Хрупкие и сломанные вещи

«Глупый Гусу и его глупый холод», – ворчал про себя Вэй Усянь, пытаясь согреться в форменной куртке. Он ещё не готов был признать, что дело не только в погоде, поэтому сосредоточился на другом: Гусу явно хотело его достать, а тепло и влажность Юньмэна были как пушистое одеяло. Краем глаза он заметил, как длинные изящные пальцы Лань Ванцзи принялись возиться с климат-контролем в машине, включая отопление сильнее, хотя это вряд ли могло помочь от озноба, который он чувствовал в душе. Вэй Усянь отвернулся к окну, позволил глазам расфокусироваться и стал смотреть, как зелёные с золотом листья, уже по-осеннему увядающие, проносятся мимо цветным пятном. Как он ни пытался настроиться на подобие медитации, мысли всё равно возвращались к увиденному: к той страшной последней ночи Ли Паньи и её мужа Чжана Цзиньлуна, к чудовищу, которое… – Вэй Ин, нам нужно поговорить. Тихий голос Лань Ванцзи вырвал его из тяжёлых воспоминаний. Вэй Усянь поморщился. – Да, знаю: несанкционированное использование талисманов… – Я должен извиниться перед тобой. Вэй Усянь моргнул и резко повернулся к напарнику. Лань Ванцзи хочет перед ним извиниться? Лань Ванцзи его перебил? Вэй Усянь мысленно прокрутил последние мгновения. Тот, кто был звездой всех его нерабочих фантазий, свернул на стоянку у места для пикника и лесной тропы. Вэй Усянь не припомнил, чтобы сказал или сделал что-то, за что Лань Ванцзи счёл бы нужным извиняться. Он в упор разглядывал напарника, пока тот заглушал двигатель, отстегивал ремень и поворачивался к нему, насколько позволяло пространство, с самым серьёзным выражением лица, какое Вэй Усянь когда-либо видел на этом совершенном нефритовом лице. – Вэй Ин, там, в доме. После того, как ты вышел из Сопереживания… Вэй Усянь нахмурился – ему было тяжело смотреть, как его обычно собранный и красноречивый (хоть и молчаливый) напарник с трудом подбирает слова. – Ты потерял сознание, и я, не думая, попытался поделиться с тобой духовной энергией. Я… я видел состояние твоих меридианов и золотого ядра. Ты… Вэй Усянь уставился на него. В ушах зазвенело, когда до него дошло: Лань Ванцзи знает. Одно слово – и всё кончено. Его надежды на карьеру в Ордене Гусу Лань. Его доступ к исцелению. Само его совершенствование. Одно слово Лань Ванцзи – и всему конец. Он вздрогнул, когда Лань Ванцзи коснулся его плеча, и понял, что тот всё ещё говорит. Вэй Усянь моргнул, молча ругая себя за то, что так глубоко ушёл в мысли и страхи, что не расслышал напарника. – Что ты собираешься делать? Лёгкое неодобрение в голосе Лань Ванцзи на миг сбило его с толку. – Что я собираюсь делать? – Вэй Усянь кивнул, и на губах его появилась тонкая, надломленная улыбка. – Ты держишь моё будущее в своих руках, Лань Чжань. Одним словом наставнику Ланю ты можешь всему положить конец. – Вэй Ин… – Лань Ванцзи взял его за руку и нежно сжал, будто тот был стеклянной бабочкой. – Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе поправиться. – Но… Последовало ещё одно осторожное сжатие. – За то короткое время, что я тебя знаю, я был впечатлён твоей способностью быстро принимать решения. Находить выход за считанные мгновения. Твоё мастерство в талисманах настолько превосходит всех, кого я знаю, что, я считаю, ты должен обучать других. Я не понимаю, почему Цзяны не использовали твоё мастерство как способ привлечь больше учеников. Теперь, когда я знаю, я понимаю, почему ты избегаешь пользоваться Суйбянем насколько возможно. Вэй Ин… – Напарник вздохнул. – Я беспокоюсь о твоём здоровье и хочу знать, что нужно делать, чтобы помочь тебе восстановиться. Вэй Усянь моргнул от неожиданности, когда Лань Ванцзи протянул руку и мягко вытер слезу с его лица. Он и не заметил, что плачет. – Лань Чжань… – он улыбнулся, и вдруг его осенило: – Как давно ты называешь меня «Вэй Ин»? Напарник фыркнул – то ли от раздражения, то ли от веселья, то ли от того и другого, – а его уши стали очаровательно розовыми. – Кажется, сразу после того, как тебя втянуло в Сопереживание. – Я знал, что я тебе нравлюсь, Лань Чжань! – усмехнулся Вэй Усянь, радуясь смене темы. – Значит, теперь мы друзья? А не