Фальшивая клетка

Ночь опустилась на Коноху быстро, без сумерек, как будто кто-то выключил свет. Наруто сидел на полу своей комнаты, скрестив ноги, и медленно пропускал чакру по каналам. Курама контролировал процесс изнутри, отмечая каждый сбой, каждый суженный участок, каждое микроскопическое рубцевание на стенках. «Вот здесь. И здесь. И ещё три точки в области солнечного сплетения. Это не природный дефект, Наруто. Это хирургия». — Чакровая хирургия, — произнёс Наруто одними губами. — Тонкая, многолетняя. Кто-то оперировал местного меня с младенчества. «Верно. И я не думаю, что это делалось враждебно. Скорее — методично. Как садовник подрезает ветки, чтобы дерево росло в нужную сторону». Наруто открыл глаза и уставился в тёмный потолок. «Допустим, — думал он, выстраивая логическую цепочку. — У нас есть факт: местный Наруто слаб. Факт: его каналы искусственно заужены. Факт: печать переделана и выкачивает чакру. Факт: родители и жители находятся под ментальным воздействием. Вопрос: это одна операция или несколько разных, наложившихся друг на друга?» «Похоже на слои, — отозвался Курама. — Первый слой — печать на каналах, очень старая, возможно с младенчества. Второй слой — модифицированная Восемь Триграмм, наложенная поверх первой. Третий слой — внешнее внушение на окружающих. Разные техники, разное время, возможно разные исполнители». — Или один исполнитель с долгим планом, — прошептал Наруто. Он поднялся, бесшумно подошёл к окну. Улица была пуста. Фонари горели ровным жёлтым светом. Где-то вдалеке лаяла собака. Обычная мирная Коноха, которая для него была клеткой. «Завтра Итачи принесёт записи. Тогда и проверим, сходится ли картина». Утро встретило его серым небом и моросью. Наруто оделся в ту же старую куртку, съел остатки риса, оставленные на столе без единого слова от Кушины, и вышел. Мать снова скользнула по нему взглядом, снова не задержалась. Младший брат — Наруто наконец разобрал его имя, услышав, как Кушина окликнула его из кухни, — сидел над тарелкой и даже не поднял головы. — Менма, доедай быстрее, опоздаешь, — бросила Кушина мимоходом, и в её голосе прозвучала та самая материнская теплота, которой для Наруто никогда не находилось. «Менма», — повторил Наруто про себя, уже на улице. Имя было японским, означало разновидность маринованного бамбука — традиционную добавку к рамену. Так же, как «Наруто» — это рыбная паста, камабоко в виде завитков. Оба имени — ингредиенты для лапши. Это не могло быть случайностью. «Они назвали второго сына в честь еды, — подумал Наруто, — как и меня назвали когда-то. Книга Джирайи дала имя мне. А здесь? Кто придумал имя Менма? Сами родители? Или кто-то, кто знал историю нашего мира и намеренно выбрал парное имя, чтобы подчеркнуть: у идеальной семьи должен быть идеальный сын, а на тебя, оригинал, места не хватило?» «Ты слишком много думаешь об имени», — проворчал Курама. «Менма, — отметил Наруто про себя. — В моём мире это было бы моё имя, если бы родители выжили. Забавная деталь. Кто-то, кто строил этот мир, знал о нашей семье достаточно, чтобы взять такое имя». «Или это слепок», — заметил Курама. «Слепок чего?» «Твоих страхов. Того, чего ты боялся в детстве. Быть забытым, быть ненужным, иметь брата, который лучше тебя во всём. Это слишком точное попадание, Наруто. Слишком личное». «Имена — часть картины. Если этот мир построен на моих страхах, то имя брата, парное к моему, — идеальный штрих. Создатель не просто поместил меня в тень, он сделал это намеренно изящно. Как автор, который пишет роман и даёт злодею значимое имя. Значит, он тщеславен. Или педантичен. Или и то и