SLA на любовь

      Эодред уверенно вышагивала мимо рядов столов. Благодаря мягким кожаным балеткам её походка была почти бесшумной, но от этого не менее решительной. На территории суровых разработчиков она была частым гостем: обычно она пропадала тут просто так, спасаясь от рутины поддержки, приходила по рабочим делам выбивать фиксы багов, ну или просто заглядывала, чтобы напомнить одному конкретному гондорцу, что он окончательно заработался и пора бы уже поесть.       Но сегодня она пришла ни за одной из этих целей.              Никаких неуверенных шагов, никаких долгих прелюдий. Целеустремленная, словно бронебойный снаряд, она подошла к нужному столу со спины и с размаху уперлась обеими руками в столешницу, решительно нависнув над Боромиром.       Мужчина ощутимо вздрогнул от неожиданности. Его широкие плечи напряглись, а рука инстинктивно метнулась к голове, поспешно выдергивая наушник из уха.              — У тебя что-то случилось? — спросила она, слегка запыхавшись после марш-броска по лестнице.              — Эээ… ничего, — он моргнул, явно пытаясь переключиться с кода на реальность.              — Ты не идешь на обед.              — Потому что у меня дела.              — «Дела-а-а-а», — протянула она с явной издевкой, передразнивая его тон. — Говоришь прямо как Хама! Тебя же самого до нервного тика бесит, когда мы его спрашиваем, куда он пропал, а он с таким загадочным видом отвечает: «По делам». Колись давай! Свидание?              — Ага, — Боромир развернулся на стуле, лениво подперев голову рукой, и ухмыльнулся, глядя на нее снизу вверх. — Сразу два. Сначала с орчихой из паспортного стола, а потом продолжение страстного романа с нашим визовым центром.              — И это повод пропустить обед? — Эодред возмущенно вскинула брови. — Слушай, я, конечно, не хоббит, чтобы есть шесть раз в день, но гастрит — дело наживное и крайне неприятное. Какие у них часы работы?              — С десяти утра до трех часов дня.              — Кошмар какой. Чтоб я так работала! — она искренне возмутилась такому графику.              — Вот-вот, — согласно кивнул Боромир, но с места так и не сдвинулся.              Эодред бросила взгляд на часы, потом на экран своего телефона. Хама в их рабочем чате наконец-то ответил на ее предыдущее сообщение с напутствием перед сложным разговором с начальством.              

Вы:

не ссцы

Хама Я и не сцу) и так влажная атмосфера)                     Эодред фыркнула, быстро отстукивая ответ:              

Вы:

Обычно это значит,

что ты готов к пенетрации.

      