просто напарники. – Вэй Ин… – Всё в порядке, Лань Чжань. Можешь признаться: я тебе нравлюсь! – Вэй Ин! Вэй Усянь рассмеялся, довольный, что сумел вывести из себя своего драгоценного зануду. Подождите… «своего»? Что? – Вэй Ин. – В голосе Лань Ванцзи прозвучали стальные нотки, и именно то, что они с ним делали, было совершенно не тем, на чём ему следовало сейчас сосредоточиваться. – Мы должны обсудить, как двигаться дальше. Мне нужно знать, как помогать и поддерживать тебя, пока ты исцеляешься. И словно ведро ледяной воды. «Глупые зануды и их глупая сосредоточенность», – капризно думал Вэй Усянь, чуть ли не надувшись, когда Лань Ванцзи вернул их к теме его повреждённого золотого ядра. – Доктор Чан дал тебе лекарство, прописал детоксикацию и требует регулярных сеансов «Очищения». Что ещё тебе нужно? Вэй Усянь поморщился: – Доктор Чан сказал, что посоветуется со специалистом по золотым ядрам и на основе этого составит план. – Ты знаешь, с кем он будет связываться? Вэй Усянь вздохнул: – С Вэнь Цин. Да, она из той семьи, нет, она не имела никакого отношения к скандалу. Я работал с ней раньше. Мы старые друзья. Это она накричала на меня в тот день, когда ты пришёл. – Ты сам говорил с ней? Вэй Усянь кивнул. Ему не хотелось думать о том, что она сказала. Повторить это вслух – значит сделать всё реальным. Словно почувствовав его смятение, Лань Ванцзи снова взял его за руку, нежно сжал пальцы и продолжил: – Вэй Ин, что она сказала? Мягкий, бархатный голос Лань Ванцзи удерживал его, гипнотизировал, вынуждая выдать секреты. – Она не знала, смогу ли я полностью восстановиться. Ей нужно время на исследования. – Вэй Усянь уставился на их переплетённые руки, стараясь не встречаться с Лань Ванцзи глазами. – И? – Она сказала, что я должен отдыхать и что мне нужен медицинский отпуск. Что если я этого не сделаю – рискую детонацией. – Но ты не взял медицинский отпуск. Даже не глядя, Вэй Усянь слышал расстройство в тоне Лань Ванцзи. Он горько усмехнулся: – Цзяны выгнали меня на следующий день. Нельзя взять медицинский отпуск, когда у тебя нет работы. – Вэй Ин… Что случилось в Илине? – Я не могу говорить об этом, Лань Чжань. – Но… – Не могу, Лань Чжань. Это засекречено. По лёгкой морщинке между бровей он понял, что Лань Ванцзи хочет спорить, но, к большому облегчению Вэй Усяня, тот решил направить свой гнев в другое русло. – Расскажи мне, что ты видел. Во время Сопереживания. * * * В общем зале кипела послеполуденная жизнь Двадцать второго бюро заклинателей Гусу ПСБ. Мужчины и женщины негромко занимались своими делами, разбирая рабочие нагрузки, неизбежные в густонаселённом регионе. В основном остальные заклинатели игнорировали Вэй Усяня, и его это вполне устраивало. Потребуется нечто большее, чем молчаливое невнимание, чтобы его отпугнуть. К тому же, с новыми друзьями вроде Лань Ичэня и тем, что ему выделили стол напротив Лань Ванцзи, он почти не замечал отчуждения со стороны предполагаемых коллег. Честно говоря, главной его проблемой за последнюю неделю было сосредоточиться на документации, а не мечтательно глазеть на боевого заклинателя напротив, похожего на сошедшего с небес Бессмертного. Не помогало и то, что Вэй Усянь заметил крошечное украшение в виде голубого кролика, спрятанное на подставке для монитора Лань Ванцзи там, где большинство людей его бы не заметили. Он изо всех сил сдерживал желание умилиться и подразнить напарника из-за всей этой милоты. Серьёзно, кто бы мог подумать, что Лань Ванцзи – тот самый высоконаграждённый, до боли компетентный и чопорный (Вэй Усянь поначалу был уверен, что у палки в заднице Лань Ванцзи была собственная палка в заднице) Ханьгуан-цзюнь – будет держать на столе такую не по уставу и совершенно кавайную вещь, как игрушечного зайчика. Отбросив неуместные мысли, Вэй Усянь откинулся на спинку стула и критически оглядел свой набросок. Сходство было неплохим: молодые красивые черты, игривая усмешка, которую почти делали милой его выступающие клыки. Милый, но тревожный. В этом человеке было нечто, вызывающее сигналы тревоги: как змея, которая ещё не решила, хочет ли она тебя укусить. Он уже записал описание этого