Fate/Battle Faceted Glass

В полутёмной, прокуренной рюмочной царила атмосфера, пропитанная смесью спёртого воздуха, дешёвого одеколона и терпкого перегара. За одним из столиков, скрытым в полумраке, сидела Кли, со своим слугой Кастером. Её стул, шаткий и скрипучий, ритмично раскачивался в такт с задорным движением ноги. В глазах Кли отражался тусклый огонёк дешёвой настольной лампы, создавая вокруг них уютное, почти интимное пространство. Она с размаху опустошила уже шестую стопку клюквенной настойки, и её движения были полны решимости. Кастер, сбросивший свой плащ и расстегнувший воротник рубашки, наблюдал за ней с лёгкой улыбкой на губах. Его взгляд, затуманенный, но всё же тёплый, был полон интереса. — А знаешь, Серёжа, — произнесла Кли, тыча в него пальцем, — я знаю наизусть один твой стих! Поэт приподнял бровь, его взгляд с трудом сфокусировался на собеседнице. Он налил ей ещё настойки и опрокинул свою стопку. — И какой же? — спросил он, с любопытством глядя на Кли. Кли начала пяткой отбивать ритм по ножке стула. Она ухмыльнулась и с вызовом прочитала, растягивая слова:

"Ветер веет с юга

И луна взошла,

Что же ты, блядюга,

Ночью не пришла?

Не пришла ты ночью,

Не явилась днем.

Думаешь, мы дрочим?

Нет! Других ебём!"

За столом на секунду повисла тишина, а затем Кастер разразился таким раскатистым, искренним хохотом, что с соседнего стола на них обернулись. — Боже мой, — вытер он слезу, всё ещё смеясь, но уже с лёгкой смущённой усмешкой. — Эту-то ты откопала... Брось, милая. Это же мальчишеская глупость, похабщина, которую я набросал в кабаке, когда мне было лет... Господи, даже не помню. Подначивала пьяная компания. — А мне нравится! — упёрлась она. — Честно! Прямо в душу запало. Не то что вся ваша грусть-тоска про берёзы да осины. Он покачал головой, улыбаясь, но смех постепенно сошёл на нет. Он отпил ещё, поставил стопку на липкую поверхность стола и посмотрел на неё серьёзнее. — Милая Кли, а ты... веришь в то, что я тебе рассказывал? Про Войну. Про Грааль. Девушка замолчала, перестав раскачиваться. Её пьяная весёлость куда-то испарилась, уступив место внезапной задумчивости. — Да чёрт его знает, Серёж, — честно выдохнула она. — Ты вон сидишь, тёплый, клюкву пьёшь, стихи похабные со мной вспоминаешь... Какая на хуй война? Какие-то слуги... маги... Я до сих пор думаю, что это пьяный бред. Что ты не настоящий. Что я щас глаза протру, а ты — хвать, и нету. Он молча слушал, не перебивая. — А потом ты рассказываешь про эту чашку... — она махнула рукой. — И про желания. Я тебе соврала про папаху и мухоморы. У меня отца-то нет. Не знаю, кто он. Так, шутка это была. Дурацкая. Она замолчала, разглядывая круглые следы на столешнице. — А по-настоящему... я даже не знаю, чего бы я попросила. — Голос её стал тише, без привычного нахальства. — Вроде бы всё у меня есть. Пёс, свобода, выпить есть с кем... А чего-то такого... глобального, чтобы аж войну из-за этого затевать... не придумывается. И от этого как-то... страшно даже. Будто я зря тебя позвала. Из-за меня тебе досталась такая непутёвая магичка... Кастер внимательно смотрел на неё, его голубые глаза, обычно с дымкой меланхолии, сейчас были ясными и спокойными. — Ничто не начинается зря, — сказал он тихо. — Особенно такое. Желание найдётся. Или оно найдёт тебя. А пока... — он снова наполнил их стопки. — Пока давай выпьем за то, что мы уже вместе. За наш нелепый и прекрасный союз. За Войну, которую мы обязательно выиграем. И за то, чтобы у твоего несуществующего отца мухоморы никогда не червивели. Кли фыркнула, но стопку подняла. Печаль как рукой сняло. — Ладно, уговорил! За мухоморы, блядь! — крикнула она, и они чокнулись так, что пол-рюмочной обернулось. — А потом пойдём кого-нибудь победим для разминки! — Обязательно, — улыбнулся Кастер, и в его улыбке читалась готовность идти за этой безумной дриадкой хоть на край света. — Но сначала — закончим эту бутылку.