другое». «Или это вообще не важно, и ты цепляешься к деталям». «В нашем деле не бывает неважных деталей. Ты сам меня учил». Личное. Наруто замер на полпути к двери. Мысль была неприятной, но логичной. Техника, способная создать целый мир на основе страхов жертвы, существовала в арсенале Учиха — та же Цукуёми, только расширенная до масштабов реальности. Но Итачи здесь был ребёнком, и он явно не при делах. Кто тогда? «Мадара мёртв в моём мире. Но здесь его поражение тоже состоялось — иначе я не проснулся бы в этом теле. Значит, Мадара — не создатель. Остаётся кто-то ещё, кто имел доступ и к технологии Учиха, и к информации обо мне». «Чёрный Дзецу». — Чёрный Дзецу, — прошептал Наруто, и по спине пробежал холодок. В его мире Дзецу исчез после поражения Мадары. Не был уничтожен, не был запечатан — просто пропал. Лучшие сенсоры Альянса не нашли следа. И вот теперь — мир-ловушка, работающая на эмоциях и печатях. «Гипотеза: Дзецу сбежал после поражения Мадары, использовав пространственную технику. Создал карман реальности, якорём для которого стало сознание местного Наруто — или моё, перенесённое сюда. Цель — неясна, но связана с чакрой Ашуры, которую Дзецу охотился веками». «Пока рано для выводов, — осадил его Курама. — Сначала записи. Потом — проверка гипотезы». В академии день тянулся медленно и муторно. Наруто сидел за последней партой и вполуха слушал Ируку. Тема урока — базовые печати, ничего нового. Он знал эту теорию на уровне джонина. Но приходилось изображать скуку и непонимание. На перемене к нему подошёл Киба с Акамару на плече. — Эй, неудачник, — начал он громко, явно в расчёте на зрителей, — слышал, ты вчера опять получил от гражданских? Когда уже научишься хотя бы убегать? Класс захихикал. Сакура закатила глаза. Шикамару лениво обернулся, оценивая, будет ли драка или нет. Саске даже не пошевелился. Наруто поднял глаза. Внутренне он просчитывал варианты. Можно ответить колкостью, можно промолчать, можно изобразить обиду. Он выбрал последнее — опустил голову, плечи дрогнули. — Отстань, — буркнул он тихо. Киба удовлетворённо хмыкнул и отошёл, хлопнув его по плечу слишком сильно, отчего Наруто пришлось изобразить покачивание. «Отлично. Роль жертвы ты играешь убедительно». «Спасибо, Курама, ты невероятно поддерживаешь». «Я серьёзно. Ещё неделя такого притворства — и можешь подаваться в шпионы». К концу занятий он заметил кое-что ещё. Мизуки, второй учитель, тот самый, что в его родном мире пытался украсть свиток с запретными техниками, несколько раз странно посмотрел на него. Слишком пристально для человека, который считает ученика бездарностью. Слишком оценивающе. «Мизуки под колпаком», — отметил Наруто мысленно. — «Тот же чужеродный отпечаток, что и на родителях. Но сильнее. Гораздо сильнее. Он не просто под воздействием — он, кажется, часть системы». «Следи за ним. Возможно, он — глаза и уши создателя внутри академии». После уроков Наруто, не задерживаясь, ушёл на окраину деревни, к заброшенному тренировочному полигону номер семнадцать — тому самому, о котором почти никто не помнил. Итачи уже ждал там. Сидел на поваленном стволе дерева, прямой, как струна, с неизменным спокойным лицом. Рядом лежала папка с бумагами. — Ты точен, — произнёс он вместо приветствия. — Стараюсь, — ответил Наруто, присаживаясь на корточки напротив. Итачи подвинул папку к нему. — Медицинские записи Узумаки Наруто с рождения до двенадцати лет. Последний год неполный. Я изъял копии из больничного архива. Если кто-то заметит пропажу — меня это не коснётся. — Уже предусмотрел пути отхода? — Разумеется. Наруто раскрыл папку и углубился в