SLA на любовь

      В ресторан они ввалились с опозданием на сорок минут, но встретили их оглушительным гулом аплодисментов и радостным свистом. В просторном, уютном зале с приглушенным светом, за длинным, щедро уставленным закусками и бокалами столом собралась максимально пестрая компания: неугомонные ребята из саппорта сидели вперемешку с суровыми, широкоплечими бородачами из разработки.       Вечер стремительно набирал обороты. Шумные тосты за здоровье именинников сменялись бесконечным травлением свежих офисных баек, вино лилось рекой, а тяжелое напряжение прошедшего рабочего дня таяло без следа в звоне хрусталя.       Женская половина стола уже давно сбилась в свой тесный кружок и активно шушукалась. Девушки успели обсудить и недавний скандал в бухгалтерии, и новые правила парковки, и, конечно же, местную кухню. Еда в ресторане оказалась настолько потрясающе вкусной, а порции такими огромными, что к середине вечера пришло коллективное осознание: надевать узкие нарядные платья и юбки-карандаши было поистине ужасной, стратегической ошибкой.       — Можно просто расстегнуть юбку и всё, делов-то, — авторитетно заявила Илвэ и с легкостью, без малейших колебаний, потянула вниз скрытую молнию на боку своей одежды, блаженно выдыхая.       — Кому «всё», а кто в цельном платье, — обреченно вздохнула Эодред, с тоской глядя на недоеденный кусок восхитительного стейка.       — Да и это как-то неприлич... ой... — Эовин прервала свою высоконравственную речь на полуслове, потому что внезапно почувствовала жгучий стыд и одновременно просто божественное физическое облегчение от того, что сидящая рядом Эодред под столом без спросу всё же расстегнула ей тугую молнию на талии.       Единственным человеком за столом, кто откровенно выбивался из общего веселого и прожорливого ритма, был Хама. Обычно главная душа компании и заводила, сегодня он то и дело загадочно зависал, постоянно пряча телефон под столом на коленях, и периодически расплывался в такой глупой, мечтательной улыбке, что не заметить этого было просто невозможно.       И если расстегнутые молнии на юбках девушек мужская половина тактично не замечала, то подозрительное поведение саппорта скрыть не удалось.       — Да у него кто-то появился! Сто процентов! — авторитетно заявил Гамлинг, громко хлопнув широкой ладонью по столу, когда Хама в очередной раз нырнул под скатерть, чтобы торопливо напечатать ответ. — Колись, Ромео! Кто она? Из бухгалтерии? Из маркетинга?       — Да никого у меня нет, отвалите, — отмахнулся Хама, стремительно заливаясь краской и поспешно пряча телефон во внутренний карман пиджака.       — Не верим! — слаженным басом хором отозвались разработчики.       — Ладно, — Эодред, щеки которой уже тронул легкий, теплый румянец от выпитого шампанского, хитро прищурилась и звонко постучала вилкой по бокалу, привлекая всеобщее внимание. — Раз по-хорошему ты колоться не хочешь, применим жесткие корпоративные санкции. Играем в вопросы! Правила простые: каждый по кругу задает соседу справа один максимально неудобный, компрометирующий вопрос. Отказаться или соврать нельзя — иначе штрафная стопка текилы и пожизненный позор от всего IT-отдела!       — Знаю я эти ваши вопросы, — фыркнула Илвэ. Она скептически сложила руки на груди, отчего та самая упомянутая ранее выдающаяся часть тела весьма соблазнительно приподнялась над вырезом. Заметив взгляды, девушка поспешила запахнуться в чей-то огромный пиджак — кажется, безжалостно отобранный у Берегонда из-за сквозняка. — Так не пойдет! Ребята, мы же в айти работаем, есть же бинго, в конце концов!       