***

Тяжёлая дверь рюмочной захлопнулась, отсекая уютный шум и запах дешёвого алкоголя. Ночь была прохладной, но звёздное небо, усыпанное бриллиантами, дарило свет, окутывая город серебристой дымкой. Кли, слегка пошатываясь, повернулась к Кастеру и с загадочной улыбкой предложила заглянуть к её соседке. — У меня есть ключи от её квартиры, — произнесла она, и её голос прозвучал таинственно, как шёпот ветра. — Она даже не знает, что я давно съехала из того дома. Кастер, небрежно перекинув плащ через плечо, закатал рукава рубашки, обнажая сильные, загорелые руки. Лунный свет играл на его белокурых волосах, придавая им серебристый оттенок. Он с интересом взглянул на Кли, его глаза блеснули в полумраке. — И как же так получилось, моя маленькая хулиганка? — Она уехала. Надолго. — Кли хихикнула, роясь в кармане рваных джинсов и извлекая единственный ключ на грязном брелоке. — Думает, я её фикусы поливаю. Он лишь ухмыльнулся в ответ, в его глазах вспыхнул тот самый опасный, который сводил с ума женщин и приводил в ярость мужчин. — Ведешь меня на грех, дриадка? Ну что ж, я всегда был слаб к греху. Кли уже тащила его за собой во двор старой хрущёвки. Они поднялись по тёмной лестнице, пахнущей кошками и старостью. Ключ с скрежетом повернулся в скважине. — Вот так вот, Серёг, — буркнула она, толкая дверь. — Добро пожаловать в мой... ну, типа, дворец. Старуха-хозяйка думает, я её цветочки поливаю, а я тут... ну, ты понял. Квартира встретила их запахом затхлости, пыли и увядших цветов. Кли, не включая света, уверенно повела его по узкому коридору, её силуэт вырисовывался на фоне тусклого городского света из окна. В гостиной она плюхнулась на продавленный диван, скинула кроссовки и закинула ноги на кофейный стол. Она потянулась за полупустой дешёвой бутылкой вина, оставшейся с прошлого её визита. — Ну что, давай продолжим! — Кли со свистом вынула пробку зубами и выпила из горлышка. — За нашу с тобой... как её... Войну Священную! Он принял бутылку, сделал длинный глоток, не сводя с неё глаз. Его взгляд стал серьёзным, пронзительным. — Хулиганочка моя, давай говорить прямо. Ты спрашивала, что делать, если ты не маг, — начал он осторожно. — Ответ неприятный: без магии ты для других Мастеров — лёгкая добыча. Я мог бы защищать тебя, но... — он развёл руками, и контуры его фигуры на мгновение дрогнули. — Моя сила... она питается от тебя. А откуда ей взяться, если в тебе нет магической силы? Я слабею с каждой минутой.. А твой источник — почти сух. Я иссякаю. Чувствую это с каждой минутой. Она замолчала, играя распущенными прядями своих белых волос, которые свободно падали на её плечи. — И что, ты сейчас возьмёшь и испаришься? Оставишь меня одну с этой дешёвой бодягой? — в её голосе впервые прозвучала не дежурная наглость, а настоящая тревога. — Не, это не канает. Ищи вариант. — Есть другой путь, — его голос стал низким и мягким, как бархат. Он придвинулся к ней, поставив бутылку на деревянный пол. Диван прогнулся под его весом. — Магия — это не только заклинания. Это жизнь, страсть, сила чувств. Её можно... подарить. Поделиться ею. Но для этого нужна... глубокая связь. Кли медленно облизнула губы. Её томный, пьяный взгляд скользнул по его лицу, по расстёгнутому воротнику рубашки, по сильным рукам. — Вот как... — прошептала она, и её голос стал тихим и сладким, как мёд. — Знаешь, такие... поэтичные бандиты, особенно блондины, всегда были в моём вкусе. Он не заставил себя ждать. Его пальцы вцепились в её волосы, грубо откинув её голову назад. Они оба чувствовали, как алкоголь и страсть, бушующая в их крови, разжигают огонь между ними. Кастер притянул её к себе, и Кли ощущала его дыхание на своих губах, и их губы слились в жарком поцелуе. Она ответила ему с той же дикой яростью, кусая его нижнюю губу, ощущая вкус дешёвого вина. Её руки потянулись к нему, и