чтение. Курама внутри него делал то же самое, запоминая каждую строчку. Первые страницы — стандартные послеродовые осмотры. Вес, рост, реакции. Ничего необычного. Дальше — первый месяц. Отметка: «проведена плановая проверка печати». Подпись — некто Юи, медик из клана Нара. «Юи Нара, — подумал Наруто. — Специалист по печатям и барьерам. В моём мире он был консультантом при госпитале. Здесь, видимо, тоже». «Читай дальше», — поторопил Курама. Шесть месяцев. Запись: «Коррекция каналов чакры. Рекомендовано уменьшить поток для предотвращения перегрузки печати». Исполнитель — снова Юи. Подпись утверждающего — Минато Намикадзе. У Наруто перехватило дыхание. «Он знал. Мой отец знал». «Не спеши, — одёрнул Курама. — Подпись могла быть подделана. Или ему подсунули документ на утверждение среди сотни других. Хокаге подписывает десятки бумаг в день. Мог не вчитываться». «Или мог. Мы должны выяснить точно». Год. Полтора. Два. Каждые несколько месяцев — коррекция каналов. В три года — отметка: «Установка дополнительного стабилизирующего контура на печать Восьми Триграмм». Исполнитель — группа медиков под руководством всё того же Юи. В четыре года — первое обследование у психолога. Заключение: «Склонность к апатии, низкая социальная адаптация, отсутствие интереса к играм». Рекомендация: «Не форсировать обучение, дать время». Подпись психолога — Иноичи Яманака. — Иноичи, — пробормотал Наруто. — Глава клана Яманака, — произнёс Итачи, не открывая глаз. — Лучший менталист Деревни. Если кто-то мог заметить вмешательство в сознание, это он. И если его подпись стоит под заключением, значит, он либо не заметил, либо участвовал. — Либо заключение подписано задним числом, — возразил Наруто. — Иноичи — честный человек. В моём мире он был одним из столпов Альянса. Я не могу поверить, что он добровольно участвовал в сломе ребёнка. — В твоём мире, — повторил Итачи, и в его голосе впервые проскользнула тень интереса. — Ты упомянул это во второй раз. Твой мир. Объясни. Наруто поднял взгляд от бумаг. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Два капитана АНБУ — один действующий, другой бывший, но с памятью и опытом. Два человека, привыкшие не доверять никому. — Я из другого измерения, — сказал Наруто ровно. — Там мне шестнадцать, я капитан АНБУ, прошёл Четвёртую мировую войну и победил Мадару. Здесь я очнулся в чужом теле три дня назад. Мои родители в моём мире мертвы. Кушина погибла при моём рождении, Минато — в ту же ночь, запечатав во мне Кьюби. Итачи не изменился в лице. Только дыхание стало чуть медленнее — верный признак того, что он анализирует информацию на пределе возможностей. — Ты говоришь о вещах, которые невозможно проверить, — произнёс он. — Проверь, — ответил Наруто. — У тебя есть доступ к архивам АНБУ. Подними данные о моём поведении за последние годы и сравни с тем, что видишь сейчас. Местный Наруто не мог группироваться при падении. Местный Наруто не обследовал бы собственную печать. Местный Наруто не говорил бы с тобой так, как говорю я. — Уже сделано, — спокойно ответил Итачи. — За последние дни твоё поведение отклонилось от среднестатистического на восемьдесят три процента. Вероятность того, что ты — не Узумаки Наруто, составляет девяносто семь процентов. Вероятность того, что ты представляешь угрозу — неизвестна. — Если бы я представлял угрозу, ты был бы мёртв в первую нашу встречу, — сказал Наруто, глядя ему прямо в глаза. — Несмотря на это тело, у меня есть Курама и боевой опыт. Ты силён, Итачи, но я дрался с Мадарой и выжил. Если бы я хотел убить тебя — я бы сделал это. Но я хочу понять, что это за место и кто его