Фальшивая клетка

Утро началось с тишины. Наруто проснулся за час до рассвета — привычка, вбитая годами службы в АНБУ, никуда не делась, даже когда тело требовало сна и отдыха. Он полежал несколько минут, прислушиваясь к звукам дома. За стеной тихо переговаривались Минато и Кушина — обычный утренний разговор, обрывки фраз про график Хокаге, про успехи Менмы в академии, про встречу с советниками. Его имя не прозвучало ни разу. Наруто уже не ждал, что прозвучит, но всё равно отмечал про себя каждый такой случай как дополнительную улику. «Доброе утро», — проворчал Курама, просыпаясь вместе с ним. «Доброе. Готов к работе?» «Всегда готов. Что сегодня?» «Хината. Нужно понять, почему она чистая». Он оделся в ту же старую куртку, вышел в кухню, взял с плиты миску с рисом — Кушина оставляла её машинально, как заводят будильник или закрывают дверь, не задумываясь о смысле действия. Менма ещё спал. Минато уже ушёл. Кушина стояла у окна с чашкой чая, глядя куда-то вдаль, и когда Наруто проходил мимо, её взгляд снова скользнул по нему, не задерживаясь. Плёнка на чакре оставалась на месте. Наруто вышел на улицу. Коноха просыпалась: открывались лавки, пробегали первые шиноби с утренними поручениями, где-то гремели ставнями. Он двинулся не к академии — до занятий оставалось два часа, — а в сторону тренировочных площадок, где часто занимались члены клана Хьюга. Ему нужно было увидеть Хинату одну, без свидетелей. Почему это важно, он объяснил Кураме ещё прошлой ночью, но сейчас, шагая по пустым улочкам, он выстраивал логику заново — так было легче держать разум холодным и не поддаваться странному щемящему чувству, которое возникало при мысли о ней. «Факт первый, — перечислял он про себя. — Все жители Конохи, с которыми я сталкивался, находятся под ментальным воздействием. У них отводится взгляд, они повторяют шаблонные оскорбления и не помнят причин ненависти. Факт второй. Хината — единственная, кто реагирует иначе. Вчера в академии, когда Киба насмехался надо мной, она не смеялась. Она смотрела в сторону, и её лицо выражало боль. Это не шаблон. Это искренняя реакция. Факт третий. Если она не под внушением, значит, на неё не действует техника. Вопрос: почему?» «Вариантов два, — отозвался Курама. — Либо она иммунна по какой-то причине, либо она вообще не была целью. И то и другое интересно». «Верно. Если иммунна — надо понять механизм. Возможно, её Бьякуган видит то, чего не видят другие, и это как-то защищает её. Если не была целью — надо понять, почему создатель кармана пропустил её. Случайность? Или он не считал её опасной? В любом случае она — свидетель, который может рассказать то, чего не видят остальные». Площадка нашлась на северной окраине — небольшая, окружённая деревьями, с деревянными столбами для отработки ударов. Хината была там. Она тренировалась одна, нанося удары по столбу ладонями, и каждое движение сопровождалось тихим выдохом. Со стороны это выглядело как упорная, но неуверенная работа — она то и дело сбивалась, поправляла стойку, начинала заново. Наруто остановился в тени дерева и некоторое время просто смотрел. Ему нужно было оценить, не следит ли кто-то за ней, нет ли рядом Хиаши или Неджи, которые могли бы помешать разговору. Но площадка была пуста, и он шагнул вперёд. — Хината. Она вздрогнула, обернулась, и её глаза расширились. Не от страха — от неожиданности. — Н-Наруто-кун?.. — Можно с тобой поговорить? — спросил он спокойно. — Только не здесь. Там, за деревьями, есть скамейка. Это ненадолго. Хината замерла на несколько секунд. Её щёки порозовели — он знал эту её особенность, она всегда краснела при нём, сколько он себя помнил, но сейчас его интересовало другое: её глаза. Она смотрела прямо на него. Не скользила взглядом. Не отводила его машинально. Она видела его — по-настоящему. — Х-хорошо, — прошептала она. Они прошли к старой скамейке под раскидистым клёном. Наруто сел первым, сознательно оставив ей место так, чтобы она не чувствовала себя загнанной в угол. Хината присела на самый край, сцепив пальцы на коленях. — Ты