основу.