создал. Итачи молчал почти минуту. Затем открыл глаза и посмотрел на Наруто с выражением, близким к уважению. — Ты понимаешь, что я теперь должен доложить об этом Данзо? — Понимаю. И понимаю, что ты этого не сделаешь. — Почему? — Потому что тебе тоже нужна разгадка, — ответил Наруто. — Ты видишь куски картины, но не можешь сложить их. Тебе не хватает ключа. Этот ключ — я. И ты знаешь, что Данзо прикажет меня ликвидировать, а не расследовать. А ты хочешь расследовать. Итачи чуть склонил голову. — Данные о клане Учиха, — произнёс он. — Ты знаешь будущее. Скажи, чем закончится напряжение между кланом и Деревней в твоём мире. Наруто выдержал паузу. Затем ответил честно: — Резнёй. Ты убьёшь всех, кроме Саске, по приказу Деревни. А потом уйдёшь в Акацуки. Саске вырастет в ненависти и попытается убить тебя. Я видел это. Я участвовал в этом. Тишина упала на поляну, как свинцовая плита. Итачи закрыл глаза. Его лицо не дрогнуло — но пальцы, лежащие на колене, чуть сжались. — Это соответствует моим текущим расчётам, — произнёс он без интонации. — Вероятность резни — восемьдесят два процента. Вероятность моего выживания в роли палача — шестьдесят. Ты дал мне информацию, которая подтверждает мои худшие прогнозы. И одновременно доказывает твою правдивость. — Мне жаль, — тихо сказал Наруто. — Правда жаль. Я знаю, почему ты согласишься на это. И знаю, что ты не чудовище, которым тебя будут считать. Но эту развилку мы пока не можем изменить. — Пока, — повторил Итачи. — Ты сказал «пока». — Да. Если мы поймём, кто создал этот мир и зачем, возможно, мы сможем изменить не только его, но и кое-что в моём. Итачи поднялся, взял папку и аккуратно закрыл её. — Я уношу это обратно. Ты запомнил? — До последней запятой. — Тогда слушай мои выводы. Юи Нара мёртв. Он погиб четыре года назад — несчастный случай на миссии. Иноичи Яманака жив, но я не могу к нему приблизиться без приказа. Теперь о твоём учителе Мизуки — я решил проверить его отдельно, потому что заметил странную активность вокруг академии. Перехватил его переписку. Он связан с кем-то вне деревни. В письмах упоминается «проект Клетка» и «субъект Наруто». Это всё, что я успел расшифровать. — Мизуки — ниточка, — произнёс Наруто. — Он — стрелочник. Если потянуть за него, выйдем на следующий уровень. — Опасно. Он всегда на виду. Если ты тронешь его — вся деревня узнает, что ты не тот, за кого себя выдаёшь. — Я не собираюсь его трогать. Я собираюсь, чтобы он сам ко мне пришёл. Итачи кивнул, признавая логику. — Что ты планируешь? — Экзамен на генина через несколько дней. Мизуки попытается использовать меня, чтобы украсть свиток с запретными техниками. Это случилось и в моём мире. Я дам ему сделать первый шаг, а потом возьму его в разработку. — Свиток Запретных Техник, — медленно произнёс Итачи. — Там хранятся техники, которых нет в обычных архивах. Включая технику Теневого Клона, которую ты уже используешь. — И ещё кое-что, — добавил Наруто. — В моём мире в этом свитке была техника, позволяющая заглянуть в собственную душу. Буквально. Я не успел её изучить тогда, но сейчас она может пригодиться. Если я смогу увидеть, что спрятано в подсознании этого тела, возможно, я узнаю, кто и когда впервые вмешался в него. — Логично, — согласился Итачи. — Тогда действуй по своему плану. Я прикрою тебя со стороны АНБУ. Если кто-то из моих коллег заметит твои тренировки, я объясню это как секретную операцию по проверке лояльности. — Серьёзно? Тебе дадут такую свободу? — Я — Итачи Учиха, — произнёс он без тени гордости, просто как факт. — Мне доверяют пока ещё больше, чем следовало бы. Он повернулся, чтобы