боишься меня? — спросил он прямо. — Н-нет... я... — она запнулась, потом выдохнула и сказала тихо: — Я боюсь за тебя. Ты... ты изменился. — Когда ты заметила? — Три дня назад. Три дня назад. Ровно тогда, когда он проснулся в этом теле. — Расскажи подробнее, — попросил он. — Это важно, Хината. Важнее, чем ты можешь представить. Что именно ты заметила? Хината подняла на него глаза — те самые светлые, почти прозрачные глаза Хьюга, способные видеть чакру насквозь, — и заговорила медленно, подбирая слова: — Я... я всегда смотрела на тебя. С самого начала академии. Ты был... другим. Не таким, как все. Ты почти не говорил. Сидел в углу, опускал голову, когда кто-то проходил мимо. Никогда не отвечал, не кричал, даже когда тебя обижали. Иногда мне казалось, что ты просто исчезаешь — становишься таким маленьким, что никто не замечает. И твоя чакра... она была как будто... притушенной. Как свеча, которую накрыли толстым стеклом. Чакра горела глубоко внутри, но наружу почти не пробивалась. Мне было больно смотреть на это. А три дня назад... стекло треснуло. Совсем немного, но твоя чакра стала ярче. И изменилась. Стала плотнее, теплее. Я не знаю, как объяснить... Как будто вместо одной свечи зажгли другую — того же цвета, но сильнее. Наруто переглянулся с Курамой внутри. «Она видела подавление. Видела ту самую печать, которая гасила чакру местного Наруто. И заметила, когда я появился и начал обходить её». «Спроси её про жителей, про внушение — чувствует ли она его?» — Хината, — продолжил Наруто, — ты что-нибудь замечаешь в других людях? В моих родителях, в одноклассниках, в прохожих? Что-нибудь странное в их чакре? Она задумалась, нахмурив брови. — Я... я не знаю, как объяснить. Это не чакра, это... как тень. Как очень тонкая нить, которая тянется от многих людей к чему-то... к чему-то в центре деревни. Но она едва заметна. Я думала, что мне кажется. Отец говорит, что я слишком много фантазирую. — А от тебя? — спросил Наруто. — От тебя такая нить тянется? Хината прислушалась к себе — буквально, активировав Бьякуган на пару секунд, — и покачала головой. — Нет. Ко мне она не идёт. — А к твоему отцу? К Неджи? К членам клана? — К отцу... да. К Неджи — тоже. К остальным — по-разному. У некоторых есть, у некоторых нет. Я не понимаю закономерности. Наруто откинулся на спинку скамейки, анализируя услышанное. «Закономерность есть, — подумал он. — Нить тянется к тем, кто активно участвует в жизни деревни — шиноби, главы кланов, члены совета. К гражданским, которые чаще всего меня оскорбляют, нить тоже есть. А Хинату не тронули, потому что она — тихая, незаметная, считается слабой и почти не покидает поместье без сопровождения. Создатель кармана просто не счёл её важной целью». «Или побоялся, что Бьякуган заметит вмешательство и поднимет тревогу, — добавил Курама. — Хьюга с их зрением могли бы стать проблемой. Возможно, он минимизировал контакт с кланом, чтобы не рисковать». «Верно. Это объясняет, почему Хината чиста. Она — пробел в сети». — Наруто-кун, — тихо позвала Хината, — что всё это значит? Почему ты спрашиваешь об этом? Ты... ты ведь не тот Наруто, да? Он посмотрел на неё долгим взглядом. Хината всегда была проницательнее, чем казалось окружающим. В его мире она стала великим шиноби, мастером боевого стиля Хьюга и одним из столпов обороны Конохи. Здесь её задавили обстоятельства и суровый отец, но суть осталась та же — добрая, наблюдательная, преданная. — Нет, — ответил он честно. — Я не тот Наруто, которого ты знала. Я из другого мира. Мне шестнадцать лет, я капитан АНБУ, я прошёл войну и потерял многих друзей. Я очнулся в этом теле три дня назад и пытаюсь понять, кто и зачем создал этот мир. Она слушала молча, не перебивая. Её глаза были широко раскрыты, но в них не было недоверия — скорее, напряжённое осмысление. Наруто продолжил: — Я рассказываю тебе это, потому что ты единственная, на ком нет меток контроля. Ты можешь видеть то, чего не видит никто. И ещё... — он запнулся, подбирая слова, — ещё потому, что в моём мире ты была моим другом. Одним из