Cult Classic

Телефон объявил о наступлении утра раздражающим звоном. Одри потянулась настолько, насколько позволяло тесное пространстве машины. Ещё одно утро, не обещавшее ничего хорошего. Одри привела себя в порядок, насколько это было возможно. Она не привыкла к своему социальному положению. Ей всё ещё хотелось расчесать волосы и собрать их в аккуратный хвост. Она всё ещё оставалась собой, хотя границы этого «себя» постепенно размывались. Она подошла ко входу и прошла через массивную красную дверь, спрятав руки в карманы. В нос ударил неприятный запах. Одри на секунду дёрнулась, подумав о том, чтобы уйти. Но осталась. Встала в очередь, где все старались держаться чуть дальше друг от друга, чем это было необходимо. Впереди волонтёры стояли за раскладными столами. Одноразовые перчатки. Сочувственные улыбки, от которых её чуть не выворачивало. Женщина разливала что-то густое по рядам одинаковых тарелок — чили, наверное. Или суп, который пытался казаться чем-то большим, чем он есть. Булочка. Она наблюдала за этим ритмом. Тарелка. Половник. Разлив. Следующий. Когда подошла её очередь, она ничего не сказала. — Привет, милая, — всё равно обратилась к ней женщина мягко. — Чили будешь? Одри кивнула. Половник на секунду завис, будто женщина что-то решала, затем опустился чуть глубже и зачерпнул. — Хлеб? Ещё один кивок. Булочка упала на поднос. — Напитки в конце. Ну конечно. Она налила себе чёрный фильтр-кофе и взяла несколько коробочек сливок. Одри пошла дальше, не поднимая взгляда, сжимая край подноса так, будто он мог выскользнуть из пальцев, а за ним и вся её жизнь. Она села за стол и сделала маленький глоток кофе. Именно тогда их взгляды встретились через весь зал. Его светло-серые глаза пронзили её до самой глубины. Он направился прямо к её столу. Полы чёрной рясы развевались за ним. Аккуратно уложенные волосы, уверенная осанка, в которой читалась решимость. — Можно присесть? Она кивнула, удивлённо подняв на него взгляд, будто произошло что-то нереальное. Затем он сказал странную фразу, глядя ей прямо в глаза: — Благословенна ночь. — Хм… ладно. Был ясный день. Он слегка улыбнулся, почти механически. Улыбка не коснулась глаз. — Я вас здесь раньше не видел. — Потому что меня здесь раньше не было. Одри сразу поняла, что это прозвучало немного резко, и добавила: — Что значит — «благословенна ночь»? — Здесь так говорят. Что-то вроде приветствия с оттенком общей идеологии. — Понятно. Она опустила взгляд на свою тарелку. Он проследил за её взглядом. — Не очень вкусно, да? У посвященных лучше еда. — Ничего. И я не «посвященная». — Хотели бы стать? — Нет, спасибо. — Видел вас на парковке прошлой ночью. Я бы хотел, чтобы вы остались на проповедь. Он протянул руку. — Малек Синнер. Она замешкалась. Потом пожала её. Его ладонь была тёплой и сухой. Её — прохладной и, к счастью, не вспотевшей. — Одри. Несколько секунд раздумий. — Одри Бёрнс. — Красивое имя. Оно вам подходит. — Спасибо. Она чуть покраснела. Весы качнулись. Решение остаться на проповедь пустило корни. — Приятно было познакомиться. Он встал. Кто-то, проходя мимо, назвал его «отцом» и сказал, что его ждут. Она смотрела ему вслед. В нём было что-то, что зацепило её любопытство — мёртвые глаза с тщательно скрытой усталостью, будто ничто уже не могло его удивить. Одри села в первом ряду, чинно сложив руки на коленях.