парня в рапорт, и портрет должен быть достаточно хорош, чтобы использовать его как ориентировку. Однако кое-что его беспокоило. Что-то, чего он никак не мог понять. – Чёрт! Палец! Лань Ванцзи поднял взгляд. Одна его идеальная бровь слегка дёрнулась от любопытства, даже когда он одарил Вэй Усяня неодобрительным взглядом. «Эй, круто! Я узнал эту микромимику!» - мысленно воскликнул Вэй Усянь и произнёс: – Ха, прости, Лань Чжань. Я сказал это вслух? – Мм. – Эм… ой? – Он одарил напарника виноватой улыбкой и попытался игнорировать, как сжалась челюсть этого мужчины. Он, правда, не хотел быть таким непослушным! – Так, да… я просто вспомнил. У нашего парня нет мизинца на левой руке. Немного, но поможет с опознанием. – Мм. Знание примет может быть ценным. Твой набросок? Вэй Усянь передал ему блокнот для рисования, молча напоминая себе, что он больше не в Юньмэне и ему не нужно беспокоиться о наказании за потерю времени. Он был приличным художником. Он знал, что был. – У Вэй Ина талант. Заявление Лань Ванцзи заставило его поднять взгляд с довольной улыбкой. – Спасибо, Лань Чжань. Я не профессионал, но думаю, этого достаточно, чтобы использовать как фоторобот. – Я отсканирую это и приложу к делу. У тебя есть ещё какие-нибудь наблюдения? Вэй Усянь скорчил гримасу, чувствуя, как дрожь пробегает по спине от того, что он пережил глазами Ли Паньи. – Я включил все факты в рапорт. – Но? – Красивые глаза Лань Ванцзи, казалось, сверлили его душу, пока он оставлял место для ответа. Вэй Усянь вздохнул. – Этот парень безумен. Клянусь. Я знаю, что написал, что он, похоже, проявлял садистские наклонности, но… серьёзно, Лань Чжань, он наслаждался собой. Ему было весело, когда он заставлял наших жертв убивать друг друга. – Твоё описание его поведения действительно предполагает какую-то форму психоза и поведения, направленного на привлечение внимания. Учитывая связь между двумя местами, не может ли это быть формирующейся моделью серийного убийцы? Вэй Усянь нахмурился, задумчиво потирая переносицу: – Не уверен, что здесь можно применить методологию серийного убийцы. Помимо сходства в сигнатурах энергии обиды на местах, я не вижу особой связи. – Он взял свою копию дела и перешёл к столу напарника, где разложил бумаги. – Консервный завод: две жертвы, оба мужчины. Охранник, который, учитывая травмы, скорее всего, оказался не в том месте не в то время, и один из владельцев, который проводил большую часть времени в Корее. Его тело было мутировано до такой степени, что он едва выглядел как человек. – Вэй Усянь указывал на фотографии с места происшествия, когда говорил, прежде чем перейти к записям места, где они были сегодня. – Жилой дом в деревне Синьшэн: снова две жертвы, один мужчина, одна женщина. Пока нет известной связи между ними и консервным заводом. Не было никаких свидетельств наличия призраков третьей категории, которых мы видели там. На телах есть те же чёрные прожилки, что и у основной жертвы на консервном заводе, но никаких других мутаций. Единственные реальные связи, которые у нас есть, – это эти отметины и похожее ощущение энергии обиды, а это мы не можем представить как вещественное доказательство. – Показания обученного боевого заклинателя всегда считались достаточными в делах, которыми занимается Двадцать второе бюро… – Обычно да. – Вэй Усянь прорычал своё разочарование, прерывая Лань Ванцзи на полуслове. – Но моя репутация – дерьмо, а твои показания будут запятнаны ассоциацией. Скрестив руки, Вэй Усянь повернулся и устроил свою задницу на краю стола напарника. Он вздохнул, борясь с желанием зациклиться на всём, что пошло не так за последние месяцы, и намеренно игнорируя недобрый взгляд Лань Ванцзи. Он бросил на мужчину виноватую улыбку: – Всё было бы намного проще, если бы тебя нагрузили кем угодно, только не мной. – Неправда. Вэй Усянь фыркнул на инстинктивное отрицание Лань Ванцзи и его яростный взгляд: – Ай-я, Лань Чжань, Лань-эр-гэгэ, Ханьгуан-цзюнь, как мило с твоей стороны защищать меня, но мы оба знаем, что я не совсем тот заклинатель, которым должен быть. Если уж на то пошло, взгляд Лань Ванцзи стал ещё более интенсивным: – Вэй