      Нажав «отправить», она снова посмотрела на Боромира. Тот продолжал сидеть с невозмутимым видом, словно в его распоряжении была уйма времени. Это было не просто странно, это ломало все шаблоны. Зная его невероятную, почти маниакальную основательность и педантичность, Эодред прекрасно понимала: чтобы собраться, выключить компьютер, разложить вещи по местам и морально подготовиться к выходу, ему потребуется как минимум минут десять.              — Ну? — не выдержала она, притоптывая ногой. — Мы идем или как?              — Иду, иду, — миролюбиво отозвался он, но его движения оставались возмутительно неторопливыми.              То, как он собирался, могло свести с ума кого угодно, а уж Эодред с ее вечной стремительностью — и подавно. Он аккуратно, миллиметр за миллиметром, закрыл все вкладки, проверив что нужное сохранено, методично сложил ручку и записную книжку в угол стола, затем неспешно надел пиджак, поправил манжеты... Эодред казалось, что она физически чувствует, как утекает время. Она стояла рядом, скрестив руки на груди, и сверлила его взглядом, пока он, наконец, не соизволил сообщить, что готов.              Они пошли вниз вместе. Эодред шла быстро, чуть забегая вперед, а Боромир шагал рядом, своей размашистой, но спокойной походкой, и почему-то постоянно косился на нее.              — Что-то не так? — она остановилась у лифтов, не выдержав этого изучающего взгляда.              — Да нет, — он пожал плечами. — А ты куда, собственно, идешь?              — В паспортный стол, — как само собой разумеющееся заявила она, нажимая кнопку вызова. — И… куда там нам еще надо было?              — Вообще-то, мне в визовый центр, — напомнил он, наблюдая за ней с легкой рассеянной улыбкой.              — Ну вот, туда и пойдем.              — Ты что, пойдешь со мной? — Боромир явно не ожидал такого поворота. Его брови удивленно поползли вверх.              — А что мне еще делать? Возвращаться в отдел и получать дополнительные, внеплановые задачи от Эомера? Нет уж, увольте… — она на секунду задумалась над сказанным и прыснула со смеху. — Ой, нет, лучше не увольняйте! Но суть ты понял. Пошли, составлю тебе компанию.              Внутренний корпоративный «визовый центр» располагался на одном из нижних этажей их огромного здания. Разумеется, никакими допусками по Арнорско-гондорскому соглашению там и не пахло. Этот отдел занимался исключительно внутренними перемещениями: оформлял командировки в удалённые филиалы, проводил собеседования на релокацию и выдавал специальные разрешения тем, кто был допущен к проектам с повышенным уровнем секретности.              Они вытянули в терминале бумажный талончик и прислонились к стене, ожидая своей очереди среди таких же скучающих коллег.              — Так за какой бумажкой мы тут стоим? — наконец поинтересовалась Эодред, кивнув на заветную дверь кабинета. — Тебя в командировку ссылают или допуск к секретным базам данных продлеваешь?              Боромир не стал сразу отвечать прямо. Вместо этого он как-то странно на нее посмотрел и, словно между делом, поинтересовался, не думала ли она сама когда-нибудь попробовать податься на стажировку или программу обмена опытом в другой филиал.       Вообще-то она думала. И очень даже много. Эта идея казалась безумно интересной, манящей, сулящей новые перспективы. Но… возиться с кипой бумажек, проходить собеседования, нервничать, выбивать себе место под солнцем… Да и как она оставит отца одного? Тем более сейчас, когда Теоден вдрызг, до криков и хлопанья дверьми, рассорился со своей сестрой Теодвин. Атмосфера в семье была такой накаленной, что даже редкие, тайные встречи Эодред с Эовин и Эомером напоминали шпионские явки лазутчиков во вражеском тылу. Уехать сейчас означало бы бросить отца на произвол судьбы и собственной паранойи.              Так что стажировка оставалась просто недосягаемой мечтой. Красивой, интересной, но абсолютно нереальной.              — Не знаю, — она решила не разводить демагогию, не вдаваться в семейные дрязги и не рушить с трудом созданный образ легкой на подъем девушки, которую мало чем можно напугать. — А ты-то что? Неужто на стажировку собрался?              — Нет. Это временный проект. В Дол Амроте. Они тимлида ищут…              — ИДИ ТЫ! — восторженно воскликнула Эодред, вмиг забыв о приличиях и тишине визового центра, и с размаху впечатала тыльную сторону ладони ему в живот.              Боромир от неожиданности невольно крякнул.              Её вопль гулким эхом разнесся по залу ожидания, мгновенно заработав дружное и возмущенное «ц-ц-ц» со стороны соседнего ряда кресел. Там, сохраняя феноменально идеальную осанку, ожидала своей очереди парочка утонченных эльфов в безупречных светлых тренчах. Они синхронно оторвались от своих бланков — которые наверняка заполняли идеальным каллиграфическим почерком и без единой помарки — и одарили Эодред таким высокомерным, ледяным взглядом, словно она только что принесла грязные орочьи сапоги прямиком в их сияющий Ривенделл.              