Она достала свой телефон, смахнула пару экранов, что-то быстро полистала и с деловитым видом повернула экран к собравшимся. На дисплее светился простенький, но стильный UI: большой квадрат, поделенный на равные мелкие квадратики с цифрами, и два поля для выбора — «Количество участников» и «Количество раундов».       — Всё предельно просто, — начала объяснять Илвэ, постукивая ногтем по экрану. — Вбиваем количество участников. Нас тут ровно восемь.       Она обвела компанию взглядом, мысленно фиксируя рассадку. Эодред сидела как раз в центре их девичьего фланга — зажатая между Эовин слева и самой Илвэ справа. Прямо напротив Эодред, зеркально, возвышался Боромир, рядом с которым устроились Гамлинг и Берегонд. А по торцам длинного стола, замыкая компанию, восседали Эомер и виновник вынужденного тимбилдинга Хама.       — Готово. Теперь количество раундов... — Илвэ прикусила губу, оценивая свое состояние. — Я и так уже от этих ваших пузырей в говнину, так что ставим два раунда, иначе не выживем. Ну и всё! Алгоритм элементарный: вы называете цифру от одного до восьми, я тапаю на нее, зачитываю вам выпавший вопрос из базы, и вы честно на него отвечаете. Хотите пропустить — пейте шот. Погнали?       Первый раунд они отыграли на удивление честно: каждый по очереди называл цифру и получал свой вопрос. И вопросы эти были далеко не самыми целомудренными, благодаря чему компания за десять минут узнала друг о друге пугающе много нового.       Выяснилось, что Илвэ когда-то умудрилась встречаться с женатым мужчиной. У Эодред за всю жизнь было всего три серьезных парня и парочка «легких интрижек чисто ради того, чтобы было с кем сходить в кино» (это была прямая цитата). Эовин, густо покраснев, призналась, что вообще еще ни с кем не целовалась в свои 21. У сурового Берегонда за широкой спиной обнаружился один брак, да и тот по залету, впрочем, сына он теперь воспитывал сам, что тоже вызывало у девчонок массу уважительных вопросов.       Боромиру достался максимально нейтральный вопрос о том, какой самый дурацкий поступок он совершал ради симпатии, и он с невозмутимым видом признался, что в университете написал скрипт, который каждое утро парсил стихи из интернета и отправлял их девушке в мессенджер, пока она его не заблокировала за спам. Гамлинг, ничуть не смущаясь, выдал, что является большим ценителем легкого БДСМ, чем заставил Илвэ поперхнуться вином. А Хама, почесав затылок, назвал своим самым экстремальным местом для секса тесное заднее сиденье отцовского седана.       Эомер же предпочел молча опрокинуть в себя шот обжигающей текилы, когда ему выпал вопрос: «Испытываешь ли ты влечение к кому-то из присутствующих?». Эодред про себя подумала, что это было крайне тупо. Отказавшись отвечать, он фактически закричал на весь стол: «Да, испытываю! Угадайте к кому, если двое из трех присутствующих женщин мои сестры». И, судя по тому, как брат тут же мрачно потупил взгляд в свою пустую стопку, он и сам мгновенно осознал свою тактическую ошибку.       В общем, первый раунд оказался веселым, но дал примерно нулевой выхлоп относительно главной цели — узнать, кто таинственная пассия Хамы и существует ли она вообще в реальности.       Поэтому во втором раунде в ход пошла тяжелая артиллерия и коварная женская мудрость.       Пока Илвэ, отложив телефон на скатерть, по привычке начала было азартно подначивать помрачневшего Эомера, пытаясь выведать, ради кого именно он сейчас пожертвовал своей печенью:       — Ну же, Эомер, моргни дважды, если это кто-то из поддержки!       Эодред, сидевшая прямо между ними, с легким испугом заметила, как её суровый брат медленно поднял на Илвэ невероятно тяжелый, потемневший и абсолютно недвусмысленный взгляд. Он посмотрел прямо на нее, и его глаза задержались на губах аналитика буквально на долю секунды дольше положенного, но этого хватило. Илвэ осеклась на полуслове. Эодред почти физически ощутила, как до подруги внезапно, словно от удара током, дошло кристально ясное осознание того, кто именно был причиной этого выпитого шота.       