Ин – талантливый заклинатель, который преуспевает в поиске новых решений в сложных ситуациях. Ты гений в талисманах и, хоть и нетрадиционно и не обучен официально, обладаешь большим мастерством в музыкальном совершенствовании. Твоя необычная натура приносит… Глаза Вэй Усяня расширились от шока, когда он внезапно понял, что его руки закрыли рот напарнику в попытке задушить сыплющиеся комплименты. – Ха-ха, Лань Чжань! Нельзя же просто так говорить такие вещи! Взгляд, который Лань Ванцзи бросил на него, легко было бы интерпретировать даже слепому: «Можно» – слово почти материализовалось в воздухе между ними. Вэй Усянь покраснел и отдёрнул руки назад, яростно размахивая ими, будто пытаясь развеять это утверждение. Его спасло от дальнейшего смущения приказание, выкрикнутое через общий зал. – Вэй Усянь! В кабинет наставника Ланя! Живо! Почти благодарный за передышку, он вскочил и практически побежал к двери старика Ланя, одарив его секретаршу победоносной улыбкой, когда пронёсся мимо. Он был слишком рад уйти от неловкости, которую создал с Лань Ванцзи, чтобы обращать внимание на кислое выражение лица Линь Ибина, когда постучал в дверь и получил разрешение войти. – Вы хотели меня видеть, господин? Это рабочее пространство, как и кабинет Лань Цижэня в административном здании Облачных Глубин, где у Вэй Усяня состоялось первое собеседование, выглядело строго и изящно. Тёмный деревянный стол и картотечные шкафы говорили о человеке серьёзном, который привык тщательно продумывать каждую мелочь. В оформлении чувствовался утончённый, сугубо личный вкус — вплоть до старомодных настенных часов, — и Вэй Усянь успел привыкнуть к такой манере, когда речь заходила о наставнике Ордена Гусу Лань. Единственное, что казалось ему хоть отдалённо знакомым, был сам человек за столом. Нахмуренное лицо Лань Цижэня выглядело особенно раздражённым — с этим Вэй Усянь за своё недолгое пребывание в Облачных Глубинах тоже успел познакомиться довольно близко. Что бы он ни сделал, старик был взбешён этим. – Когда Вы подавали заявление, у меня были сомнения. Ваша склонность к использованию опасных, нетрадиционных методов делала Вас риском. – Лань Цижэнь начал, даже не обращая внимания на обычные формальности. Вэй Усянь выпрямился, найдя убежище в стойке «смирно» и уставившись в точку над головой этого человека. – Я был очень осторожен, господин. – Вы использовали несанкционированные талисманы! – внезапно прогремел Лань Цижэнь, его борода тряслась от каждого гневного слова. – Мало того, Вы ещё и применили Сопереживание! Вы осознаёте последствия своих действий!? У Вэй Усяня вспыхнул гнев: – Мы обсуждали мои талисманы, господин. И я не применял Сопереживание. Меня втянул в него лютый мертвец, который так отчаянно хотел поделиться своей историей, что достиг того, на что нормальный труп не способен. – Каждый рапорт показывает Ваше безрассудное пренебрежение протоколами безопасности! – Это были исключительные обстоятельства с неизбежной опасностью для жизни, если бы я не среагировал быстро! – Глава Ордена Су подал официальную жалобу на Ваше поведение во время совместной операции. Вэй Усянь прикусил нахальный ответ, рвавшийся с губ, и вместо этого представил, что имеет дело с госпожой Юй в её самые нестабильные моменты. – Любые нарушения протокола во время этой операции были результатом плохих решений главы Ордена Су и отсутствия мастерства у его учеников. Глава Ордена Лань и Ханьгуан-цзюнь могут подтвердить эту оценку. К сожалению, вместо того чтобы успокоить Лань Цижэня, этот ответ, казалось, только ещё больше разозлил его: – Да, оба заметили Ваше нежелание использовать свой меч, когда Вы можете вместо этого предаваться порочным трюкам, граничащим с ересью! – Мои талисманы могут быть нестандартными, но они далеки от порочных трюков! – Ему действительно следовало ожидать такого. В каком мире вообще мог существовать Орден Гусу Лань – известный своей приверженностью традициям больше, чем любой другой, – который принял бы его нововведения, не предполагая худшего? – Вы практически отказались от своего меча! Вы подвергаете коллег и других людей риску каждый раз, когда настаиваете