она почувствовала, как её тело начинает дрожать от желания. Кастер оторвался от её губ, чтобы заглянуть в бездонные глаза, напоминающие тёмную смолу, и утонуть в их глубине. Его дыхание сбилось, сердце колотилось, как бешеное, а руки нетерпеливо пытались сорвать с неё потрёпанную толстовку. — Ты и правда прекрасна, — прошептал он, не отрывая от неё взгляда. Его голос дрожал, словно он боялся разрушить эту магию. — Я не могу отвести глаз от твоей алой кожи и безупречно белых волос, которые кажутся снегом, сквозь который пробивается дикий мак. В полумраке комнаты все условности растворились, и границы между прошлым и настоящим, между человеком и героической душой стерлись. Кастер нежно снял с неё потрепанную толстовку, его губы касались её шеи, алого плеча и выреза топа, который приоткрывал пышную грудь. Кли застонала, крепко обняв его за спину, чувствуя, как тепло разливается по её телу, и что-то новое, волшебное, связывает их воедино. — Кожа — как спелая рябина на восходе дня, А в волосах — цветы, что незнакомы мне... — его голос был глухим, пока он покрывал её тело поцелуями и укусами, спускаясь ниже. — Это про меня? — она прохрипела, сдирая с себя обтягивающий топ. Её грудь, тяжёлая и упругая, высвободилась наружу. Он с жадностью приник к ней, заставляя её кусать свои губы от щекочущего наслаждения. Его губы сползли на шею, он целовал и кусал её кожу, оставляя багровые отметины на алом холсте. Кли выгнулась, издавая хриплый, животный стон, её пальцы впились в его плечи, срывая рубашку с пуговиц. Ткань с треском разошлась, обнажив его мускулистую грудь и плоский живот. Кли и Кастер почти обнаженные лежали на диване, тесно прижавшись друг к другу. В комнате царила глубокая тишина, которую нарушали только их дыхание и редкие шёпоты. Уличный фонарь проникал сквозь плотные шторы, мягко освещая их силуэты. Кли подняла голову и посмотрела на Кастера. Его глаза блестели, как сапфиры, а на губах играла едва заметная улыбка. — Я покажу тебе, какая магия бывает настоящей, — прошептал он, освобождая себя от одежды. Кли промолчала, но её глаза говорили больше, чем слова. Внутри неё что-то шелохнулось, нечто большее, чем просто физическое притяжение. Это была связь, глубокая и необъяснимая, словно невидимая нить, объединяющая их души. Он стащил с неё рваные джинсы и трусы одним резким движением. Его ладони грубо раздвинули её бёдра. Он смотрел на неё всю в полумраке — влажную, раскрасневшуюся, готовую к его прикосновениям — и в его глазах горел не поэтическое восхищение, а чистое, неподдельное желание. — Моя милая, — шепнул он, — теперь ты чувствуешь, что значит быть связанными? Кли обвила его ногами, впиваясь пятками в его поясницу, притягивая его к себе. — Давай же, поэт... зарядись, чёрт возьми... — она задыхалась, её ногти впились в его ягодицы. Он вошёл в неё одним резким толчком, и она вскрикнула от внезапной боли и удовольствия. Её тело напряглось, а затем подалось ему, принимая его полностью. Он двигался медленно, каждый раз выходя до конца и снова погружаясь в неё до упора. Его ритм ускорился, становясь жёстче и неистовее. Диван бился о стену в такт их безумию. Кли металась под ним, её крики становились всё громче. Она чувствовала, как по её жилам разливается не только знакомое возбуждение, но и что-то новое - теплое, живое, волшебное. Это была его магическая сила, которую он черпал из неё и тут же возвращал ей, умножая в этом диком симбиозе. Она достигла кульминации с громким криком, её тело содрогнулось в мощной волне оргазма, сжимая его внутри себя. Он с силой вогнал в неё себя в последний раз, и его семя хлынуло в неё тёплым потоком. В момент кульминации он запрокинул голову, и из его горла вырвался не крик, а хриплый, прокуренный шёпот:

"...И пусть продлится ночь, и пусть продлится бред,

Пока из плоти тленной не уйдёт поэт!"