самых верных. Ты никогда не предавала меня, даже когда все остальные отворачивались. Я не знаю, имею ли я право просить тебя о помощи сейчас, но если ты согласишься, я буду благодарен. Хината долго смотрела на свои пальцы, сцепленные на коленях. Потом подняла голову, и в её глазах Наруто увидел то, чего не видел раньше, — не робость, не страх, а тихую, спокойную решимость. — Я помогу, — сказала она. — Я не знаю, много ли от меня будет толку, но я постараюсь. Что я должна делать? — Для начала — просто смотреть, — ответил Наруто. — Твои глаза видят эти нити. Ты можешь отслеживать их, запоминать, у кого они есть, у кого нет, куда они тянутся. Если заметишь что-то необычное — скажи мне. Только осторожно. Никто не должен знать, что ты помогаешь мне. — Я понимаю, — кивнула она. — А ты?.. Что ты будешь делать? — Тренироваться, — усмехнулся Наруто. — Восстанавливать то, что умел раньше. И ждать, когда Мизуки сделает первый ход. — Мизуки-сенсей? — Хината нахмурилась. — Он... он плохой человек? — Он — стрелочник, — пояснил Наруто. — Мелкая фигура, которая работает на того, кто создал весь этот кошмар. Скоро он попытается использовать меня, чтобы украсть свиток запретных техник. Я дам ему сделать это, а потом возьму в разработку. Но тебе не нужно в это ввязываться. Твоя задача — смотреть и слушать. Хорошо? Хината кивнула, и на её лице впервые за весь разговор мелькнула слабая улыбка. — Я рада, что ты... что с тобой всё в порядке, Наруто-кун. То есть... что ты стал таким... сильным. — Я ещё не сильный, — покачал он головой. — Это тело очень слабое. Но я стану сильным. Иначе мы не выберемся. Он поднялся со скамейки, собираясь уходить, но Хината вдруг сказала: — Подожди. Она порылась в кармане куртки и достала небольшой свёрток. — Это мазь. От синяков. У нас в клане её делают, она очень хорошая. Я... я заметила, что у тебя синяки на руках. Пожалуйста, возьми. Наруто принял свёрток, чувствуя странное тепло в груди. Даже здесь, в фальшивом мире, созданном из его страхов и боли, Хината оставалась собой. — Спасибо, — сказал он искренне. — Я верну долг. — Не нужно долга, — прошептала она, краснея. — Просто не рань себя. Он ушёл с площадки, оставив её на скамейке, и направился к академии. До занятий оставалось полчаса. «Теперь у тебя два союзника, — заметил Курама. — Учиха-гений и Хьюга-наблюдатель. Впечатляющий набор для мальчишки, которого вся деревня считает отбросом». «Три союзника», — поправил Наруто. «Я не союзник, я часть тебя». «Ты — мой друг, Курама. Этого достаточно». Лис промолчал, но Наруто почувствовал его удовлетворение — тёплой волной, прокатившейся по чакре.

***

Занятия в академии тянулись как обычно. Наруто сидел за последней партой и вполуха слушал Ируку, который объяснял основы трансформации. Это была базовая техника, которую он освоил ещё в двенадцать лет в своём мире, а сейчас мог выполнить без единой печати. Но он сдерживался — рисовал печати медленно, с ошибками, изображая старательного, но безнадёжного ученика. Мизуки несколько раз проходил мимо его парты, заглядывая через плечо. Его взгляд был оценивающим, почти хищным, хотя он умело маскировал его под учительское участие. «Он готовится, — понял Наруто. — Экзамен через два дня. Он сделает свой ход». После урока он столкнулся с Саске в коридоре. Тот шёл в окружении девочек, как обычно, но возле Наруто замедлил шаг. — Эй, — бросил он негромко, — говорят, ты вчера ответил правильно на вопрос Ируки. — Бывает, — пожал плечами Наруто, не останавливаясь. — Не припомню, чтобы ты раньше отвечал правильно хоть на что-то. Наруто обернулся и посмотрел на Саске с лёгкой усмешкой. — Может, раньше ты просто не слушал. Саске прищурился, но ничего не сказал. Его взгляд стал настороженным — не враждебным, но внимательным. Наруто знал этот взгляд: так смотрит будущий сильный шиноби, который чует соперника, но ещё не понимает, откуда исходит угроза. «Саске тоже может стать проблемой. Если он заметит мои тренировки раньше времени, придётся объясняться. А врать ему не хочется — он не враг». «Пока не