на игнорировании традиционного совершенствования. «Пребывай на праведном пути. Сосредоточься на совершенствовании». – Глаза Лань Цижэня почти искрились от ярости, когда он невольно нанёс удар ниже пояса. У Вэй Усяня не было энциклопедической памяти правил, как у Лань Ванцзи, но, всеми богами, он будет проклят, если позволит старику Ланю запугать себя битвой правил. – Кто сказал, что я отказался от своего меча?! «Ищи знания. Используй свои навыки, чтобы помогать другим. Продвигай добро». – «Высокомерие запрещено. Не отступай от праведности. Соблюдай свою дисциплину!» Вэй Усянь перевёл взгляд с точки прямо над головой наставника Ланя на него самого, пронзив его недоверчивым взглядом. Быть названным высокомерным и недисциплинированным не было новым оскорблением, но старик едва знал его! – «Не делай предположений о других! Ищи правду. Отстаивай справедливость!» – «Будь уважителен. Будь вежлив. Будь этичен. Поступай добродетельно». Твоя репутация бежит впереди тебя, Вэй Усянь. Я начинаю понимать, почему тебя выгнали Цзяны. «Не нарушай веры!» Как он посмел! Как он посмел предположить, что Вэй Усянь предал свой Орден! Предал свою семью! И всё же в глубине сознания был крошечный голосок, который соглашался со стариком. Который помнил образ его шицзе, смотрящей в никуда, пока вокруг неё растекалась лужа крови. Вэй Усянь безжалостно задвинул этот голосок обратно и ответил: – «Не слушай сплетни. Не выдвигай обвинений без доказательств. Не суди о других поспешно». – «Не проявляй неуважения к старшим». – «Не пренебрегай младшими!» – Ты такой же дурной, как твоя мать! – Вы знали мою маму? – Голос Вэй Усяня прозвучал почти по-детски тихим от шока. Лань Цижэнь уставился на него: – Я потребую доступ к официальному отчёту об инциденте в Илине. Пять копий правил к концу недели. Свободен. – Но, господин, Вы знали моих родителей? – Я сказал, свободен! – Но… – Вон! Вэй Усянь споткнулся, когда почти выбежал из кабинета, игнорируя взгляды и шёпот заклинателей в общем зале, и спустился по лестнице так быстро, что его ноги едва касались земли. Как он мог быть таким глупым? Во-первых, поверить, что ему действительно дадут честный шанс, а во-вторых, бросить вызов человеку, который имел окончательное слово в его будущем как заклинателя! Госпожа Юй поклялась уничтожить его за то, что он сделал с её семьёй, и он был глупцом, полагая, что Лани окажутся невосприимчивы к её влиянию. Вэй Усянь выскочил из главного входа участка, моргая, когда свет позднего полуденного солнца ударил в глаза. Он зашагал к центру Цайи без какой-либо реальной цели – просто с потребностью не стоять на месте и не быть запертым в комнате, полной осуждающих заклинателей Ордена Гусу Лань, которые уже решили, что он никуда не годится. Обвинения Лань Цижэня жужжали в его голове: намёк на то, что он мог намеренно навредить своему Ордену, семье, которая спасла его из системы опеки и дала ему всё; что он бросил бы свой меч ради… чего? Власти? Он возился с талисманами, конечно, но потому что было весело посмотреть, чего он может добиться, и он никогда не понимал нежелания традиционного совершенствования принять навык, который был таким же древним, если не древнее, чем сама концепция формирования золотого ядра! И в этом была суть, не так ли: его золотое ядро было повреждено – возможно, непоправимо – и всё, что он мог сделать, это надеяться, что доктор Чан (и музыка Лань Чжаня) смогут помочь. Он сел на табурет в баре, который каким-то образом нашёл, и заказал у барменши бутылку «Улыбки императора». Она явно проработала в этом месте достаточно долго, чтобы знать, что не нужно задавать вопросов в это время дня: люди, которые заказывают целые бутылки байцзю до окончания стандартного рабочего дня, как правило, не из тех, кто готов делиться. Он заплатил, и бутылка появилась перед ним вместе со стаканом, который он наполнил и уставился на него, мягко толкая из стороны в сторону между ладонями. Он сделал глубокий вдох и заглянул внутрь себя, проследив взглядом вдоль хрупких меридианов к нижнему даньтяню и своему золотому ядру. Оно слабо пульсировало, свечение прорывалось сквозь трещины и