Cult Classic

Проповедь началась, когда церковь была заполнена лишь наполовину. В зале было два типа людей: одни — с преданными, почти неестественно спокойными лицами, и другие — случайные, вроде неё. Малек говорил, и его голос звучал как музыка, идеально выверенная и ритмичная. Большую часть того, что он говорил, было трудно уловить, и, скорее всего, так и было задумано. Логика отступала, уступая место чистому эмоциональному воздействию. Он говорил, слегка покачиваясь из стороны в сторону, стоя у кафедры. — Нас учили, что тьма — это враг. Что мы должны прятать свои желания, стыдиться своих мыслей, уничтожать то, что делает нас настоящими.  Но скажи мне, разве дерево ненавидит свою тень? Разве океан стыдится своей глубины? Она не заметила момента, когда перестала анализировать и начала просто слушать. Дышать в такт его голосу. Ловить каждую паузу как глоток воздуха перед погружением. И в какой-то момент ей показалось, всего на секунду, что он действительно знает то, чего не знает никто другой. Гипнотический голос вновь разорвал тишину. — Шепфамалум не призывает стать лучше. Он говорит: «Покажи мне то, что ты прячешь. Доверь мне свой самый тёмный страх, своё самое постыдное желание. Открой тьму внутри себя, и ты увидишь, что она не уничтожает тебя. Она становится свободой». Одри не была религиозна и никогда не считала себя впечатлительной. Но сидя в этой церкви и слушая этого красивого мужчину, говорящего о теологии, об идеях, которые многие сочли бы, мягко говоря, нетрадиционными, она чувствовала странное спокойствие. — Лишь тот, кто осмелился открыться полностью, может стать по-настоящему свободным. Лишь тот, кого признал Шепфамалум, может перестать быть рабом чужих правил. Ты хочешь свободы? Тогда перестань бояться своей тьмы. Он посмотрел прямо на неё в первом ряду, когда сказал: — Ты думаешь, что ты здесь случайно. Что ты просто наблюдатель. Но Шепфамалум не верит в случайности. Он привёл тебя сюда, чтобы я увидел твою тьму. И я вижу её. Я принимаю её. По её спине пробежал холод, но она не могла отвести взгляд, наблюдая за ним, как кролик, застывший перед питоном. Проповедь закончилась, и зал начал пустеть. Она рассеянно наблюдала за суетой вокруг. Они оба знали, что заговорят. Это что-то инстинктивное — то, что чувствуют все живые существа, когда взгляд задерживается в чужих глазах на секунду дольше, чем следует. Толпа разошлась, и они остались вдвоём. Малек не стал спрашивать о проповеди. Он сказал: — Выйдем? Она кивнула. — Ты не куришь, случайно? Мне бы сейчас не помешала сигарета после всей этой чуши, — сказал он с тёплой улыбкой. Одри достала пачку из кармана. Их пальцы коснулись. Она наблюдала за прикосновением. После первой затяжки ей захотелось что-то сказать: — Отличная проповедь получилась.  — Думаешь? — Малек затянулся легко. Он не стал ждать её ответа. — Церковь у нас, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Ты, наверное, заметила, у нас не так много последователей. — Да… — Одри выдохнула дым. — Вы что, типа сатанисты? — вылетело у неё изо рта и она тут же почувствовала себя глупо. Он усмехнулся. — Нет, Одри, не сатанисты. — Хм… понятно, — неловко сказала она. — Я буду с тобой откровенен. Нам нужны люди, и твоё лицо, как мне кажется, идеально подходит, чтобы их привлекать. — Я? — она недоверчиво приподняла брови. — Тебе ведь нужна работа, правда? — Откуда ты… — она не закончила. — Откуда я знаю? — он осмотрел её с головы до ног, осторожно подбирая слова в уме. Её лицо мгновенно покраснело. Она отвела взгляд. — Ты ничего не знаешь, — сказала она после паузы. На глаза навернулись слёзы. Обычно она не позволяла себе плакать перед незнакомцами. Она прикусила губу, стараясь удержать капли от падения. Он затянулся ещё раз, тактично отведя взгляд в сторону. — Я знаю, что мне нужен сотрудник. Работы полно — от внутренней организации до привлечения последователей. Я готов платить значительно выше рынка. Подумай. Позвони, если решишься. Он достал минималистичную карточку с серыми буквами на чёрном фоне и протянул ей. Уходя, он легко коснулся её руки. Это было и много, и мало одновременно. Уязвимость не оставляла места для трезвого взгляда. Он был рядом. И он касался её. Перед входом в церковь Малек бросил сигарету в урну, почти нетронутую. На долю секунды в его лице промелькнуло отвращение.