враг», — уточнил Курама. «И пока — не давай ему повода думать иначе». Вечером Наруто снова был на полигоне. Итачи ждал его на том же месте, что и вчера, — сидел на поваленном стволе с закрытыми глазами и, казалось, медитировал. — Ты говорил с Хинатой, — произнёс он, не открывая глаз. — Уже доложили? — усмехнулся Наруто, садясь напротив. — Нет. Я видел вас с крыши восточного крыла. Ты не заметил, что за тобой следили. Это плохо. — Я заметил, — спокойно ответил Наруто. — Ты сидел на коньке, смещённый на полметра влево от флюгера. Ветер дул тебе в спину, поэтому запаха я не учуял, но твоя тень падала на скат крыши под углом, который не соответствовал ни одному из соседних домов. Я знал, что ты там. И я знал, что ты не нападёшь. Итачи открыл глаза и посмотрел на него с выражением, которое у другого человека сошло бы за лёгкое удивление. — Ты действительно капитан АНБУ. — Был им, — поправил Наруто. — Здесь я никто. Но навыки остались. Нашел что-то? Итачи вытащил из-за пазухи сложенный лист бумаги и развернул его на колене. — Я проверил данные по Юи Нара. Он действительно был ведущим специалистом по печатям и барьерам. За четыре года до смерти он работал над проектом, засекреченным под грифом «Код Цепи». Суть проекта — изучение возможности создания искусственных ограничителей чакры для джинчурики. Заказчик — Совет Деревни. Исполнитель — медицинский отдел под руководством Юи. Куратор — Данзо Шимура. — Данзо, — выдохнул Наруто, и в груди потяжелело. — Конечно. Кто же ещё. Данзо Шимура, лидер Корня, старый ястреб, помешанный на безопасности Деревни любой ценой. В его мире Данзо был замешан во множестве тёмных дел — от резни Учиха до экспериментов над шиноби. Если здесь он курировал проект по ограничению чакры джинчурики, картина начинала складываться. — Дальше, — произнёс Наруто. — Юи Нара погиб через три года после начала проекта, — продолжил Итачи. — Официальная версия — несчастный случай на миссии. Но я поднял отчёт о его смерти. Там сказано, что тело не было найдено. Только фрагменты одежды и следы крови. Этого достаточно, чтобы закрыть дело, но недостаточно, чтобы исключить инсценировку. — Ты думаешь, он жив? — Я думаю, что его смерть удобна для того, кто не хотел, чтобы проект раскрыли. Либо Юи убрали, либо он инсценировал смерть, чтобы сбежать. Второе вероятнее: специалист по печатям уровня Нара мог подготовить пути отхода заранее. — А Иноичи? — спросил Наруто. — Ты смог что-то узнать о нём? — Нет, — ответил Итачи. — Иноичи Яманака — глава клана. Любое неосторожное приближение к нему будет замечено. Но я проверил психологические заключения, которые он подписывал. Их пять. Все за первые пять лет твоей жизни. Все с одинаковым выводом: «низкая социальная адаптация, апатия, отсутствие интереса к обучению». Все подписаны лично Иноичи. Если он был обманут, то очень умело. Если участвовал — то у него был мотив. — Мотив, — повторил Наруто задумчиво. — В моем мире Иноичи — честный человек. Но это не он. Это другой мир, в котором всё может быть иначе. Может, здесь ему угрожали. Может, шантажировали через дочь. Его дочь Ино, и она в академии, она учится со мной. Она тоже под внушением, кстати. — Она тоже, — согласился Итачи. — Но метка на ней слабее, чем на взрослых. Возможно, дети в принципе менее подвержены, потому что их сознание ещё формируется. — Как у Хинаты, — кивнул Наруто. — Возможно Хината — особый случай. Бьякуган даёт ей иммунитет. Я не знаю точно почему, но предполагаю, что техника внушения работает через зрительный контакт, а Бьякуган воспринимает чакру на более глубоком уровне. Владельцы Бьякугана видят не картинку, а структуру чакры. Обмануть их можно, но сложнее. Наруто запомнил это объяснение, чтобы позже обсудить с Курамой. — Что по Мизуки? — спросил он. — Сегодня ночью он отправил сообщение через почтового ястреба. Я перехватил. Текст зашифрован, но шифр простой — заменный. Сообщение гласило: «Субъект стабилен. Экзамен через два дня. Операция по плану». — Операция, — повторил Наруто. — Он действительно собирается подставить