SLA на любовь

            Это было две недели назад. Первая за долгие месяцы робкая попытка примирения с семьей с треском провалилась еще на этапе поездки.              Они тогда ехали всей семьей поддержать Эодред на ежегодной корпоративной конференции, где ей должны были вручить памятную грамоту. Ничего выдающегося, просто грамота за участие. Но в итоге они пересрались все, даже не доехав до конгресс-холла.              Началось всё с какого-то неосторожного слова Теодена, потом перешло в язвительное от Теодвин: «Хорошо, что вы теперь не ведете себя так, как раньше», затем всплыли старые обиды, и вот они уже орали друг на друга на светофорах, сотрясая салон автомобиля взаимными оскорблениями. Из всей компании лишь Теодред до последнего не знал, поедет ли он на это вручение, но сейчас Эодред даже не знала, что было бы, если бы он не поехал. Может, её бы насмерть задавила машина на встречке? Или они бы рассорились с отцом по пути домой навсегда?              С Теоденом любые споры и слова поперек обычно заканчивались так же, как в машине у тети Теодвин — оглушительным скандалом. Но в тот раз, когда Эодред с братом шли к машине, Теодред одним веским, тяжелым: «Не надо, отец. Не сейчас», — сумел вразумить старика. Эодред даже не поняла, как именно брату удалось заткнуть этого упрямого строптивца, но до дома они доехали в звенящей, но безопасной тишине.              И вот теперь эта злосчастная грамота в рамке висела на стене. В кабинете, который она теперь делила с Гримболдом.              Пару недель назад Гримболд умудрился невероятно убедительно объяснить руководству острую целесообразность её переезда. Раз они работают над одним масштабным проектом — он как техлид, а она как аналитик, — то совершенно не обязательно тратить время на переписки в мессенджере. Нужно сидеть рядом.              По факту же эта «синергия» обернулась тем, что Эодред целыми днями бегала как ошпаренная: между опен-спейсом, где у неё шли постоянные переговоры с заказчиками, и его кабинетом, где к её прямым обязанностям плавно и незаметно прибавились обязанности личного секретаря. Сварить кофе, распечатать бумажки, заказать пропуск.              Нет, грамота на стене её совершенно не грела. Она лишь напоминала о дне, когда Эодред получала её с размазанной тушью и расфокусированным, мертвым взглядом, и о дне после, когда ей, обесточенной и опустошенной, показалось замечательной идеей просто промолчать и согласиться, когда Гримболд заказал в свой кабинет второй стол для неё.              Благо, сейчас мужчина снова благополучно отбыл на больничный, традиционно сославшись на внезапные скачки высокого давления. Он проделывал этот фокус каждый раз перед официальным летним отпуском, чтобы выкроить себе побольше времени для постройки своей обожаемой дачи. Так что кабинет теперь находился в полном и безраздельном распоряжении Эодред минимум на три недели. Тишина и покой.              Вторая попытка примирения с семьей настигла её три дня назад, в её двадцать седьмой день рождения.              Она сидела за рабочим столом и в который раз гипнотизировала взглядом экран телефона, перечитывая старое уведомление.              СредБанк       ЕСМС2894 09:52 Перевод 10000 злот.       Отправитель: Теодвин              И следом пришла еще одна короткая СМС:              Тетя:       «С днем рождения. Эодред, позвони, как будет время».              Звонить тетке не просто не хотелось — звонить было страшно.              Эодред вздохнула и потерла переносицу. Как её учили на курсах системного анализа? Сначала собери User Story, опроси всех стейкхолдеров, собери требования, пойми контекст, и только потом садись писать техническое задание. Она решила поступить как хороший аналитик: сначала собрать информацию. Тем более, у неё появился идеальный повод. Ей нужно было платье.              На углу её стола лежало красивое, плотное приглашение, причудливо сочетающее в себе изящные рохирримские узоры-вязи (дань происхождению Хамы) и строгие, рубленые гномьи руны. Это была дань его избраннице — крепкой, строптивой, но невероятно страстной гномке по имени Хатия. В страстности невесты сомневаться не приходилось: Хама последний год стабильно приходил в офис с замазанными тоналкой засосами на шее.              Эодред пробежалась глазами по тексту. Дата — 7 июня. Она искренне улыбнулась, вспомнив недавний телефонный разговор: Боромир как раз планировал взять отпуск на начало месяца и прилететь в столицу. Значит, на свадьбе соберется вся их старая банда из отдела, прямо как в былые, спокойные времена!              