Они лежали неподвижно. Дыхание было тяжёлым, сердца колотились. Кли лежала под ним, полностью опустошённая, чувствуя, как по её телу разливается странная, вибрирующая энергия. Он был тяжелым, реальным, абсолютно осязаемым. — Ну что, зарядился, блондин? - выдохнула она, едва фокусируя взгляд. — Более чем, — ответил он глубоким и уверенным голосом. Его рука скользнула по её мокрому животу, оставив золотистый след магической энергии. — Теперь мы по-настоящему связаны: плотью, кровью и магией. До самого конца. — До конца, —  с ухмылкой повторила она и притянула его к себе. — Но сначала... давай ещё раз. Чтобы закрепить результат. Их идиллию разрушил оглушительный грохот. Дверь слетела с петель, разлетелась в щепки и врезалась в стену, осыпав пол штукатуркой. Кли и Кастер не успели опомниться, как в гостиной появилась стройная девушка. Она выглядела хрупкой, с бледной кожей и большими, наивными глазами, скрытыми за длинной чёлкой. В её руках была огромная и тяжёлая на вид булава. За её спиной, с высокомерным выражением лица, стояла ещё одна девушка в изысканном серо-розовом платье в стиле старой французской моды. Кли и Кастер замерли в самой что ни на есть компрометирующей позе, застигнутые врасплох. — Кажется, мы прервали чей-то... интимный досуг, — небрежно произнесла незнакомка, шагнув вперёд. Её взгляд скользнул по обнажённым плечам Кли и разбросанным вещам. — Я почувствовала мощный всплеск маны. Думала, нашла лёгкую добычу — неопытного Мастера, теряющего контроль над Слугой. Но это… — она презрительно сморщила нос, — даже для дикарей слишком. Незнакомка сделала шаг и посмотрела на Кли, которая прижалась к груди Кастера. Он инстинктивно притянул её к себе, защищая от незваного гостя. Его лицо исказилось от злости. Взгляд незнакомки сначала был презрительным, а затем сменился шоком. — Кли?! — произнесла она с удивлением, будто не могла поверить своим глазам. — Это... Ты? Ты что здесь делаешь? И с... Кастером? Кли, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки достоинства, судорожно пытаясь на ощупь найти свои трусы. — ... э-э... ну, как бы тебе сказать... — она занервничала, чего с ней почти никогда не случалось. — Не говори! — Незнакомка резко взмахнула рукой, её лицо исказилось от брезгливости и изумления. — Я и так всё прекрасно вижу! Я... я просто не могу в это поверить! Ты... с этим!? — Ну, люди иногда... этим занимаются... — пробормотала Кли, чувствуя себя совершенно идиотски, натягивая вслед на трусами свои рваные джинсы. Незнакомка замерла, её мозг, воспитанный в строгих рамках магических законов и аристократического этикета, явно не мог справиться с этой информацией. Она посмотрела на разгромленную комнату, на Кли и Кастера, а затем на свою Слугу, которая, смущённая, стояла у стены, отводя взгляд от обнажённых тел. Вдруг её глаза расширились от новой, ещё более шокирующей догадки. — Погоди... Ты... ты участвуешь в Войне за Святой Грааль?! — её голос сорвался на фальцет. — ТЫ — Мастер?! И этот... этот голый мужчина — твой СЛУГА?! Она смотрела на них, не в силах поверить в происходящее. Это было ударом по её представлениям о мире, мысли путались, она не знала, что сказать.. Её взгляд метался между Кли и Кастером, но объяснений не было. — Как… как это возможно? — прошептала она, её голос дрожал.