Вся былая дерзость Илвэ испарилась на глазах. Эодред с изумлением наблюдала, как всегда уверенная в себе девушка стремительно и густо краснеет, судорожно запахивая на груди отобранный у Берегонда пиджак. Очевидно пытаясь скрыть вспыхнувшую неловкость, Илвэ резко развернулась в другую сторону и принялась нарочито громко и активно донимать опешившего Гамлинга расспросами о том, какие именно девайсы от Сарумайзера он считает переоцененными.       Именно этой заминкой и внезапной сменой фокуса Эодред и воспользовалась. К тому же ей играло на руку то, что градус за столом уже давно перевалил за ту безопасную отметку, после которой суровые айтишники теряют свою хваленую профессиональную бдительность. Захмелевший Гамлинг, активно жестикулируя, отбивался от наседающей на него Илвэ, Эомер мрачно гипнотизировал пустую стопку, а остальные разработчики шумно травили байки, совершенно не обращая внимания на женский фланг.       Под прикрытием этого пьяного гомона и общей расфокусировки внимания Эодред незаметно притянула оставленный без присмотра гаджет к себе. Спрятав экран от лишних глаз за высоким графином с морсом и наполовину пустой бутылкой вина, она принялась методично обновлять страницу браузера и быстро прокликивать все квадратики бинго, пока не собрала тот пул вопросов, который хоть как-то мог бы прояснить ситуацию.       Ключевым критерием отбора было то, чтобы вопрос НЕ был обезличенным (спойлер: таких не оказалось) и обязательно имел указание на время действия или конкретный факт. И спустя минуту махинаций под столом у нее сформировался более-менее удовлетворительный список: Во сколько лет ты в первый раз поцеловался? (Немного повторяет тему Эовин, но пойдет для отвода глаз). Какое количество детей ты считаешь достаточным для счастливой семьи? (Банально, зато безопасно для разбавления). Сколько половых партнеров у тебя было? (Отличный вопрос для сбора статистики). Какая черта характера партнера заставит тебя сбежать с первого же свидания? Пользовался ли ты когда-нибудь приложениями для знакомств (Эвенстар и прочие) Расскажи о самом удачном свидании? (Как будто может быть оно) Согласился бы ты на секс на первом свидании? Какой самый странный подкат ты использовал или слышал в свой адрес?       Но настоящей жемчужиной этого списка, ради которой Эодред и затеяла весь этот хакерский взлом чужого телефона, был восьмой вопрос: Когда у тебя в последний раз был секс?       Именно эта строчка мертвой хваткой зацепила её взгляд. Эодред прекрасно знала Хаму: он был безнадежно плох в случайных связях. Ему нужны были ухаживания, романтика, разговоры по душам. И если окажется, что секс у него был совсем недавно, значит, можно смело цепляться за эту ниточку — интрижка точно переросла во что-то постоянное!       Она аккуратно отодвинула телефон обратно к Илвэ, невинно поправила подол платья под столом и, поймав на себе заинтересованный взгляд Боромира (который, кажется, единственный заметил её манипуляции с чужим смартфоном, но благоразумно промолчал), радостно хлопнула в ладоши.       — Ну что, перекур окончен! — звонко скомандовала Эодред. — Илвэ, бери аппарат. Второй раунд! Хама, раз ты у нас сегодня такой загадочный, давай, называй цифру первым!       — А че это я? Вот ты и говори! Хотя нет... — Хама подозрительно прищурился. — Ты сто процентов там всё подсмотрела. Так что я тебе скажу: отвечай на... э-э-э... а давай прямо на первый!       Илвэ послушно тапнула по экрану и зачитала:       — Во сколько лет ты в первый раз поцеловалась?       — А что считается за первый поцелуй? — тут же игриво уточнила Эодред.       — Ну точно не в щечку, блин, ты че? — фыркнула Илвэ.       — Это я поняла, но там... просто чмок или прям засос?       — Я за то, чтобы с языком, — веско вставил Берегонд, отпивая из своего бокала.       Эодред мысленно прокляла свою тягу к уточнениям. В принципе, ничего страшного в вопросе не было, но в её картине мира крутые девочки обычно имели красивый опыт первых настоящих поцелуев с языком. У нее же немногочисленные опыты «взасос» ассоциировались с тем, как она стояла, намертво сцепив зубы, словно каменная горгулья, потому что парень был ей неприятен.       — Да ну, давайте считать обычный, просто в губы, — неожиданно пришел на помощь Гамлинг. — Я бы вообще даже «чмок» выбрал, но меня тут никто не поддержит. А зря, это же самое чистое и невинное! Интересно же.       Пока суровые айтишники не передумали и не углубились в физиологию процесса, Эодред решила пойти в атаку.       — Только ради тебя, Гамлинг! «Чмок» случился в тринадцать. Мы играли в бутылочку, и мне достался самый красивый мальчик школы. Клянусь, я думала, девки мне потом за школой волосы повыдирают! А обычный, нормальный поцелуй — на первом курсе универа. Устроит?       — Вполне, — кивнул Хама. — Следующий. — и немного расфокусовым но строгим взглядом посмотрев на Илвэ уточнил — По часовой давай.—       Ответ держать пришлось Эовин. На этот раз девушке повезло — ей выпал шестой номер про секс на первом свидании.       — Нет, конечно, — твердо и с достоинством ответила она, вызвав уважительные кивки собравшейся публики. — Я вообще не знаю, что может меня сподвигнуть отдаться парню, которого я почти не знаю. Повстречаться же нужно, узнать человека…       Затем очередь дошла до Хамы. Для него хитрая схема Эодред отработала идеально: она незаметно показала Илвэ под столом восемь пальцев. Подруга понятливо кивнула, тапнула по нужной клетке и озвучила вопрос: «Когда у тебя в последний раз был секс?».       Хама, поняв, что попал в капкан и шот текилы тут ничем не поможет (ведь отказ от ответа — тоже ответ, подтверждающий теорию), лишь картинно посокрушался. А затем, гордо вздернув подбородок, заявил:       — Вчера!       Этим единственным словом он обрек себя на вечер безжалостных допросов, но ему всё же удалось отсрочить расправу хотя бы до конца раунда, напомнив кровожадным коллегам о правилах игры.       Очередь перешла к Боромиру. Илвэ с хитрой улыбкой торжественно всучила телефон Эодред — внутренняя сводница аналитика не упускала шанса столкнуть их лбами. Эодред привычно закатила глаза, а Боромир, ничуть не колеблясь, снова выбрал «тройку».       Вопрос оказался донельзя прямым: «Сколько у тебя было половых партнеров?». Эодред зависла, уставившись в светящийся экран. Задавать ли его?       За годы в сугубо мужском IT-коллективе она выучила эту изнанку наизусть. Парни при ней не стеснялись: хвастались победами, обсуждали пикап и жаловались на бывших. Она читала их паттерны как открытый код. Но Боромир ломал систему координат.       С одной стороны, он был пугающе внимателен и безупречно галантен: вовремя подавал руку, уверенно направлял в толпе, дарил то, о чем она вскользь упоминала недели назад. При этом праведником он точно не был. Эодред видела, как он сбивался с мысли, если она приходила в офис в короткой юбке и гольфах. Как его потемневший взгляд на долю секунды скользил по её ногам, а затем стоически возвращался к лицу, поддерживая зрительный контакт до конца разговора. Сегодня за столом, когда Илвэ эффектно запахнула пиджак Берегонда, он повел себя так же: по-мужски оценил, но тут же отвел глаза.       