разломы, как у разбитого стекла, находящегося в полушаге от полного разрушения. Предписанный доктором режим детоксикации и укрепляющих здоровье настоек мог помогать, но было ещё слишком рано говорить. На данный момент это в основном означало, что он скучал по кофе. Он вздохнул, всё ещё играя с полным стаканом спиртного. * * * Он знал, что не должен. Доктор Чан не будет рад, и если этот человек действительно связался с сестрицей Цин, она задаст ему трёпку за то, что он не следует предписаниям врача. А Лань Чжань посмотрит на него своим взглядом, который скажет, что он разочарован, но пытается проявить сочувствие. С другой стороны, искушение сделать что-то, чтобы попытаться заглушить воспоминания, крики, боль… Увидеть искалеченное тело своего заместителя. Увидеть шицзе, лежащую в луже собственной крови. Почувствовать, как лезвие дяди Цзяна скребёт по его тазовой кости, и уродливый, раздражающий скрежет Суйбяня, пронзающего плечо его старшего. Ползучий, тошнотворный, пронизывающий душу до самого основания холод облака энергии обиды, в которое его бросили, прежде чем яо наполовину раздавило его, падая, мёртвая от руки его брата, брата почти по крови, но не совсем. – Вэй Ин? Он вздрогнул. Осторожный, нежный голос Лань Ванцзи вырвал его из воспоминаний. Он поднял взгляд и увидел напарника, сидящего рядом с ним в баре, – его лицо было маской беспокойства. Ну… маской беспокойства по стандартам Лань Ванцзи: большинство других людей могли бы заметить лёгкую нахмуренность бровей Второго Нефрита, если бы обращали особое внимание. – Как ты, Вэй Ин? Вэй Усянь поморщился, внезапно заметив, что бар заполнился, а небо за окнами потемнело. – Который час? – Только что закончился час сюй (19:00 – 21:00). Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти тебя. – Извини. Не стоило беспокоиться и разыскивать меня. Я бы, в конце концов, добрался домой. – Я хотел. Я волновался о тебе, Вэй Ин. Он улыбнулся напарнику – маленькой, болезненной улыбкой, но всё же улыбкой. – Что я тебе говорил о такой искренности, Лань Чжань? Моё сердце этого не выдержит! – Возможно, Вэй Ину стоит к этому привыкать. Вэй Усянь фыркнул смехом, всё ещё рассеянно играя со стаканом между ладонями. – Ты много выпил? Очевидное беспокойство Лань Ванцзи было… милым, решил он, даже если ему казалось, что напарник сейчас обращается с ним как с неразорвавшейся бомбой. Будто одно неверное движение могло взорвать его. – Нет, – он виновато улыбнулся. – Я не смог себя заставить. Я всё время представлял, как сестрица Цин угрожает мне своими иглами. А доктор Чан зря рисковал бы своей репутацией. – Не зря, – мягко возразил Лань Ванцзи. – Ради выздоровления Вэй Ина. – Если это вообще возможно. – Вэй Ин всегда пытается совершить невозможное. И обычно преуспевает. Вэй Усянь осознал, что рука Лань Ванцзи лежит на его плече. Прикосновение, вселяющее уверенность, полное тепла и понимания, молчаливое обещание быть рядом. Он задался вопросом, должен ли он действительно верить этому чувству, даже когда прильнул к этой заземляющей опоре. – Ты пойдёшь домой и позволишь мне сыграть для тебя «Очищение»? Вэй Усянь не мог не улыбнуться, глядя на напарника, заметив, как тусклое освещение бара делает кончики ушей Лань Ванцзи розовыми – это было действительно восхитительно! – Неужели Лань-эр-гэгэ хотел отвезти меня к себе и сделать со мной что хочет? О боги, что за хрень только что произошла?? Вэй Усянь широко усмехнулся, пытаясь выдать внезапный и катастрофический отказ фильтра между мозгом и ртом за шутку, спрыгивая с барного табурета, только чтобы неконтролируемо пошатнуться и врезаться в Лань Ванцзи. – Ты сказал, что ничего не пил… – пробормотал мужчина ему на ухо своим слишком соблазнительным голосом, без усилий удерживая его равновесие. – Я и не пил! – чуть ли не завопил Вэй Усянь, зная, что любые попытки сохранить достоинство окончательно и бесповоротно умерли. – У меня нога затекла! – Вэй Ину следует быть осторожнее. Он отказался поднять взгляд на напарника, предпочитая игнорировать нотку веселья, пытаясь вернуть жизнь в свою ногу топаньем. Тихий скребущий звук, едва слышимый сквозь фоновый шум