А затем её взгляд зацепился за изящную каллиграфическую приписку в самом низу картонки: «Эодред + 1».              И снова попадание. Вот он. Легальный, идеальный повод наконец-то взять с собой Гримболда и прекратить этот выматывающий цирк на работе. Они до сих пор скрывали свои отношения от коллег, и эта тайна давно висела на ней тяжелым, душным камнем. Свадьба Хамы казалась отличным поводом, чтобы просто прийти вместе и расставить все точки над «и».              Но когда Хама лично подошел к её столу, чтобы обсудить торжество, он вдруг перемялся с ноги на ногу, состроил очень сложную, виновато-затравленную мину и осторожно поинтересовался: а не могла бы она использовать свой «плюс один», чтобы привести… Боромира?              — В смысле? — опешила Эодред, отрывая взгляд от приглашения. — Я думала, вы его и так позвали. Он же прилетает в эти даты, мы могли бы всей старой компанией…              Хама тяжело вздохнул и принялся сбивчиво объяснять. Во-первых, он просто не знал, что гондорец приедет в город именно в это время. А во-вторых… Хатия лично и очень жестко утверждала списки гостей со стороны жениха. И она категорически вычеркнула «еще одного здоровенного человека», аргументировав это тем, что половина её родни приедет из Одинокой Горы, и эти гиганты просто загородят уважаемым гномам весь обзор на банкет и танцы.              Гамлинга ей, так и быть, хватит за глаза. А Боромир со своими габаритами — это уже перебор.              — Но у тебя же есть гостевой «плюс один»! — с надеждой выпалил Хама, глядя на неё умоляющими глазами. — Твой законный, безымянный спутник! Если ты приведешь его именно как своего кавалера, ну или друга, Хатия ничего не сможет сказать! Пожалуйста, позови его от себя, а? Я буду очень рад его видеть.              Эодред растерялась. Её идеальный план летел ко всем чертям.              — Я… я подумаю, Хама, — уклончиво ответила она, нервно теребя край приглашения. — Вообще-то, я собиралась пригласить своего молодого человека.              Брови Хамы взлетели на лоб — он понятия не имел, что Эодред с кем-то встречается, — но настаивать он не стал, лишь виновато кивнул и ретировался.              Эодред тяжело откинулась на спинку кресла. Сказать бывшему коллеге прямо, что её «молодой человек» — это их общий начальник Гримболд, у неё тогда язык не повернулся. Особенно когда этот самый начальник снова сбежал на дачу, оставив её в одиночестве разгребать завалы чужой работы.              Интуиция подсказывала ей, что идея пригласить Боромира, возможно, была бы спасением от неловкости, хотя гондорец наверняка вежливо откажется — светиться перед бывшими коллегами в качестве её пары было не в его стиле.              Но новое, красивое платье для такого события всё равно было нужно. Независимо от того, пойдет она с Гримболдом, с Боромиром или вообще одна.              А значит, ей точно не откажет в помощи Эовин. Заодно в процессе изматывающего шопинга она сможет аккуратно, как настоящий системный аналитик, разузнать у кузины, что же сейчас творится в голове у Теодвин, и морально подготовиться к звонку тетке.              А еще это был идеальный повод вытащить из гаража Теодреда и принудительно обновить ему гардероб. Потому что, по их совместным прикидкам с Эовин, грустная констатация брата: «Девки меня почему-то сторонятся», — была связана вовсе не с его шрамами или якобы грозным видом. Скорее всего, девушки шарахались от того, что Теодред 24/7 ходил в застиранной рабочей спецовке, пахнущей машинным маслом и соляркой, словно сросся с ней.              Эодред решительно свернула рабочие окна на мониторе и потянулась к телефону. Пора было запускать план в действие.              План, как это часто бывало в их семье, дал трещину еще на этапе реализации.       Они действительно спустились в метро втроем, но до станции «Аргонатская», где располагался центральный торговый центр, доехали лишь вдвоем. Теодред стоически терпел их общество первые двадцать минут поездки, пока сестры, склонившись друг к другу, увлеченно строили грандиозные планы по смене его имиджа. То ли последней каплей стало обсуждение модных широких штанов карго, то ли Эовин слишком категорично прошлась по его любимой рабочей рубашке с заплатками, но факт оставался фактом.              