Был ли это отточенный опыт ловеласа или сложная игра? Эодред всегда считала этого сурового гондорца бесхитростным и прямолинейным. Но что, если его сдержанность — лишь виртуозная приманка? Впрочем, она ни разу не видела его с другой девушкой. И по отношению к ней он не позволял себе ни сальных шуток, ни пошлых подкатов, которыми грешили остальные технари.       Статистика была сурова: подобные тихие, основательные разработчики оказывались либо одиночками, либо тайными блядунами с двойной жизнью. А Боромиру хотелось верить. Эодред стало физически противно от мысли, что двузначное число разобьет светлый образ в её голове.       Но что если наоборот? Одно дело — краснеющая от неопытности двадцатиоднолетняя Эовин, и совсем другое — малоопытный парень двадцати шести лет в зубастой мужской стае. Назови он сейчас «ноль», и эти гиены во главе с Гамлингом поднимут его на смех.       Нет. Эодред прикусила щеку изнутри. Дело было не в стае и не в его гипотетическом позоре. Просто она сама была абсолютно не готова услышать цифру. Ни ноль, ни три, ни десять.       — Эо? — низкий, спокойный бархатный голос вырвал её из оцепенения.       Боромир внимательно смотрел на нее поверх стола. Он чуть склонил голову набок, и в его темных глазах читалось легкое, теплое беспокойство. Он, конечно же, заметил её заминку. Все заметили…       — Вопрос слишком страшный? — с мягкой иронией спросил он, не отрывая от нее пристального взгляда. — Если там что-то про уголовный кодекс или расчлененку, я могу выпить шот заочно, так и быть.       — Нет! — Эодред моргнула, отгоняя наваждение, и лихорадочно попыталась вспомнить хоть один безопасный вопрос из своего хакерского пула. — Нет, просто... задумалась. Зависла, бывает.       Она сглотнула вставший в горле ком и ляпнула первое, что всплыло в памяти:       — Согласился бы ты на секс на первом свидании?       — Эй, такой вопрос уже был у Эовин! — тут же бдительно возмутился Хама, которому алкоголь ничуть не мешал следить за правилами.       — Правда? — Эодред невинно захлопала ресницами, чувствуя, как предательски потеют ладони. — А какую цифру ты сказал?       — Три…       — А, ой, действительно. Ошиблась кнопкой, пальцы дрогнули, — пробормотала она.       Нужно было срочно что-то делать. Спалиться на мухлеже совершенно не хотелось, и она лихорадочно бегала глазами по экрану, проклиная всё на свете, пока не уцепилась за самый безопасный вариант.       — Какое количество детей ты считаешь достаточным для счастливой семьи? — выпалила она.       — Одного хотя бы, — спокойно пожал плечами Боромир. — А так — как жена выберет.       За столом тут же послышалось неодобрительное улюлюканье мужской половины: мол, что за подкаблучник? Боромир невозмутимо продолжил:       — Ну а что? Это её тело. Ей их вынашивать, рожать. Я считаю, она вправе сама распоряжаться такими вещами.       — Если вы сейчас не заткнетесь, остолопы, я вас лично отстрапоню! — Илвэ зло замахнулась кулаком на гогочущего Гамлинга. — Он абсолютно прав! Я после родов чуть не развалилась вся! Зубы посыпались, ногу стреляет, спину ломит, грудь обвисла, а вам бы только хер свой вставить без последствий! Мужик дело говорит. Дальше пошли! Гамлинг, твой вопрос!       — Два, суровая ты наша барышня, — хмыкнул Гамлинг.       Илвэ покачала головой, забрала телефон у Эодред, тапнула по экрану и начала зачитывать:       — Какое количество…       Она внезапно осеклась и выразительно покосилась на Эодред. Гамлинг только что вытянул ровно тот самый вопрос про детей, который Эодред минуту назад самовольно задала Боромиру. Илвэ иронично приподняла бровь и хмыкнула.       — Что так? Что замолчала? — поторопил Гамлинг.       — Да просто совпадение забавное, — Илвэ перевела невозмутимый взгляд на Гамлинга и с ходу, даже не моргнув глазом, выдала: — Какое количество монет ты за раз оставлял максимально на сайте «Сарумайзера»?       