Эодред виновато втянула голову в плечи, неловко улыбнулась эльфам и зашептала уже значительно тише, но с не меньшим восторгом:              — Как же это круто…              — Да это еще вилами по воде писано… даже не согласовано, — он смущенно потер ушибленное место, но глаза его откровенно блестели от удовольствия, вызванного ее искренней, бурной реакцией. — Знаешь, сколько там заявок со всех филиалов? Скорее всего, не согласуют. Я же не управленец, я разработчик.              — Ну… почему так пессимистично? — она возмущенно уперла руки в бока. — Согласуют! Ты же умный! Ты лучший разраб, которого я знаю! Слушай, это нереально круто! Я в тебя верю!              Так к их привычному офисному досугу добавилось обивание порогов различных бюрократических инстанций. Они ходили вдвоем, стояли в очередях, заполняли бланки, и, как ни странно, это мало чем отличалось от того уютного времяпрепровождения, что было у них раньше, когда они просто пили кофе или гуляли.              Несмотря на то, что все этапы бесконечного согласования Боромира шли стремительно и подозрительно гладко, Эодред словно не чувствовала, что что-то в их жизнях скоро кардинально поменяется. Нет, она верила в него. Очень верила и была абсолютно уверена, что его возьмут на эту должность — как могло быть иначе? Но отчего-то казалось, что этот переезд случится так не скоро, что это перспектива далекого будущего, о котором пока можно не задумываться.              Однако меньше чем через месяц, прямо в день её рождения, реальность обрушилась на них всей своей неизбежностью. Они стояли в приемной у кабинета секретаря генерального директора. Боромиру нужно было получить последнюю, самую главную печать на документах о переводе. А после этого им нужно было пойти отмечать в ресторан — они решили праздновать оба дня рождения вместе, ведь разница в датах была всего восемнадцать дней, и пригласили коллег из ее поддержки и его отдела разработки.              На Эодред было надето элегантное коктейльное платье — не слишком вычурное, вполне подходящее для рабочего дня, но подчеркивающее фигуру. Боромир был в безупречно отглаженной рубашке и строгих брюках.              Секретаря все не было. Время шло.              — Слушай, я не знаю, сколько мы еще тут прождем, — Боромир нервно провел рукой по волосам, поглядывая на закрытую дверь. — Может, ну его? Завтра зайду, никуда эта печать не денется.              — Что значит «ну его»? — Эодред возмущенно уставилась на него. — Это же почти финальный этап! Никаких «завтра»!              — Мы опоздаем в ресторан. Ребята уже там.              — Подождут, — безапелляционно заявила она, поправляя подол платья. — В конце концов, это наш праздник. И мы никуда не уйдем без этой морготовой…              Её гневную тираду прервал щелчок дверного замка. Из кабинета выплыла Иорет — бессменный (в прямом смысле этого слова, потому что являлась чистокровной эльфийкой) секретарь генерального директора. Женщина строгая, педантичная, но к Боромиру традиционно благосклонная.              — Боромир Денеторович, — она плавно протянула ему сложенные вдвое плотные листы бумаги. — Директор ознакомился. Забирайте.              Эодред тут же вытянула шею, пытаясь уловить сбоку хоть проблеск синих чернил заветной печати, ради которой они торчали тут битый час. Одобрили? Отклонили? Отправили на новый круг бюрократической пытки?              Его лицо в тусклом свете офисных ламп оставалось совершенно нечитаемым. Он опустил взгляд на бумаги, секунду изучал их в полном молчании, а затем перевел глаза на замершую в ожидании Эодред.              — Ну что там? — нетерпеливо шепнула она, чувствуя, как сердце отчего-то забилось чуть быстрее. — Всё?              Боромир ничего не ответил. Вместо слов он просто молча развернул листы и протянул их ей, позволяя увидеть всё самой.              Эодред впилась взглядом в бумагу, быстро пробегаясь по сухим канцелярским строчкам, в поисках размашистой резолюции генерального и жирного оттиска синей печати.              Внутри вдруг образовался какой-то странный, гудящий вакуум. Она должна была сейчас запрыгать от радости? Или сочувственно вздохнуть? Завизжать на весь коридор или тактично промолчать, пряча глаза? Эодред ожидала от себя чего угодно, но только не этого внезапного, глухого оцепенения. Она просто стояла, хлопая ресницами, и совершенно не понимала собственную реакцию. Ни одной связной мысли — только бешено колотящееся где-то в горле сердце и полное непонимание того, что она сейчас чувствует.              Убедившись, что она дочитала текст до конца, Боромир плавно забрал папку, очень аккуратно сложил листы и убрал их во внутренний карман пиджака. На его губах скользнула едва заметная, совершенно не поддающаяся расшифровке полуулыбка. Привычным, галантным жестом он открыл перед замершей девушкой дверь, ведущую к лифтам.              — Идем, — его бархатный баритон прозвучал на удивление ровно, разительно контрастируя с тем коротким замыканием, что творилось сейчас у нее в голове. — Нас ребята заждались.              Эодред на автопилоте шагнула вперед. Что это вообще сейчас было? Как ей вести себя весь оставшийся вечер? И главное — что, Моргот подери, означает это его подозрительно спокойное молчание после того, что они только что увидели на этой дурацкой бумаге?