меня со свитком. Как в моём мире. Но там он работал с Орочимару. — Здесь я не нашёл связи с Орочимару. Зато в переписке фигурирует адресат, которого он называет «Корень», — уточнил Итачи. — Корень, — медленно произнёс Наруто. — Данзо. — Возможно. Или кто-то, кто прикрывается именем Корня. Но в любом случае — это та самая ниточка, за которую ты хотел потянуть. Наруто поднялся и прошёлся по поляне, обдумывая данные. «Картина на сегодня, — думал он, выстраивая цепочку. — Данзо (или тот, кто стоит за ним) запустил проект «Код Цепи» с участием Юи Нара, чтобы создать печать-ограничитель для джинчурики. Местный Наруто стал подопытным с рождения. Печать выкачивала чакру и подавляла волю, делая его слабым и апатичным. Параллельно кто-то наложил внушение на жителей, чтобы они ненавидели Наруто — это усиливало его отчаяние и питало печать. Мизуки — связной, который следит за Наруто внутри академии и докладывает заказчику. Юи Нара мёртв или исчез. Иноичи — под вопросом. Родители под контролем. Хината — единственная брешь в сети». «Не хватает одного, — добавил Курама. — Зачем? Какова конечная цель?» «Сбор чакры Ашуры, — предположил Наруто. — Так было в моём мире. Дзецу охотился за чакрой Ашуры веками. Если этот карман — его работа, то он использует страдания местного Наруто, чтобы вытянуть из него реинкарнационную чакру. Но зачем? Чтобы возродить Кагую? Или для чего-то ещё?» «Дзецу пропал после войны. Если он создал этот карман, то где-то здесь должен быть и он сам — или его аватар». «Значит, наша цель не просто раскрыть заговор, а найти Дзецу и уничтожить его. Иначе карман не рухнет». Он остановился и повернулся к Итачи. — Мне нужно ускорить тренировки. Экзамен послезавтра. К тому моменту я должен владеть Расенганом хотя бы на уровне, достаточном для боя. — А свиток? — спросил Итачи. — Свиток я возьму. Мизуки сам мне его отдаст, когда попытается подставить. Мне нужно увидеть, что спрятано в сознании местного Наруто. Возможно, там заперты его воспоминания — или он сам. Если я смогу до него достучаться, мы получим доступ к информации, которой у нас нет. — Рискованно, — заметил Итачи. — Если местный Наруто внутри тебя сломлен настолько, что не захочет возвращаться, ты можешь повредить собственную психику. — Я знаю риск. Но это единственный способ узнать правду. Ты со мной? Итачи молча кивнул. — Тогда слушай план на экзамен, — сказал Наруто и начал излагать.

***

Вечером, вернувшись домой, он застал редкую картину: Минато и Кушина сидели в гостиной вместе с Менмой и рассматривали какой-то свиток. Смеялись. Кушина гладила Менму по голове. Минато что-то объяснял ему, показывая на схемы печатей. Наруто прошёл мимо, стараясь не шуметь. Но на этот раз Кушина вдруг обернулась. — Наруто? — произнесла она с лёгким удивлением, будто впервые за долгое время заметила, что он вообще существует. — Ты сегодня поздно. Всё в порядке? Он замер на полпути к двери. «Она спросила. Она реально спросила. Впервые за всё время». — В порядке, — ответил он медленно. — Тренировался. — Тренировался? — переспросил Минато и нахмурился. — Ты же... никогда не тренировался. — Решил начать, — ответил Наруто как можно нейтральнее. Минато и Кушина переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то похожее на недоумение — словно записанная программа дала сбой и попыталась перезагрузиться. Но через секунду плёнка вернулась на место, и Кушина снова отвернулась к Менме, уже забыв, о чём спрашивала. Наруто ушёл в свою комнату, закрыл дверь и сел на кровать. «Ты заметил? — спросил он Кураму. — На секунду она прорвалась». «Заметил. Это значит, что внушение не абсолютное. Она не робот, она живой человек. Если найти способ снять пелену полностью...» «То, возможно, мы вернём им сына». Он лёг на спину и закрыл глаза. Завтра предстоял долгий день. Тренировка Расенгана, проработка плана на экзамен, скрытное наблюдение за Мизуки. А послезавтра — выпускной экзамен, который в этом мире будет отличаться от всего, что знали его обитатели. Потому что Наруто больше не собирался быть слабым звеном.