Гамлинг, ничуть не смутившись, уже было открыл рот, чтобы ответить, но тут Хама, почуяв неладное, возмущенно запричитал:       — Эй, стоп! Что-то не сходится! Два раза про корпорацию Сарумана одному и тому же человеку попасть не может! Мы же в прошлом раунде про девайсы у него спрашивали!       Они жарко спорили минут пять. В конце концов, Илвэ, картинно закатив глаза, призналась, что да, выдумала этот вопрос прямо на ходу, но исключительно из научного интереса — уж очень ей хотелось узнать, насколько этот лысеющий системный аналитик готов финансово вложиться в свои тайные утехи.       Оправдание было принято под дружный хохот стола. Эодред же под этот шумок поспешно схватила свой стакан с соком и сделала большой глоток, стараясь придать лицу максимально невинное и отстраненное выражение. Она с облегчением выдохнула: её маленькая диверсия ради спасения чести Боромира (и собственных нервов) осталась нераскрытой для мужской половины стола. Однако иллюзий она не питала. Эодред прекрасно понимала, что проницательная Илвэ всё считала от и до, и теперь при первой же приватной аудиенции в женском туалете её ждет беспощадный допрос с пристрастием.       Когда же очередь по кругу дошла до Эомера, за столом повисла странная, звенящая пауза. Илвэ, до этого бойко раздававшая подколы, вдруг растеряла весь свой запал. Она смотрела в телефон, и было видно, насколько ей сейчас неловко — ведь она только что получила пусть и заочное, но совершенно недвусмысленное подтверждение того, что нравится суровому рохирриму.       — Эомер, твоя цифра... — севшим, непривычно тихим голосом спросила она, даже не подняв на него глаз.       — Семь, — глухо буркнул он.       И, совершенно не дожидаясь, пока Илвэ зачитает выпавший вопрос, Эомер молча взял свою стопку и одним глотком опрокинул в себя шот текилы. Затем, всё так же не говоря ни слова, налил себе сразу же еще один, выпил и его, с тяжелым стуком опустил стекло на стол и хрипло скомандовал:       — Дальше.       Вечер подошел к концу, когда на улице уже совсем стемнело. Вывалившись из шумного, разогретого алкоголем ресторана в прохладу весенней ночи, компания нестройной, веселой толпой двинулась в сторону метро.       Эодред, как и всегда в последнее время, шла рядом с Боромиром. Хмель понемногу выветривался на свежем воздухе, уступая место легкой, щемящей грусти от осознания того, что этот чудесный день закончился, а впереди отчетливо замаячила неизбежность его переезда в Дол Амрот.       Она засунула руки глубоко в карманы куртки и, пнув попавшийся под ноги мелкий камешек, всё же решилась нарушить повисшее между ними уютное молчание.       — Ну и когда ты уезжаешь? — стараясь звучать как можно более повседневно и беззаботно, спросила она.       Боромир чуть замедлил шаг и задумчиво посмотрел куда-то поверх светящихся витрин, в темноту проспекта.       — Не знаю точно… Может, и никогда.       Эодред резко остановилась и возмущенно повернулась к нему.       — В смысле «может, и никогда»? У тебя есть на руках абсолютно все согласования! Даже финальный босс пройден в виде этой жирной директорской печати! — она не удержалась и требовательно постучала указательным пальцем ему прямо в грудь, туда, где во внутреннем кармане пиджака сейчас была спрятана та самая заветная бумажка. — Откуда опять сомнения?       Боромир невозмутимо перехватил её руку, на секунду задержав тонкие пальцы в своей широкой, теплой ладони, прежде чем мягко отпустить.       — Не знаю, Эо. Ещё в HR это всё нужно отнести, подгрузить сканы в систему, билеты купить... Да и вообще, если переезд и будет, то точно не раньше августа.       Эодред запрокинула голову и с тяжелым вздохом посмотрела в его спокойные темные глаза, в которых сейчас плясали отблески уличных фонарей.       — Не знаю то, не знаю это... — передразнила она его с легкой, почти ласковой досадой. — Ты что-то вообще знаешь?       Едва эти слова слетели с её губ, как Эодред поняла, что совершила фатальную ошибку.       Лицо Боромира неуловимо изменилось. Привычная мягкая снисходительность исчезла, уступив место чему-то очень серьезному, глубокому и напряженному. Он тяжело, прерывисто выдохнул, чуть отводя взгляд, и нервным жестом потер шею сзади. А затем снова посмотрел прямо на нее — так пристально, что у Эодред перехватило дыхание. Он приоткрыл рот, собираясь с мыслями.       «Кто тебя за язык тянул, дура?!» — мысленно взвыла Эодред, чувствуя, как земля уходит из-под ног. «Ой, Моргот, Моргот, Моргот, Балрог меня подери! Зачем я спросила?!» Она вдруг с пугающей ясностью поняла, что именно он сейчас скажет. И оказалась к этому совершенно, абсолютно не готова. Сердце забилось где-то в горле.       — Да… — голос Боромира дрогнул, стал ниже и хриплее обычного. Он сделал полшага навстречу, вторгаясь в её личное пространство. — Знаю одну вещь. Эо, притормозим?.. Просто…       Но договорить ему не дали.       Из темноты аллеи, прямо наперерез их маршруту, вылетел какой-то невнятный, вопящий ураган. Ураган носил мятый пиджак и откликался на имя Хама. Он мчался на совершенно безумной скорости, не разбирая дороги, и на полном ходу влетел бы прямо в остолбеневшую Эодред, если бы не Боромир.       Срефлексировав с пугающей скоростью, гондорец резко дернул девушку на себя. Эодред охнула, на секунду впечатавшись носом в его твердую, пахнущую парфюмом и свежестью грудь, пока Хама, споткнувшись о бордюр, чудом избежал столкновения с ними обоими.       — Эй! Смотри куда прешь! — рявкнул Боромир, инстинктивно закрывая Эодред собой. Он чуть ослабил хватку, но рук с её талии не убрал, внимательно заглядывая ей в лицо. — Цела?       — Эээ… да… — только и смогла выдавить из себя Эодред, чувствуя, как горят щеки от его близости и адреналина.       Вся хрупкая, звенящая романтика момента разлетелась вдребезги.       Следом за безопасником из темноты вынырнула Илвэ. Бизнес-аналитик, окончательно наплевав на дресс-код и приличия, бежала прямо по холодному асфальту босиком, сжимая в одной руке дорогущие туфли-лодочки, а другой грозя воздуху.       — Иди сюда, паршивец! Я тебе сейчас этот телефон в одно место засуну плашмя! — кровожадно вопила она на всю улицу.       Хама, издав нечленораздельный писк, рванул зигзагами. Парочка начала наворачивать круги прямо вокруг ошарашенных Боромира и Эодред, словно дети на школьном дворе, оглашая ночной Минас-Тирит дикими криками.       Стало абсолютно очевидно, что никакого серьезного разговора сегодня уже не выйдет. Эодред сглотнула, аккуратно отстранилась от Боромира, приводя в порядок дыхание, и, чтобы окончательно сбросить повисшее неловкое напряжение, указала кивком на бегающих коллег.       — Иногда мне кажется, что им по десять лет, — вздохнула она, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно и повседневно.       Боромир проводил взглядом Хаму, который как раз пытался спрятаться за мусорным баком от разъяренной Илвэ, и усмехнулся. В его глазах еще плескались остатки той самой, так и не высказанной серьезности, но он принял её правила игры и позволил сменить тему.       — Иногда? — иронично переспросил он, поправляя сбившийся пиджак. — Не льсти себе, Эо. Я видел, что у вас в отделе творится в рабочее время. Десять — это ты им еще польстила.       Они обменялись короткими, понимающими улыбками. И, оставив дурачащихся коллег позади, бок о бок неспешно зашагали к светящейся букве метрополитена. Воздух между ними всё еще искрил от недосказанности, но теперь к этому напряжению примешивалось теплое, обнадеживающее ожидание.