уйти, но остановился. — И ещё. В твоём мире — мы были врагами? — Да, — ответил Наруто. — Долгое время. А потом я узнал правду, и ты стал одним из тех, кого я уважаю больше всех. Итачи не ответил. Исчез в шуншине, растворившись в вечернем воздухе. Наруто остался на полигоне один. «Дружба с Итачи, — хмыкнул Курама. — Ты вообще когда-нибудь делаешь что-то просто?» «Нет. Это скучно». Он размял плечи и приступил к тренировке. Клонов он уже мог создавать. Двух за раз, стабильных, способных передавать память после рассеивания. Медленно, с усилием, но это работало. Теперь нужно было восстановить Расенган. Наруто вытянул руку и начал вращать чакру в ладони. Первая попытка — сфера вспыхнула и погасла, обжёгши пальцы. Вторая — чакра пошла рябью, не желая держать форму. Третья — Курама подал немного своей чакры для стабилизации, и в ладони закружился голубоватый шар размером с яблоко. «Держи. Пять секунд». — Мало. «Для первого раза — отлично. Твоему телу тринадцать, напомню». — Через две недели я должен держать его минуту и бить без рассеивания. «Будет. Но сейчас — иди спать. Завтра тяжёлый день». Наруто развеял шар, стряхнул остатки чакры с пальцев и побрёл домой. По пути он снова увидел Менму. Брат играл на площадке с другими детьми. Смеялся, кидал мяч. Обычный ребёнок. Наруто остановился в тени дерева и долго смотрел на него. «Мне трудно его ненавидеть, — признался он мысленно. — Он не виноват. Он просто живёт». «Ненависть — не то, что нам сейчас нужно, — ответил Курама. — Нам нужна ясность. Мальчишка — такой же инструмент, как и ты. Его тоже используют. Просто иначе». — Я знаю, — прошептал Наруто. — Я знаю. Дома было тихо. Кушина и Минато ужинали в гостиной, о чём-то негромко разговаривали. Наруто прошёл в свою комнату, стараясь не шуметь. Никто не окликнул его. Он лёг на кровать, заложил руки за голову и уставился в потолок. «Экзамен послезавтра. Сразу после — свиток. Через неделю — команда 7. Через месяц — миссия в Страну Волн. А параллельно — расследование, тренировки, слежка за Мизуки. Ты ничего не забыл?» «Забыл. Завтра утром нужно найти Хинату». «Зачем?» «Она — единственная, на ком нет метки. Я видел её сегодня в академии. Когда все смеялись надо мной, она смотрела в сторону. Не с презрением, а с болью. Как будто хотела помочь, но не могла. Она не под внушением. И я хочу знать почему». Курама помолчал. «Это может быть ловушкой». «Всё в этом мире может быть ловушкой. Но если Хината чиста — она ценный свидетель. И возможно, союзник». «Союзник, — повторил Курама, и в его тоне проскользнула усмешка. — Конечно. Союзник». — Заткнись, — прошептал Наруто и накрылся одеялом. Сон пришёл не сразу. Он лежал в темноте и перебирал улики. Печать модифицирована — факт. Каналы заужены хирургически — факт. Медик Юи мёртв — факт. Иноичи подписывал психологические заключения — факт. Мизуки связан с внешним заказчиком по проекту «Клетка» — факт. Создатель знает о его семье и страхах — факт. Дзецу пропал после войны в его мире — факт. Картина вырисовывалась, но в ней зияли дыры. Кто наложил первый слой печати? Зачем Минато подписал разрешение на коррекцию каналов — понимал ли он, что делает? Как связаны Юи Нара, Иноичи Яманака и Мизуки? И самое главное — где сейчас местный Наруто? Его сознание уничтожено или спит где-то глубоко в подсознании? «Мы найдём ответы, — произнёс Курама перед тем, как Наруто провалился в сон. — Шаг за шагом. Как ты и сказал». Где-то за окном снова залаяла собака. Дождь усилился, забарабанил по крыше. Наруто спал без сновидений, и это было лучшим подарком, который мог дать ему этот странный, жестокий, фальшивый мир.