Пока ты здесь

Ричард никогда не мог заставить себя сразу войти в кабинет. Сколько бы он ни приходил сюда, сколько ни отмечался и не отвечал на одни и те же вопросы, здание службы надзора всегда действовало одинаково. Тяжелый свод потолка будто давил на плечи, заставляя чувствовать себя ужасно маленьким и слабым, а эхо собственных шагов отдавалось в голове жутким гулом. Это было почти как в школе, когда вызов к директору мог довести до панического обморока. Почти, но гораздо, гораздо хуже. И мама точно не придёт, чтобы, ругаясь и обещая страшную кару от Создателя, забрать домой. Ричард несколько раз оглядел себя, проверяя, плотно ли застегнуты пуговицы на пиджаке. В кармане лежало регистрационное удостоверение – клочок бумаги, отделяющий его от возвращения за решетку. Такой крохотный, такой жалкий… До чего же странно, как много решала эта маленькая формальность. «Ты просто делаешь то, что должен, — отчаянно твердил он себе, чувствуя, как под воротником рубашки скапливается холодный пот, — Ты чист перед законом. Ты справляешься». Но тревоге, конечно, на эти слова было наплевать. Неважно, что Ричард делал и насколько на самом деле старался, чтобы всё было хорошо: она никогда не уходила. Порой, может, замолкала, позволяя почувствовать себя немного лучше, но по прежнему сидела внутри. Противная, скользкая, тяжелая... Ричард подошел к кабинету номер 13. Помедлил секунду, собирая остатки воли, и трижды коротко, отчетливо постучал. — Да-да, войдите! Отозвался в ответ сладкий, мелодичный голос. Голос, который точно не должен был принадлежать работнице такого страшного места. Ричард толкнул дверь и вошёл. — Проходите, пожалуйста, — эрэа Катарина, оторвавшись от компьютерного монитора, подняла голову и мягко, дружелюбно улыбнулась, — Я так рада вас видеть. Она, как всегда, выглядела безупречно: мягкий кашемировый джемпер пастельного тона, аккуратные локоны и взгляд, исполненный такого искреннего участия, что Ричард почувствовал привычный укол благодарности, смешанный со странным, необъяснимым беспокойством. Он сел на край стула, чувствуя, как моментально вспотели ладони. Спина затекла от неестественной прямоты. Несмотря на то, что Катарина всегда была с ним удивительно мила, расслабиться здесь было просто невозможно. — Ну, рассказывайте, как устроились? В документах указано, что вы работаете ассистентом в частном доме. Имя нанимателя... Рокэ Алва, кажется? Тот самый гонщик? Я что-то читала… Они наверняка проверяли информацию и звонили Алве лично, когда Ричард только предоставил документы о работе. И всё-таки было мило со стороны Катарины сделать вид, что она ничего не знает. В отличие от многих других работников, ей не хотелось лишний раз показывать власть над законченными. «Бывшими законченными» – мысленно исправил себя Ричард. Хотя это было, в сущности, не так уж и важно. — Да, — он сглотнул, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — Я откликнулся на объявление. Это была хорошая легенда. Звучало куда лучше, чем «мой друг, который помог с условно досрочным, и здесь приложил все усилия». Но до чего неприятно врать человеку, который безо всякой причины относится к тебе хорошо! — Ах... — Катарина сокрушенно вздохнула, и в ее светлых глазах промелькнула тень сочувствия, — Должно быть, это ужасно трудно. Говорят, и до аварии Алва был... Скажем так, не самым простым человеком. Не хочется судить о человеке по слухам, и всё же… Скажите мне честно, он не слишком суров? Ричард закусил губу. Рокэ, безусловно, был очень язвительным, не терпел жалости и сочувствия, а уж тот эпизод в ванной… И всё-таки из головы не выходил вчерашний вечер. То, как они вдвоём смотрели на закат… Рокэ выглядел почти счастливым тогда. Не таким, как на тех видео с гонок, но уж точно куда лучше, чем обычно. Более настоящим. Но рассказать об этом Катарине? Это казалось невозможным. — Эр Рокэ сложный человек, — Ричард попытался подбирать слова осторожнее, — Но он справедлив и совсем не… Он не… Словом, никаких конфликтов у нас не было. Не совсем правда, и за это тоже быстро стало стыдно: мама бы наверняка разозлилась, если бы узнала, в какого лжеца он превращался! Впрочем, это был далеко не первый раз, когда ему приходилось нагло обманывать. Катари на мгновение замолчала. Не поверила? Но, похоже, вовсе не расстроилась. Напротив, взгляд стал ещё мягче, заботливее. Она неожиданно протянула руку и накрыла его ладонь своей. — Дикон, вы такой благородный юноша… С моей работой нечасто встречаешь таких людей. И я, понимаете, так волнуюсь. Вы и без того много прошли! А работа сиделкой при сломленном человеке – тяжелейший труд… Вы уверены, что этот груз вам по силам? Внутри Ричарда что-то болезненно сжалось. Каждое слово Катарины попадало точно в цель, бередя те сомнения, которые он гнал от себя последние недели. В самом деле, потрудившись, он мог найти и другую работу. Такую, куда его взяли бы без помощи Арно и которая куда больше подходила его скромными навыкам. Но тогда денег бы снова перестало хватать и пришлось бы с позором вернуться жить к маме. Каждый день слушать, каким неудачником он стал. Видеть, как напрягаются любимые сестрёнки, стоит ему сесть рядом. Молиться со всеми, постоянно вспоминая, что когда ему это было действительно нужно, Создатель не помог и не вмешался. Что после того, что он сделал, после смерти ему светит суровая кара… Не говоря уже о том, что за это время он по своему начал привязываться к Рокэ. Вряд-ли другая сиделка будет насильно вытаскивать его смотреть на закат, верно? — Я... — Ричард отвёл взгляд, — Я справляюсь. — Вы хотите справляться, я знаю, — Катарина улыбнулась ещё нежнее, но в этой улыбке Ричарду почудилось что-то пугающее – мягкая уверенность в его неизбежном провале, — Но я не хочу, чтобы вы сломались. Возможно, стоит поискать место попроще? В тихом архиве? Там будет меньше... Этого тяжелого психологического давления. Я просто хочу уберечь вас от срыва, который может испортить всё досье и лишить вас шанса на окончательную свободу. Ричард смотрел на нее, и волнение, которое он испытывал с самого начала встречи, превратилось в настоящий, холодный озноб. Она заботилась о нем, она предлагала варианты... Но почему тогда от её слов стало так трудно дышать? — Спасибо за заботу, — он осторожно освободил руку, чувствуя, как дрожат пальцы, — Но я не хочу уходить. Моему нанимателю нужна помощь, и я... Я привык доводить дела до конца. В этом месте это звучало до ужаса иронично. Ведь, в конце-концов, если бы Ричард не довёл одно «дело» до конца, он мог вообще не оказаться в тюрьме. Впрочем, если вспомнить всё обстоятельства, то тогда он бы скорее лежал в земле… — Ваше упорство делает вам честь, Ричард, — Катарина оставила на бланке свою аккуратную, маленькую подпись, — Я отмечу в отчете вашу решимость. Но помните – я всегда рядом, если вы поймете, что больше не хотите это выносить. Можете быть свободны. И возьмите конфету на выходе. Вы что-то совсем бледный…