бара, привлёк его внимание к движениям Лань Ванцзи, когда тот запечатал бутылку «Улыбки императора» и убрал её в рукав-цянькунь. Вэй Усянь печально посмотрел на стакан байцзю и тихо вздохнул, сожалея, что тот пропадёт, но всё ещё не в силах выпить его ни капли больше, чем выпил за последние… сколько бы времени он ни хандрил в этой забегаловке. Они вышли. Лань Чжань тихо парил рядом, пока они шли к машине, словно боялся, что нога Вэй Усяня внезапно подкосится. Открытая забота и беспокойство, так напоминали любящую доброту шицзе, что узел боли сжался вокруг его сердца и желудка. Он отказался выпускать слёзы. Лань Ванцзи уже приходилось иметь дело с его медицинской хрупкостью, и он ни за что не собирался также обременять этого мужчину своими бурными эмоциями. * * * Лань Ванцзи мягко положил руки на струны, заставляя замолчать голос своего гуциня после последнего раунда «Очищения». – Вэй Ин? Единственным ответом на его зов было тихое сопение и вздох – его напарник продолжал спать. Лань Ванцзи не мог не улыбнуться, глядя на него. Вэй Ин выглядел таким невинным, почти по-детски, без малейшего намёка на свою озорную жилку. Просто яркий и красивый молодой человек, которого Лань Ванцзи хотел защитить от суровости мира. Поднявшись на ноги, он подхватил напарника на руки во второй раз за этот день и отнёс в свою собственную постель. Вэй Ин, вероятно, будет протестовать, но циновка, на которой он медитировал, была бы не такой удобной, и мысль о том, чтобы дать Вэй Ину что-то меньшее, чем лучшее из того, что он мог предложить, была неприятна Лань Ванцзи где-то в груди. Он натянул одеяло на спящего молодого человека, зная, что уроженец Хубэя не привык к климату Гусу и, вероятно, замёрзнет без него. Учитывая, что было далеко за час хай (21:00 – 23:00), Лань Ванцзи начал свой вечерний ритуал. Удалившись в ванную, он переоделся и занялся волосами и кожей наедине, прежде чем разложить рулонный коврик для сна рядом со своей кроватью в западном стиле. Он поставил телефон на зарядку, затем принёс из кабинета запасное зарядное устройство для телефона Вэй Ина, после чего устроился на полу в позе лотоса и тихо уставился на напарника. Он не удивился, что Вэй Ин уснул во время его игры. Если уж на то пошло, он счёл это комплиментом: этот мужчина чувствовал себя достаточно комфортно в его присутствии, чтобы опустить защиту. Честно говоря, это, вероятно, было также связано с полным изнеможением. Между борьбой с лютыми мертвецами в деревне Синьшэн, втягиванием в сеанс неконтролируемого Сопереживания и разгромной ссорой с его дядей – неудивительно, что Вэй Ин заснул посреди его игры. Конечно, Лань Ванцзи не скупился на использование своей духовной силы, играя «Очищение» теперь, когда он знал о хрупкости здоровья Вэй Ина. Он чувствовал благодарность за то, что был способен на тот уровень деликатности и контроля, который требовался для выполнения этого целительного ритуала. Для большинства заклинателей такое мастерство было редкостью, так что в некотором смысле это было ценным тренировочным упражнением и для него тоже: взять своё совершенствование, с помощью которого он обладал силой уничтожить армию яо, и использовать его с точностью скальпеля хирурга. Вэй Усянь заворочался во сне, перекатился и обхватил одеяло, как обезьяна, лишённая прикосновений. Лань Ванцзи не мог не улыбнуться милым маленьким звукам, которые издавал напарник, перестраиваясь во сне. Даже во сне Вэй Ин был милым – его выразительное лицо расслабилось в невинную мягкость, которая пряталась под вызывающим поведением его публичной персоны. Персоны, которая, казалось, была почти создана, чтобы отвлекать и уводить в сторону, перенаправлять, защищая то, что, по мнению Вэй Усяня, нуждалось в защите. Часто с не слишком большим вниманием к собственной безопасности. Дети в школе в Чучжоу, во власти лютого мертвеца и подвергнутые ещё большей опасности действиями Су Миньшаня. Гражданские, которым он, не задумываясь, раздавал защитные талисманы. Даже забота и сочувствие, которые он предлагал мёртвым, когда это было единственным, что можно было дать. Лань Ванцзи знал этого человека меньше двух полных недель – он был раздражён им при их первой встрече и был недоволен своим назначением его куратором по оценке – но теперь сама мысль о том, чтобы его напарником был кто-то другой, не говоря уже о возвращении к работе в одиночку, казалась наказанием. Он закрыл глаза, отгораживаясь от отвлекающей красоты Вэй Ина и заставляя себя сосредоточиться на анализе своих чувств. Первое, что он должен был признать: он находил Вэй Ина физически привлекательным так, как никогда раньше не испытывал, несмотря на лучшие старания его брата по сватовству. У Вэй Ина был способ приковывать его внимание, даже не желая этого. Его лёгкая улыбка, его стройное, но мускулистое тело, его тонкая талия и округлая задница, заставлявшие Лань Ванцзи молча перечислять клановые заповеди в попытке просто не протянуть руку и не схватить… Так что да, Лань Ванцзи испытывал к Вэй Усяню физическое влечение, с таким уровнем захватывающего дух желания, что он чувствовал себя так, будто едва держится за своё здравомыслие. Но это было не просто физическое влечение. Лёгкая болтовня Вэй Ина интересовала его и успокаивала. Лань Ванцзи притягивали его острейший ум и проницательность, его доброта и тепло. Почти всё в личности Вэй Усяня, по крайней мере на бумаге, было тем, что раньше он счёл бы раздражающим и предпочёл бы избегать: непочтительность, поддразнивание, громкая, напористая интенсивность человека, который занимал пространство и внимание так же легко, как дышал. Поведение, которое он обычно счёл бы неприемлемым в ком-либо другом. Но каким-то образом Вэй Ин заставлял его чувствовать себя цветком, поворачивающимся к солнцу, отчаянно жаждущим этого света и тепла. Жаждущим этой бескорыстной заботы. Просто существуя, Вэй Усянь заставлял Лань Ванцзи хотеть стать лучшим человеком. Лань Ванцзи знал разницу между правильным и неправильным. Он знал закон, он знал, как использовать свою силу и навыки, чтобы защищать и вершить правосудие. Он прожил свою жизнь, руководствуясь заповедями Ланей, и всё же он никогда не испытывал такой непоколебимой уверенности в том, что сделает всё возможное, чтобы мир вокруг него стал лучше. Вэй Ин… Он был человеком, который, несомненно, сталкивался с трудностями, но ни разу Лань Ванцзи не видел, чтобы он колебался в своих усилиях вести себя праведно. Даже проведя с ним всего несколько дней, он был уверен, что слухи и обвинения, которые преследовали его напарника, должны быть, в лучшем случае, недоразумениями, а в худшем – попытками активно его дискредитировать. Так что да, его влечение к Вэй Ину было гораздо больше, чем плотское. Он хотел проводить время, купаясь во внимании этого молодого человека, слушая, как он говорит всё – от его занимающей всё пространство болтовни до проницательных комментариев, когда он прорабатывал проблемы. Но больше того, Лань Ванцзи заметил, как редко Вэй Усянь ставил свои собственные потребности на первое место. Не только в результате его бескорыстной заботы о других, но и из-за безобидного пренебрежения, пока он был поглощён другими делами: забывал поесть, терял ручку, уверенность в том, что если он продолжит ещё немного, то найдёт ответ. Всё это просто означало, что Лань Ванцзи хотел заботиться о нём. Обеспечить его комфорт и, теперь, когда он наконец узнал правду, сделать всё, что в его силах, чтобы помочь Вэй Усяню восстановить здоровье. Здоровье, которое, он был уверен, было поставлено под угрозу из-за отсутствия заботы и внимания со стороны Ордена, который должен был лелеять его. Но то, в чём Цзяны потерпели неудачу, он исправит. Лань Ванцзи открыл глаза, снова позволяя себе смотреть на мирное лицо напарника, чувствуя, как лёгкая улыбка трогает его губы. И в этом была суть, не так ли? Нахождение рядом с Вэй Ином делало его счастливым. Если напарник ответит взаимностью на его чувства, это будет исполнением мечты, но если нет – Лань Ванцзи согласится быть просто его другом. Он примет столько, сколько Вэй Ин будет готов ему дать, – много или мало. Придя к этому выводу, Лань Ванцзи позволил себе расслабиться на коврике для сна. В конце концов, теперь, когда он решил защищать Вэй Ина, он должен был быть готов ко всему.