Cult Classic

— Благословенна ночь, Одри. Его голос был ниже, чем в церкви. Лишённый церковной реверберации, он звучал ближе и интимнее. Одри сжала руль. — Откуда ты знал, что это я? — Я не знал, — ответил он просто. Она услышала шорох ткани — простыни, наверное, или медленно перелистываемой страницы. — Когда мне звонят ночью, я предполагаю, что это женщина. Если назову её по имени — она почувствует себя особенной. Если ошибусь — это заденет её. Тогда она будет стараться стать особенной. Холодная откровенность этих слов должна была её оттолкнуть. Она заглянула за кулисы его обаяния: там было некрасиво. И всё же это было первое высказывание без фальши, которое она слышала за несколько месяцев. — Зачем ты мне это говоришь? — спросила она, и сама не заметила, как в голосе появилось придыхание. — Не уверен. Мне следовало назвать тебя Маргарет? Имя ударило, как щелчок по носу. Маргарет. Псевдоним, который она использовала для одиноких мужчин в приложениях. Чтобы выманивать сочувствие и банковские переводы. Она замерла. Телефон внезапно стал горячим у её уха. — Ты меня знаешь? — Ты так думаешь? Одри лихорадочно рылась в памяти, перебирая лица и голоса. Неужели она пыталась продать «любовный приворот» мужчине, который сам умел выращивать слепую преданность? Ничего не приходило на ум. Малек Синнер отзывался пустотой в её голове. — Зачем ты позвонила? — прервал он тишину, голос вытащил её из потока мыслей. — Чтобы принять твоё предложение, — собралась она с духом. — Нет. Деловых разговоров в два часа ночи не бывает. После этого повисла пауза, наполненная их общим присутствием на расстоянии. Одри откинула голову на подголовник и закрыла глаза, представляя его в темноте. — Но ты ведь не бизнесмен, — тихо произнесла она. — Ты пастор. — Неужели? Она почти слышала его улыбку. — Хочешь частной исповеди? Предложение повисло в воздухе, отягощённое тысячей смыслов. — Я сейчас повешу трубку, — сказала Одри. Но большой палец замер. Она не двигалась. Слушала его дыхание — ровное, контролируемое, как будто он медитировал в темноте. Он слушал её — неровное и поверхностное. — Работа начинается в шесть утра, — сказал он наконец. — Приходи завтра. Или сегодня, если тебе не чужда дисциплина. Спокойной ночи, дорогая. Гудки. — Мудак, — выдохнула она, но на губах играла едва заметная улыбка. Она схватила блокнот с заднего сиденья и открыла чистую страницу. Прижала ручку так сильно, что бумага едва не порвалась. «Я ненавижу своего будущего начальника», — написала она. «И при этом он чертовски сексуален».