Девушки даже не заметили, в какой именно момент он вышел. Они просто в какой-то миг обернулись, чтобы спросить его мнение насчет цвета джемперов, а место рядом оказалось пустым. Впрочем, обе были абсолютно уверены: побег состоялся где-то поближе к станции «Фангорнский парк». Брат просто не выдержал модного сестринского террора и тихо растворился в толпе пассажиров.              Выбравшись из подземелья на залитую солнцем площадь перед огромным ТЦ, сестры первым делом достали телефоны и мстительно записали сбежавшему брату целых шесть видео-«кружочков» в мессенджере, разной степени тупости.              В первом Эовин, картинно хмуря светлые брови, читала ему лекцию о том, что настоящие мужчины так не поступают и бросать дам на произвол судьбы — это свинство.              Во втором Эодред честно признавалась, что они банально заблудились. И это было чистой правдой: хоть она и была в этом торговом центре тысячу раз, ходила в местное кино и кофейни, но делала это исключительно с Боромиром. Гондорец всегда уверенно брал навигацию на себя, а она просто шла рядом, болтая и совершенно не задумываясь о дороге. В итоге, отойдя от метро метров на двести, сестры уже стояли посреди площади с открытой картой в телефоне и растерянно крутились на месте, пытаясь понять, куда указывает синий «клювик» (как однажды миловидно назвала стрелочку навигатора одна знакомая хоббитянка в обращении, которое было распределено на Эодред).              Следующие три «кружочка» были посвящены детальному описанию внешнего вида самого Теодреда. Эпитеты «бомж облезлый» и «конокрут» были, пожалуй, самыми миловидными и ласковыми из всех присвоенных брату прозвищ.              В последнем, шестом видео, Эодред просто высунула язык, придавила его губами и с силой выдохнула, издав громкий, неприличный звук дегазации. Эовин тут же со смехом переключила камеру на себя и философски констатировала:              — Вот, собственно, и всё, что мы хотели тебе сказать.              После чего обе сестры искренне расхохотались прямо в объектив.              Две синие галочки под сообщениями появились почти сразу. Это означало, что брат всё просмотрел, но отвечать не стал. Кто-то другой мог бы сделать вывод, что Теодред смертельно обиделся на «конокрута», но сестры прекрасно знали: это не так. Скорее всего, он уже брел по заросшим тропинкам своего любимого Фангорнского лесопарка, с облегчением вдыхая запах прелых листьев и занимаясь своим излюбленным, меланхоличным самокопанием вдали от людей и торговых центров.              Наконец разобравшись с «клювиком» навигатора, девушки двинулись к сверкающим стеклянным дверям торгового гиганта.              — Ладно, минус один клиент, — вздохнула Эовин, поправляя сумку на плече. — Сосредоточимся на тебе. Какое платье мы ищем? Цвет, фасон? Длинное, коктейльное?              Эодред неопределенно пожала плечами, глядя на манекены в витринах.              — Честно? Я вообще не знаю.              Эовин остановилась и посмотрела на кузину со снисходительной улыбкой профессионального шоппера.              — Эо, так не пойдет. Чтобы выбрать платье, нужно отталкиваться хотя бы от спутника. В чем пойдет твоя пара? Нужно же, чтобы вы как-то соответствовали друг другу. Если он будет в строгом костюме — это одно, а если в кэжуал-пиджаке без галстука — совсем другое.              Эодред отвела взгляд и тяжело вздохнула.              — Я не знаю, с кем пойду, Эовин. И пойду ли с кем-то вообще.              — В смысле? — нахмурилась сестра. — Ты же говорила, у тебя есть плюс один.              — Говорила. Но Грим, когда я ему сегодня заикнулась про свадьбу Хамы, скривился и сказал, что на такой «дурацкий местечковый праздник» он идти не собирается, у него на выходные запланированы важные дела на даче, — Эодред горько усмехнулась, вспоминая пренебрежительный тон начальника. Отношения, ради которых она терпела столько дискомфорта на работе, в очередной раз показали свою однобокость.              — А как же... — Эовин запнулась, не решаясь произнести имя.              — А Боромиру я написала сообщение час назад, — тихо закончила Эодред. — Но он еще не ответил.              Они переглянулись. Эовин мягко, ободряюще взяла её под руку и потянула к входу в первый бутик.              — Значит, план меняется. Мы будем искать такое платье, в котором ты будешь выглядеть так сногсшибательно, что этот твой Гримболд подавится своими гвоздями на даче, а гондорец, когда увидит фотки, бросит всё и примчится прямо в ЗАГС. Идем!              Эодред наконец-то искренне рассмеялась, позволяя сестре утащить себя в сверкающее царство вешалок и зеркал.              — Мой план и был такой, вообще-то!